Не who is born a fool is never cured

Джейсону все еще тоскливо, но уже в разы меньше, потому что в инсте к нему добавляется Салим. Распластавшийся на кровати парень сначала даже не понимает, кому приспичило подписаться на него в почти одиннадцать часов вечера. Совсем не помогает узнать неожиданного друга замудренный ник. mr.my.th подписался(-ась) на ваши обновления. Разыгравшееся любопытство заставляет школьника перевернуться и улечься на живот. Сна ни в одном глазу. Джейсон сначала хмурится, затем переводит взгляд то на цветок на аватарке, то на буквы. Только потом он переходит на сам аккаунт. Его встречает привычно тёплая арабская физиономия. – Ты ж ебаный эстет, – ухмыляется Колчек. Парень разглядывает его немногочисленные фото, проявляя пристальное внимание к особо интересным – то есть, где видно лицо. То есть, почти ко всем. Джейсон приближает, пробегается взглядом по каким-то огромным постам – у него нет сил, чтобы прямо сейчас прочитать все разом, но он клянётся сделать это в ближайшие сутки – и строчкам из песен и стихотворений, случайно ставит лайк под какой-то относительно старой фоткой с Зейном. Ответное красное сердечко не заставляет себя долго ждать. Парень громко выругивается и чешет красную шею. Джейсону становится почти стыдно – его страница проста, как две копейки. Вот тебе фотки с пацанами, вот селфи в пьяном угаре и заляпанном зеркале, вот голый торс, выставленный по приколу. Подписи, разумеется, тоже особой смысловой нагрузкой не отличаются. Тем не менее, Салиму нравится. Мыслитель, философ и инста-блогер в одном лице не пропускает ни одной фотографии, оценивает абсолютно все, а одну особенную даже комментирует. Джей чувствует, как внизу живота мягко тянет. "Красивые веснушки" – красуется под снимком, сделанным в последние тёплые осенние дни. Тогда Рейчел опробовала на Джее подаренный на свое семнадцатилетие фотик. Ей пришлось самостоятельно выстроить кадр, неоднократно гаркать на вечно моргающего невовремя Джейсона и даже поправлять кепку, чтобы козырёк не перекрывал чужое лицо. Джейсон чувствует, как потеют ладошки, и он вынужден вытереть руки о свою домашнюю футболку, прежде чем нажать на "нравится" на комплимент. Не зная, что еще делать, парень вновь переходит на салимовский аккаунт. Обнаруживается тяга иракца к американским пейзажам. Среди сфотканных кустов, дорог и облаков мелькают удачно вписанные по цвету лица, похоже, всех Османов – баскетболист не знает только самого старшего. Неожиданным открытием для Джейсона становятся разнообразные выражения лица араба: серьёзная каменная мина на семейной фотке, игривая кровожадная гримаса, с которой Салим треплет младшего брата по голове, и немного печальная моська на фоне какой-то горы. Как-то обидно даже, что Джейсон дорвался только до белозубой улыбки. Смирившись со своим максимумом, Колчек решает эту самую белозубую улыбку вызвать ласковым комплиментом: "нихуево" Парень смотрит на чужое фото еще с минуту, ожидая непонятно чего, и поворачивается на левый бок, прикрывая глаза. Ему необходимо выспаться перед новым учебным днем. Утром вторника Джейсон еще не подозревает, что совсем скоро в копилку добавится еще одна салимовская эмоция – праведный гнев.

