Не who is born a fool is never cured

После того вечера Джейсон пропадает ровно на неделю. Он успешно избегает иракца в школе, быстрее всех после тренировки собирает монатки и сваливает, даже не переодеваясь, на худой конец, исчезает даже из социальных сетей, поставив везде где только можно невидимку. О природе такого странного поведения не знает никто, даже Рейчел, потому что Колчеку кажется, что его бы сразу обматерили и хорошенько стукнули, надеясь вправить что-то в башке. Ничего бы, ожидаемо, не вправилось, потому что в своей адекватности парень не сомневается ни на минуту – он, блять, не тупой, дважды два складывает и приходит к выводу, что Салим к нему теплых чувств не испытывает. Нет, конечно, испытывает, но только не те, что Джею нужны. Южанин анализирует все диалоги, все взаимодействия, по сто раз прокручивает вечернюю прогулку, особенное внимание уделяя последним репликам Османа. – Вы вообще с Зейном очень похожи. На брата, значит, похож. На Зейна. На младшего любимого брата. У Джейсона встает ком в горле и ноет в груди. Ему чертовски обидно и больно. Первая искренняя влюбленность в очень хорошего парня для него закончится разбитым сердцем, ведь Салим его нисколечко как парня не рассматривает. Как можно вообще полюбить человека, похожего на своего брата? Это уже какое-то извращение. Особенно неприятно становится, когда школьник вспоминает, под каким соусом воспринимал любой взгляд, любое движение в свою сторону. Господи, какой же он придурок. Дурацкая влюбленность застелила глаза пеленой, которая спала только сейчас. Как же, блять, вовремя. Единственным вариантом, который немного пришелся ему по вкусу, был тотальный игнор. Было тяжело не заглядывать в библиотеку, отворачиваться от Зейна, который ему, кстати, робко махал ладошкой, но ничего другого Джейсону делать не оставалось. В этом он видел свое спасение. Если он будет меньше сталкиваться с Салимом и со всем, что его напоминало, чувства быстрее потухнут и исчезнут. Свою неудовлетворенность Джейсон, хоть и неосознанно, но выливал на остальных. Было стыдно за свои ехидство и язвительность, проявляющиеся в беседе с родными и близкими, но обычно совесть давала о себе знать гораздо позже, чем открывался его рот. Большая агрессия ждала товарищей по команде. Колчек вновь сублимировал в игру и пользовался своим статусом лидера. Последняя тренировка перед завтрашним матчем была, мягко говоря, изнурительной. – Девочки, не отстаём, впереди ещё пять кругов! Бегать, вообще-то, на тренировке не обязательно. По крайней мере, на обычной тренировке обычных учащихся обычной старшей школы. Но ребята то ли были мазохистами, то ли дохера настроенными на победу, то ли просто не решались встать на дыбы, боясь такого нервного Джея, который, кстати, класса с восьмого хранил мечту о переходе со своей труппой в какую-нибудь особенную, охуительную команду, где обязательно их будет драть и в хвост и в гриву пиздатый тренер. Пока что вместо баскетболистов высшего сорта получается только класс коррекции, но Джей надежды не теряет. – Бля, я не могу больше, – прокряхтел Мервин, сбавляя темп и постепенно переходя на шаг. Джоуи, словно сиамский близнец, сровнялся с ним и поплелся в сторону лавок. Если продолжать упорно следовать командам не совсем спокойного капитана, то может попросту не остаться сил для какой-либо игры. – Мы передохнем немного, – громко оповестил Кей, выходя из строя и проигнорировав какую-то матную реплику друга. Он, на самом деле, практически не устал, больше чувствовал себя обязанным обсудить некоторые моменты с товарищами. Эрик немного замялся и стрельнул в их сторону карими глазами, прежде чем продолжил бежать. – С Джейсоном что-то не то, – Ник подошел к лавочке и скрестил руки на груди. – Может, из-за игры? – Хосе тряхнул копной волос, немного влажные от пота кудри ударили по лбу и щекам. Мервин громко цокнул. – Что бы то ни