***

В старшей школе всегда было и будет много придурков. Что уж скрывать, Джейсон тоже был придурком, но вот только сам он себя относил к категории "долбоебы-придурки", а вот каких-нибудь отбитых фашиков или челов, зажимающих одного целой толпой, без промедления отправлял в категорию "мерзотные придурки". Принципиальная разница заключалась лишь в том, что вторая обязательно опиздюливалась Джейсоном Колчеком. И кто-то опиздюлится прям щас. Парень и так бы не прошел мимо, хотя борцом за справедливость себя не считал, но, расслышав знакомый акцент, немного ускорился. Сама стычка развернулась на входе в столовую. Джейсону нужно было всего-то пройти по не особо длинному коридору, чтобы дойти до умывальников и увидеть воочию нарушителя спокойствия и Османа. – И че вам, черножопым, у себя на родине не сидится? – гундосил неизвестный иракцу паренек. Салим, уже вымывший руки и собравшийся уходить, никак не ожидал, что из соседней двери, ведущей в мужскую раздевалку, вывалится это хамоватое рыжее нечто и прилипнет с какими-то непонятными наездами. Ему вообще не хотелось с ним контактировать, что уж говорить о перепалке. – Слушай, я не хочу ругаться. Я не знаю, кто так сильно тебя обидел, но мне правда жаль, что так вышло, – парень нахмурился, легкая морщинка легла меж сдвинутых бровей. Миролюбивость никто не оценил. Ожидаемо. – Свою жалость себе в очко засунь, шавка иракская. – Че за хуйня? Успел. Правда, непонятно к чему – задира, хоть и нарушает личное пространство, но не нападает, а Осман не истекает кровью, даже не выглядит испуганным. Только уставший немножко. – Да ниче, стоим, болтаем. Да? – рыжий интонационно выделяет вопрос и даже позволяет себе пихнуть иракца в плечо, чем, ожидаемо, выводит сильнее. Салим удивлённо вскидывает брови, но молчит. Джейсона бесит, что из него делают тупицу, который любое слово воспримет за чистую монету. А еще его бесит, что рыжее хуйло никак не съебется, и прямо сейчас он с радостью поможет нечисти убраться. – Ты щас с моим кулаком поболтаешь, уебище тупое. Пацан дёргается, стоит Джею только сдвинуться с места, хотя, по правде говоря, Джейсон мог проебать в драке из-за разницы в весовой категории. Но, тем не менее, прется в бой. Вот они – слабоумие и отвага. Следующее, что Колчек чувствует, когда заносит сжатый кулак для удара – столкновение спины и школьной стены. В голове мелькает быстрое "он че, бля, первый полез?", пока школьник не натыкается на смуглое лицо. Его, блять, зажал Салим. Салим Осман, ебучий ботан и пацифист, одной правой пригвоздил его к стене. У Джейсона нет ни одного логического объяснения затянувшемуся внизу живота узлу. – Разговор окончен, – отчеканивает иракец, зыркая потемневшими глазами. Джейсон эту эмоцию запоминает мгновенно. – Проваливай, пока я держу. Рыжему дважды повторять не надо. Он бросает полный презрения взгляд, прежде чем позорно сбегает с поля несостоявшейся битвы, и Джей, на минуту потерявший силы для какого-либо разговора, вдогонку клацает зубами. – Руки, – напоминает о себе он, когда они остаются одни. – Прости, – у Салима чуть виноватые глаза и тёплые ладошки. Джейсону, блять, жарко. Возможно, это из-за вдруг поднявшейся температуры, возможно – из-за, сука, гнева. Он бы так рыжему уёбку вмазал! Даже не столько хотелось попиздиться, сколько преподать урок жизни: несёшь хуйню – огребаешь. А Салим, блин, самый добрый тут нашёлся, ему этого сделать не дал. Не позволил. Колчек хмурится, легонько толкает замершего друга в грудь, и только тогда Осман отходит назад, увеличивая дистанцию. Джейсон направляется к умывальнику. Блять, ему одному так жарко? – Нет, блять, я все еще не понимаю, – не сдерживается спортсмен, набрав холодной воды в ладони. – Он столько хуйни наплел, а ты ему все с рук спустил? Тебе че, совсем похуй? Справедливости ради, Салим ему не просто с рук все спустил, а пригрозил Джейсоном. Как собакой какой-то. Колчеку совсем не обидно. Непонятно только ни-ху-я. Он бы так не смог. Если бы какая-то мразь открыла бы свой рот в его сторону или сторону его близких, то Джейсон сделал бы все, чтоб этот рот остался беззубым. Он бы сделал это прям щас. А Салим – нет. Салим – ебучий добряк. У него силёнок хватило бы, чтобы попортить чужой ебальник, Джейсон чувствовал эту железную хватку. Более того, Джейсон понял, что иностранец в разы сильнее его, только силу эту продемонстрировал в критической