было, он меня уже реально заебал, – шумно выдохнул парень, проводя ладонью по чуть отросшему ежику на голове. Голоса стихли, повисшую в воздухе тишину разрезало лишь неровное дыхание и легкое сопение. Нейтан, карикатурно вскинув брови, развернулся вполоборота к мексиканцу и приложил руку к чужому лбу. – Эй, – Джоуи слегка дернулся от неожиданности и попытался отодвинуться, пока рука начала свободно блуждать по лицу. – Че ты делаешь? – Малыш, с тобой все хорошо? – парень, дурачась, изобразил беспокоящийся вид. – Целая минута без твоего трепа! Очкастый, которому наконец удалось отстраниться, ухмыльнулся и промолвил: – Зато с твоей мамулей я очень болтливый. Под последующие шутки про мамаш Ник повернул голову к закончившим разминку школьникам, окидывая друга детства мутным задумчивым взглядом. Он не верил, что весь психоз связан с предстоящим матчем, во всяком случае, чувствовал, что это была не единственная причина. У темнокожего парня были некоторые догадки, но говорить, а уж тем более что-либо советовать он не решался. Отчасти было неудобно навязываться и строить из себя умника, отчасти – бесполезно. Джейсон послал бы его в пешее эротическое, если бы услышал что-то в духе "будь взрослее, просто поговори". От Ника это вообще звучит иронично, учитывая ситуацию с Рейчел и Эриком. Надо бы, кстати, и самому разобраться. Если уж с Рейчел тяжело начать беседу, то с Эриком должно быть попроще, разве нет? Так скажем, разбитое сердце сближает. Но этим Ник займется чуть позже, сейчас его главная заноза в заднице разбивает баскетболистов на мини-команды. В воздухе витала богатая палитра ароматов, которую едва ли можно было перечислить. Чей-то одеколон и, кажется, антиперспирант почти перекрывали легкий душок пота. От громких возгласов успела разболеться голова, но тренировка подошла к концу раньше, чем боль стала невыносимой. Ник поморщился, слегка помассировав виски. Он, уже успевший переодеться, лениво опирался на прохладную стену, наблюдая за уставшими товарищами, покидающими раздевалку. Джейсону, уже подошедшему со спизженными у медсестры таблетками от головной боли, пришлось аккуратно пихнуть друга кулаком в плечо, чтобы обратить внимание на себя. – Спасибо, – откликнулся Кей, вынимая пластинку с волшебными пилюлями из коробки. Угуканье раздалось сбоку. Джейсон, до ужаса разморенный и уставший, медленно стянул с себя влажную липкую футболку. В первые дни он сбегал из спортзала, словно кипятком ошпаренный, сейчас же спокойно задерживался. Он больше не боялся встречи с Салимом. Потому что Салим его не искал. Меж ребер неприятно резануло. – Джейсон? – А? Южанин, подхватив мятую, но относительно свежую футболку, шустро просунул голову и руки в отверстия. Мышцы ныли, но ощущения были терпимыми. – Все окей? Колчек наконец обернулся, одарив друга недоуменным взглядом. Ник не выглядел таким наигранно встревоженным, каким был Нейтан во время очередной юмористической сценки, он реально беспокоился. Бутылка воды, уже наполовину опустошенная, издала мучительный писк, когда пальцы неосознанно усилили хватку. – А к чему вопрос? – Джейсон тем временем стянул шорты и расправил штанины джинсов. Ник нахмурился, видимо, формулируя ответ. – Ты странный в последнее время, – говорит он, пожевывая нижнюю губу, и спешит дополнить реплику, пока чужой красногубый рот не успел распахнуться. – Можешь хоть че мне заливать, Джейсон, но я же вижу. От такой заботы становится тепло. Николас сейчас напоминает заботливую мамочку или даже курицу-наседку, и Джей позволяет себе быстро ухмыльнуться, представив сидящего на куриных яйцах Кея. – Я в порядке, Никки, – Колчек просовывает ногу сначала в одну штанину, затем в другую, наконец, расправляется с ширинкой. – В полном порядке. Вон, руки и ноги на месте, башка, вроде, тоже. Просто ссу, что задницу этим придуркам не надерем, – руки шустро запихивают форменную одежду в