ситуации. Парень чувствует прилив тепла к щекам и ушам и поскорее умывается. Чужая сила не вызывает у него желания пободаться за доминантную позицию. – Баба говорит, что великая сила кроется в милосердии, а не кулаках, – Салим скрещивает руки на груди и опирается на холодную стену. – Более того, человек сам решает, на что обижаться. Он попытался швырнуть в меня говно, но если я стою в дождевике, то по итогу грязными остаются только его руки. Никакой Салим не тюфяк и не слабак, как Джейсон мог подумать в первые дни. Уж тем более не "иракская шавка" – он, нахуй, иракский волк. Или, блять, медведь. Салим какая-то огромная величественная животина, хуев царь зверей. – Это тоже твой батёк говорит? – Да, – соглашается Осман, приговаривая это с такой гордостью, с какой родители говорят об успехах их детей. Джейсон умывается несколько раз проточной водой, рассматривает себя в зеркале и останавливается на стоящем поодаль парне. Теперь понятно, почему Салим не прописал этому говнюку пару штрафных лещей. Впрочем, как не прописал и ему, Джейсону, в первые их встречи. Он ведь тоже, по правде говоря, заслуживал пару ласковых, честнее будет сказать, что намеренно их добивался. Боясь предательства, которое точно произошло бы в дальнейшем, Джейсон стремился оттолкнуть нового в его жизни человека сразу да посильнее. Только Салим, почему-то, не отталкивался, а притягивался еще сильнее. – Пиздатый он у тебя мужик, – выносит вердикт южанин, закручивая кран. – Но я бы все равно на твоем месте пизды дал. Он внатуре заслужил, Салим. А знаешь, скажи мне, если че он еще скажет или сделает, или, если я его встречу, я сам ему въебу. Взбесил меня, сука. Джейсон говорит это так искренне, что Салим не может не улыбнуться. Осман наклоняет голову в сторону – Джей следит за его отражением – в какой-то беличьей манере. – У меня складывается впечатление, Джейсон, что его слова задели тебя больше, чем меня. – Ой, иди в пизду, – отмахивается американец, вновь склоняясь над раковиной. Салим не обижается совсем. Только разглядывает чужие алые уши, пока их обладатель снова ополаскивает лицо. Живот все ещё непонятно тянет.

***

Необычное, ранее не посещавшее его ощущение не проходит ни к следующему уроку, ни к вечеру, ни к новому дню. Джейсон вдруг чувствует себя как-то одиноко, а в голове на репите крутятся дурацкие мысли о любви. Он накручивает себя, как сопливая четырнадцатилетка, которая только-только рассталась со своим парнем и теперь ходит по школе депрессивная и скулящая. Джей немного паникует, но внешне обеспокоенности своим состоянием не показывает. Делает вид, что жизнь протекает спокойно. Мама пропадает на работе, Элли снова ходит в школу, Мервин и Джоуи скидывают мемы – смешные и добрые. Джейсону немного грустно от того, что с Ником стало меньше контакта из-за занятости Кея, но сильно тосковать не получается – его спасает Рейчел. Тисдейл рассказывает о своих делах и вытаскивает гулять. А еще Рейчел будто бы случайно рассказывает или пишет что-то про Салима, а потом говорит, что Колчеку, наверное, неинтересно. Неинтересно – соглашается что в разговоре, что в переписке Джей и все равно задает уточняющие вопросы. До пизды абсолютно, но раз уж сказала "а", то, будь добра, перечисли весь алфавит. – Мне начинает казаться, что мы больше говорим о твоем Салиме, чем о друг друге, – в какой-то момент бросает Рейчел, состроив такую недовольную морду, словно не она сама закидывала удочку про иракца, на которую Джейсон всегда велся. И вот тогда-то Джейсон понимает, что творится какой-то пиздец. Парень прокручивает в голове все ситуации, связанные с Османом, выстраивает логические цепочки и очень много думает, и конечный результат его размышлений – реально пиздец. Потому что Колчек обнаруживает себя смотрящим в три часа ночи видео "Как понять, что ты влюбился?". При виде объекта обожания ваше сердце начинает биться чаще, – Джейсон думает, что как-то странно класть руку себе на грудь без повода, ладони запотевают, – о да, проявляются другие симптомы нервного возбуждения, но они быстро прекращаются. Большая часть разговоров отведена понравившейся девушке, все мысли вращаются вокруг нее. – спасибо Рейчел, которая своими высказываниями не оставила Джейсону ни грамма сомнения. Джейсон ставит видео на паузу. Лицо у молодого парня на экране серьезное, какое-то располагающее, что ли, и Колчек думает, что ему нельзя не верить. Да и, честно говоря, у Джейсона нет других вариантов. У него были отношения, даже несколько, но построены они были далеко не на нежных, романтических чувствах – Джейсон хотел лобзаться, девчонка хотела лобзаться, вот и сошлись на основе общих интересов. Так и получается, что парень не влюблялся вообще. Тем более в парня. Становится понятно, почему у него не было даже мысли об отношениях с Рейчел или той же Клариссой. Рейч не варик. Девушка, считай, братана в прошлом и сама ему братан в настоящем. Какой придурок будет присовывать своему братану? – сказал бы Джейсон раньше. Кларисса тоже не то. Красивая, конечно, умная, с характером, но чего-то не хватает. Наверное, нужна в меру сильная, более спокойная и терпеливая. И чтоб любила. Но больше терпеливая, у меня характер хуевый, – добавил бы старый Джейсон. Получается, идеальной кандидаткой оказывается Салим, да? – истерично посмеивается нынешний Джейсон. И сильная, терпеливая, и спокойная, и с членом. Свою влюбленность парень признает далеко не сразу. Поначалу отрицает, по-придурошному отпирается и спихивает шебуршание в животе на отравление. Джейсон находит в домашней аптечке какие-то таблетки и жрет их первые несколько дней, пока ему не становится плохо. На смену отрицанию приходит следующая стадия – гнев. Колчек злобно фыркает при любом упоминании иракца, вымещает агрессию на тренировках и дрочит на лесбийское порно до мозолей. Только ни одна мастурбация с бурным финалом не может перебить по эмоциям хотя бы одну шутку Османа про говно. Когда Джейсон понимает, что его влечение никуда не денется, он решает просто перенаправить его с парня на девушку. Абсолютно любую, просто девушку, не друга, кивает головой южанин. Он даже находит заинтересовавшую его девчонку, переписывается с ней полтора дня, пока Ник не бросает шутливое "У тебя какой-то фетиш на иностранок?". Каким-то хером юноша перескакивает стадию "депрессия" и переходит к последней. Принятие. Джейсон смиряется с первой влюбленностью в почти восемнадцать, смиряется с тем, что ему вдруг понравился парень, смиряется с дружескими подколами – но не соглашается – и думает о том, что будет делать дальше. Признаваться в своих чувствах и уж тем более предлагать встречаться он точно не будет. Максимум, что Джейсон может выдать, – это неловкий подкат. И то нужно посмотреть на реакцию араба, потому что своим флиртом можно испортить и так хрупкие отношения. К тому же он все еще не знает почти ничего о Салиме. Да, прошерстил его инсту, да, расспрашивал Рейчел (которая, в свою очередь, расспрашивала Клариссу, ведь именно темноволосая является подругой Османа), но что ему это дало? Салим не накатал ни одного поста про свою ориентацию и уж тем более не приписал к какому-то другому "я не против педиков". Со Стоукс он вообще общается на какие-то глубокие темы: смысл жизни, глобальное потепление, пришельцы. Эти непонятки не позволяют школьнику расслабиться. Джейсон ходит мрачнее тучи, залипает в одну точку и обиженно на жизнь сопит. – Ты какой-то напряженный в последнее время, чувак, – осторожно начинает Ник, подсаживаясь к нему на обеде. – Тебе реально нужно отдохнуть. Колчек согласен, только когда и где? Вопросы свои он озвучить не успевает, потому что судьба сжаливается над ним, словно компенсирует все страдания пацана внезапной вечеринкой у Рейчел. Джейсон готов расцеловать подругу, но вслух этого, разумеется, не произносит – получит еще пизды от ревнивца.

***

Вечеринка у какого-то подростка дома – само по себе мероприятие сомнительное. Куча каких-то не думающих о завтрашнем дне бухущих в жопу школьников, музыка не очень хорошего качества, такой же херовый алкоголь и высокая вероятность превращения дружеской попойки в притон. Однако все эти минусы кажутся вполне неплохими плюсами, когда именно ты оказываешься на месте этого не думающего подростка. Джейсон, пользуясь связями и своим завидным положением лучшей подружки Рейчел, оказывается у нее дома самым первым. Совсем скоро подтягиваются их кореша, немного помогают расставить мебель и прочую лабуду, а позже занимают самое пиздатое место в большой гостиной – гигантский, блять, синий диван прямо перед журнальным столом с закусками. Смекалистый Джоуи несет несколько бутылок спиртного с кухни, Рейчел шаманит у колонки и грязно ругается, когда ей не удается включить какой-то плейлист, опаздывающий на великую попойку Мервин записывает в голосовое сообщение бряканье бутылок бабкиного джина. Ник, кстати, тоже где-то задерживался, но никакого подарочка не обещает. Джейсон думает, что он, блять, в самом настоящем раю. Для полноты картины не хватает чего-то совсем мизерного – парень знает, чего именно, но даже мысли о таком смущают. Дом постепенно забивается людьми, узнать которых можно с переменным успехом. Королева улья, она же Рейчел, меньше сидит с пацанами и больше гоняется по дому, беспокоясь о сохранности некоторых ваз. Джейсону кажется, что сейчас стоит переживать о сохранности его пуза, потому что появление Нейтана его обескураживает. Спортсмен не знает, почему Мервин вдруг впадает в какую-то эмо-фазу и решает кардинально изменить стиль, но факт есть факт – вместо черных косм его башку украшает... в общем-то, ничего не украшает. Голая макушка сверкает ярче софитов. Позже ему рассказывают, что Нейт обещал не материться неделю, а в случае проеба поклялся выполнить любое желание. Джоуи, целых пять дней вставлявший свои маты в сделанные другом паузы, честно пытался его выручить, но спасти волосы от бритвы не удалось. Зато теперь можно было прикалываться. Кларисса то ли серьезно, то ли шутливо говорит, что Мервин теперь выглядит брутальнее. Встречаться с ним она все еще, почему-то, не хочет. – Ваще норм, – Гомез едва сдерживает смех. – Для моего правого яйца совсем неплохо! Нейтан качает головой из стороны в сторону и тут же затыкает паршивца колкостью. Мексиканец тему волос больше не поднимает. Не хочет он второй раз слушать, что его завитушки похожи на мамкин лобок. Изменения не обошли и Клариссу. Девушка будто выплывает из кухни, попивая вино из охуеть красивого фужера с видом "Я себя не на помойке нашла", и хвастается проколом сосков. Спустя почти неделю прокол все еще отдавал неприятными ощущениями при трении с одеждой, но Стоус выглядела до безумия довольной. – О как, – ухмыляется Нейтан. – Интересно, как это выглядит. Покажешь? Джейсон помнит, что рука у Клариссы тяжелая. Странно, что этого не помнят остальные. – Джоуи, – зовет она, выпив еще немного вина. – Да ну бля, – как-то жалобно тянет мексиканец, морщась. А потом вдруг задирает футболку. Медленно, осторожно, но эффект на остальных производит такой, словно сорвал с себя абсолютно все шмотки, как истинный стриптизер. Потому что из его сосков торчат штанги. Ебануться. – И ты, блять, еще на меня залупался? – откровенно охуевая, выдает Мерв, глядя на мужские сиськи. Пиздец. Оказывается, Хосе тоже легко можно было взять на "слабо". Очередной прикол этого вечера приходит минут через пятнадцать. В дебильной панамке, безрукавке и с красной розой. Спасибо, что без целлофановой обертки. – Ебать мой лысый череп! – восклицает парень, оторвавшись от бутылочки светлого нефильтрованного. Пока они тянули пивас, оставив крепкие напитки на десерт. Ник на насмешливые комментарии не ведется, кажется, что его позитивный настрой ничто не способно сбить. Кей осторожно, но немного нервно крутит стебель розы в руке, ищет свою ненаглядную глазами. – А где?... – начинает он, но договорить не успевает – тяжелая рука Мервина хлопает по спине, подталкивает к завоеванному дивану, сам он басит: – Да сядь ты, бля, щас придет. – Наверное, – добавляет Хосе. – Народу дохерище, бегает где-то. Посиди пока с нами. Аргументы у пацанов железобетонные, против них никак не попрешь. Кларисса ссылается на разболевшуюся голову и отправляется на второй этаж, Ник сдается, усаживается поудобнее на еще теплое место и приобнимает мягкую голубую подушку. Бедный цветок теперь покоится на журнальном столике меж тарелок и банок. Рейчел приходит не "щас" и даже не "скоро". Она не приходит вообще. Джейсон, закидывая в рот очередную тарталетку, чтобы не набухаться на голодный желудок, бросает взгляды на темнокожего товарища – Ник, отчего-то окрыленный и возбужденный, едва ли не считал минуты, поглядывая на наручные часы. Раскрывать причину своего шального настроения он не собирался. По крайней мере, сейчас. Колчек хмыкает – ну, значит, посидим и подождем, делов-то. Только если недолго – где-то внутри что-то ёкает от мысли о возможной встрече с Салимом. – Вы поглядите только, – вдруг хрипло смеется Нейтан, привлекая внимание друзей. – Вот пижон, бля. С их места было удобно разглядывать наполнивших дом людей, можно было рассмотреть любую кучку, каждую пару, решившую засосаться и полапать друг друга, но главный бонус, который для себя выделил Джейсон, – возможность видеть только-только пришедших школьников. Сейчас, например, приперся Эрик. Эрик, блять, Кинг в очках-авиаторах и джинсах в облипку. Они с Ником точно за бабу бороться собрались? Джейсон, вообще-то, успел немного остыть по отношению к блондину. Возможно, он внезапно повзрослел и понял, что его непонятная ревность должна пойти нахуй, возможно, на нем положительно сказывалось общение с умными людьми. И только из мужской солидарности и верной дружбы он поддерживает гасилово Кинга. – Ага, пидор тот еще, – правая рука тянется к бутылке, левая ложится Нику на плечо. Тот почти не сверлил соперника тяжелым взглядом. – Вроде нормальный пацан… – задумчиво тянет Джоуи, но тушуется под тремя парами глаз, а после сильного толчка в ребро мгновенно исправляется. – Но Рейчел он вообще не пара, не парься. Мервин одобрительно кивает. Гомез пока не успевает понять, когда нужно варежку прикрыть и просто поддержать друга, особенно когда на горизонте маячит конкурент. Когда-нибудь он обязательно прочувствует эту особенную мужицко-крысиную атмосферу. Джейсона, влившего в себя несколько бутылок пива, то ли так быстро уносит, то ли просто заебывает грустная морда лучшего друга, потому он без всякого стеснения разворачивается корпусом и слабо толкает чужую голову своей ладонью. – Да че ты, блять, раскис? Ты сюда такой нарядный, на веселе пришел, розу свою задохлую притащил, чтоб щас сидеть и дуться? Ну-ка, блять, руки в ноги, яйца в кулак и попиздовал к Рейчел, – командует он. На Ника эта импровизированная речь производит неплохой такой эффект. Парень кивает на каждое слово, даже перестает сутулиться. Только не идет он никуда. – Я щас не могу, – на лице вновь появляется непонятная, нежная эмоция. – Рейчел... Она мне днем написала, позвала гулять завтра... Поговорить хочет. Я щас лезть к ней не хочу. Джейсон удивленно вскидывает густые темные брови к, кажется, потолку. Ему Рейчел ничего про их встречу не говорила, отчего становится самую малость обидно, но, с другой стороны, парень ничего не спрашивал тоже – думал, что девушке некомфортно. А ей, видимо, уже заебись. Ну слава богу. Давно пора было с этой Санта-Барбарой кончать, только нервы друг другу трепали. Джейсон почти облегченно вздыхает и откидывается на подушки, прикрывая глаза. – Случайно не в час дня? Гомез стреляет карими глазками и медленно потягивает пойло из своей кружки так, словно знает какую-то тайну вселенского масштаба. Вторая личность треплуши дает о себе знать спустя несколько секунд – стоит Нику только кивнуть, как Джоуи говорит, что, похоже, свиданка не у него одного с Рейчел намечается. – ...но, опять же, – Хосе кряхтит, меняя позу. – Я мог и не так понять. Просто странно, что Эрик с завтрашней тренировки отпрашивался. Тоже в час. Что, блять? Ник, уже успевший немного успокоиться, вновь напрягся. Джейсон плохо видел со своего ракурса, поднимать тяжелое в данный момент тело не хотел принципиально, просто знал, что у Кея сейчас мрачное лицо. Чувствовал. Роза, все еще ожидающая своего звездного часа, сейчас резала глаза. О какой романтике идет речь, когда девушка твоей мечты ведет себя непонятно как: то улыбается и подмигивает, то избегает, то зовет гулять наедине, то пишет еще какому-то хую? Мервин сказал бы, что Рейчел никакая не девушка мечты, но, опасаясь за целостность своего лица, решил только долить в стаканы спиртного. Джоуи с энтузиазмом подхватил свой, отхлебнул немного и протянул горе-кавалеру. Перед глазами снова мелькнула белобрысая макушка, словно издеваясь. Ник подавился ругательством, громко цыкнул и вдруг поднялся на ноги. – Я щас, пацаны, – процедил он, без промедления отправляясь на поиски хозяйки квартиры. Больше ждать он не собирался. Джейсон даже встрепенулся. Его Ник, обычно мнительный и застенчивый, особенно в любовных делах, сейчас решил взять все бразды правления в собственные руки. В голове была мысль остановить, попытаться переубедить, накинуть пару вариантов развития ситуации, но этот разговор бы ни к чему не привел. Никогда раньше Кей не выглядел таким серьезным и уверенным в своих действиях. Внутри горел огонек гордости. Становится в разы веселее, когда Ник возвращается к столу спустя минут пять, отчего-то раздосадованный и ошалевший. Парни даже не успевают к этому моменту нормально так обосрать почти всех участников этого спектакля, но Нику, схватившему первую попавшуюся под руку баклашку и умчавшемуся в сторону кухни, это все абсолютно параллельно. И уже после этого ограбления праздничного стола наконец появляется звезда этого вечера – Рейчел Тисдейл с красноречиво размазанной помадой у губ. Помадой, которой она отродясь не пользовалась. Джей хочет что-то спросить, но язык не поворачивается это сделать. На него действует слишком грустная гримаса на лице подруги. Пока южанин принимает нормальное сидячее положение, русоволосая успевает упорхнуть из комнаты. Где-то впереди мелькает два удаляющихся из дома пятна – конечно же, блядский Кинг и Кларисса. – Че-то я нихуя не понял, – мексиканец запустил руку в свою гриву, от неловкости почесав макушку. – Кларисса показывала прокол Рейчел, балда, – слегка полноватые пальцы Мервина подхватили рюкзак с джином. – Пошли, блять, быстрее. Вполне понятно, за кем. Колчек встает с места самый последний и на затекших от долгого сидения на диване ногах плетется на поиски подруги. Возможно, Ник обиделся бы на него и посчитал бы не слишком хорошим другом, но сейчас у него хотя бы два клоуна в группе поддержки, а у Рейч – никого. Он находит ее на заднем дворе. Как-то интуитивно суется, когда голова начинает побаливать из-за громко льющегося из колонок американского рэпа, и не ошибается – девушка сидит на качелях спиной к нему. Его внезапное появление раскрывает деревянная ступенька, предательски скрипнувшая под парнем. Джейсон морщится, но не от звука, а от немного зареванного лица Рейч, которое видит в следующую секунду. Она отворачивается так же быстро, как и повернулась на шум. Бутылка пива, которую южанин решил в последний момент схватить с собой, оказывается лишней – Тисдейл уже держала такую же в своих руках и периодически отпивала из нее, по всей видимости, согреваясь. Вечер выдался немного прохладным. – Я хуевый человек, да? – риторический вопрос слетает с губ девушки. Джейсон, к этому моменту подошедший к качелям, рассчитанным на одного, опирается на железный столб и честно отвечает: – Не знаю. Потом, немного подумав, добавляет, по его мнению, справедливое нет, наверное. Куда Колчеку до оценки других людей. Рейчел залипает в одну точку, от досады ковыряя носком кроссовка землю. – Ты не плохая и не хорошая, Рейч, – чувствуя, что молчаливая поддержка в данном случае не особо уместна, начинает он. – Просто ситуация ебаная у вас какая-то была. Не совсем правильно, наверное, было ничего не говорить, но ты и золотых гор не обещала. Не обещала же? – уточняет парень. Все-таки, ему могли чего-то и не рассказать, как показал опыт. Рейчел качает головой. – Ну и заебись тогда. Щас за дня два все остынут, угомонятся, и все как прежде будет. Тисдейл, видимо решившая поиграть в молчанку, продолжила неторопливо раскачиваться. На последнюю фразу она лишь кивнула, но уверенности в теплых отношениях с остальными не было. Джейсон считал это сомнение по потухшим глазам, но упираться рогом не стал. – Я, правда, ваще нихуя не понял. Фраза пробивает Рейчел на легкую усмешку. Тень веселья отразилась у нее на лице, и Колчек посчитал это зеленым светом. – Совсем-совсем? – Ну, нет. Про поцелуй догнал, не тупой, но вот сообщения эти... Совсем скоро пиво оказывается в руках парня. Рейчел делает несколько глотков перед тем, как начать свой рассказ, и вручает бутылку верному слушателю, который под это спокойное бормотание усаживается прямиком на газон и потягивает напиток. Оказывается, что Рейчел позвала парней в одно время, потому что хотела объясниться сразу перед ними обоими. Наверное, думает Джей, так неприятно что-то задумать и осуществить наполовину, а потом... – ...а потом черт дернул Клариссу зажать меня в моей же спальне, – фыркнула она, улыбаясь краешком рта. Глаза ее засияли при всплывшем в памяти фрагменте этого дня. – Стой, погоди. Клариссу? – Клариссу, – кивает школьница. – Я думала, что это было очевидно еще с первой недели. Нихуясе, очевидно. Если б было, то Джейсон сейчас глаза так по-дебильному не округлял. Хотя, возможно, действительно было очевидно... – Получается, ты боялась признать свою ориентацию? Бутылка пива, принесенная Джеем, уже пошла в ход. Рейчел немного задумалась, формулируя в голове ответ, и покачала головой, подтверждая собственные слова: – Нет, скорее не знала, как не обидеть их двоих... То, что я лесбиянка, я приняла еще в средней школе. – Так ты же типа тогда с Эриком мутила? – Колчек много вещей в этой жизни не понимал, и эта, похоже, была одна из них. – Ну, знаешь, он все-таки довольно нежный и романтичный... Бля, это звучит ужасно сексистки. – Да, точняк, – поддакнул он, и за этой репликой последовал негромкий смех. Уже начинало темнеть. Время неумолимо бежало, торопилось куда-то, и ни Рейчел, ни Джейсону не было известно, который сейчас час. Девушка оставила свой мобильник там же, где и целовалась со своей девушкой, то есть в спальне, Джейсон же до этого момента даже не думал брать в руки телефон – он был полностью увлечен беседой. Экран немного побитого самсунга ярко вспыхнул, как только парень коснулся кнопки, заставив с непривычки зажмуриться и скривиться. Десять часов вечера. – На твоем месте я бы вернулась в дом, – вдруг посоветовала Тисдейл. – Когда я была на втором этаже, Салим собирался уходить. Блять. Со всеми этими любовными перипетиями Джейсон отодвинул на второй план иракского товарища, которого хотел встретить, – именно отодвинул, не забыл. Парень засунул телефон в карман, поднялся с газона, держась за железную трубу, и только потом смутился неожиданной репликой подруги. – А мне-то че? Юноша насупился. Он не считал себя прекрасным актером, но и не ссался кипятком, чтобы ему кто-то что-то говорил об Османе. Еще и таким тоном. – Джейсон, – закатила глаза девушка. – Мне-то ты можешь не пиздеть. Колчек немного подумал и брякнул что-то про гей-радар. Рейчел согласилась, решив не рассказывать непутевому другу, как блестят его глаза при одном упоминании Салима. Про фиолетовый контейнер для еды, который она узнала в первую же секунду, она тоже не говорит. Да даже если бы и сказала, то Джейсон, уже забежавший внутрь дома, ее бы не услышал.

***

Джейсон носится по дому так, словно у него в жопе вырос пропеллер. Сердце уходит в пятки, когда он понимает, что прямо сейчас он должен заговорить с Салимом. Колчек боится наговорить всякой чепухи, но этот иррациональный страх не стопорит его ни на секунду. В горле немного пересыхает, но эту проблему снова решает алкоголь. Джейсон, вообще-то, зожник и спортсмен, просто сейчас он нервничает. Парень решает подняться наверх даже не потому, что Рейчел что-то там брякнула про второй этаж. Просто ему почему-то кажется, что Салим выбрал бы какую-нибудь комнатку, где потише и поуютнее. Джейсон не знает, стал бы тот читать книги, находясь на вечеринке, ведь он не задрот какой-то, а просто умный. Быстро переставляет ноги, переступает через одну ступеньку. Почему-то в голову приходит мысль, что Салим мог быть в спальне не один. Джей теряет былую уверенность и замедляется. Если Салим заперся с кем-то в комнате, то выходит хуево. Вариантов событий несколько. Салим мог уединиться с какой-нибудь готовой на все девчонкой, прежде чем свалить домой. А мог тусить со своими хорошими друзьями, в число которых южанин, ожидаемо, не входил. Джей качает головой из стороны в сторону – ему оба варианта не нравятся от слова совсем. Перестает накручивать себя старшеклассник в тот момент, когда почти заканчивает свой тернистый путь до второго этажа и видит Салима. Одного. В ничуть не мятой одежде, без шального блеска в глазах и с чистой шеей без засосов. – Салим! – быстро выпаливает пацан, проглатывая некоторые буквы из-за выпитого спиртного и стресса. – Э-э, привет? Осман улыбается и здоровается в ответ, уверенно и доброжелательно. Словно в замедленной съемке спускается на пару ступенек, поровнявшись с Джеем. Ладошки у последнего по-дурацки потеют. – Поболтаем? Джейсон думает, что Салим похож на какое-то божественное существо, возвышающееся над ним. А еще Джейсон думает, что полетит с этой ебучей лестницы, если ему в разговоре откажут. – Я бы с радостью, – Осман искренне – искренне же? – огорчается. – Но мне уже пора домой. – Э, я могу проводить тебя, – слишком внезапно предлагает Колчек, а потом думает, что это, наверное, звучит очень навязчиво и нагло. – Ну, то есть, если хочешь. Джейсон судорожно придумает, как будет отмазываться в случае отказа. Скажет, что просто по-дружески переживал, ведь уже темно и по улицам ходит хуй пойми кто? Да, именно это и скажет, и плевать, что Салим в состоянии постоять за себя. Эта нервотрепка оказывается ненужной совсем – Осман растягивает тонкие губы в легкой улыбке и даже что-то говорит. Колчек немного залипает и глупо хлопает глазами. - Хочу. Вперед, صديقي.