рюкзак огромным комком. – "Койоты", блять... Какое тупое название. Эй, Ник? – зовет он, не дождавшись ожидаемой реакции. – Порядок? Ник проглатывает строгое "пиздишь" и еле слышно мычит. Он не верил ему ни на йоту, но докапываться не стал. Только придал чуть осипшему голосу мягкости и напомнил: – Ты мне как брат, Джейсон. Скажи мне, если вдруг че случится. Ладонь парня, уже сжатая в кулак, взмывает вверх для их фирменного рукопожатия. Колчек ощущает, как его и без того не особо ледяное сердце немного тает, не выдержав такого чувственного момента. Настолько сильно он оказывается тронут, что в голове проскальзывает шальная мысль об искреннем ответе на волнующий друга вопрос, но она по итогу в реальность не воплощается. Изливать душу в зачуханной раздевалке, когда ты уже как неделю придерживался вполне рабочего плана, а на носу важный баскетбольный матч? Джейсон рассказал бы все, ему совсем не страшно поведать о невероятных гомосексуальных перипетиях Нику, но только несколькими днями позже. Сейчас мысли должны кружиться только вокруг оранжевого мяча в черную полоску, в голове не должно оставаться места для Османа. Его и так стало слишком много в последнее время. – Обязательно, – с этими словами Джейсон протягивает свой кулак для отбивки.

***

Джейсон не был верующим, но был готов побежать в церковь и поставить свечку, когда увидел пятнадцать градусов тепла на экране мобильника. Конечно, в такую погоду не побегаешь в майке и шортах, но лучше уж одеться потеплее и поиграть на улице, чем раздеться и ютиться в несколько скромном спортивном зале. В нос ударил свежий, слегка морозный воздух, как только южанин вышел из дома. На голове все также сидела кепка, будто влитая – Джей принципам своим не изменяет. Впрочем, как и правилу "забей большой и толстый", ведь добраться до школы он решил самостоятельно, несмотря на то, что его мама специально отпросилась с работы и вдобавок имела собственную машину. Вот вам и плюс работы в частной клинике. Чем ближе он был, тем сильнее пересыхало во рту. Безостановочно сводило живот, черт бы побрал этот стресс. Единственным спасением была его команда, которая была способна уничтожить поганую тревогу одними лишь пацанячьими мордами. Подбадривающие кричалки и мотивационные речи – это уже работенка для Джейсона. Он и сам переживал, но подпитывался чужой энергией и перенаправлял ее на ребят, стремясь заставить и себя, и других собрать яйца в кулак. Внезапно выяснилось, что яйца "Ястребов" – кто там говорил про тупые названия? – уже кое-кто успел пощупать. Джейсон обрадовался бы, если по итогу оказалось, что кому-то просто смачно передернули, но недовольные мины товарищей говорили об обратном. Соперники были реальными дебилами, если уж вечно позитивный Джоуи кривился так, словно закинул в рот сразу всю пачку леденцов Tai Kee. Ник, уже вовсю растягивающий мышцы перед игрой, вполголоса ворчал. – Я нихуя не понял, – честно признался южанин, разминая голеностопный сустав. Времени для подробного пересказа не оставалось, ведь в приоритете была тщательная разминка, а не обсер каких-то гандонов, поэтому Джейсон складывал пазл самостоятельно, опираясь только на прозвучавшие ранее реплики. Все произошло из-за сигарет. То ли доминиканец встретился с теми парнями за углом и решил стрельнуть никотиновую палочку, то ли просто завел разговор, один хуй была стычка, закончившаяся обменом колкостями. Колчек, закончив работу с голеностопом, выпрямился и бросил грозный взгляд на конкурентов. Им, блять, так повезло, что Ник – сраный добрый самаритянин. Техасская гончая их бы загрызла нахуй. Впрочем, еще можно наверстать упущенное. Народ постепенно подходил, заполнял некогда пустующие трибуны. Джейсон оглядел левую сторону, практически сразу же выцепив взглядом свою персональную группу поддержки – пока его мама о чем-то болтала с держащимися за руки Рейчел и Клариссой, ему махала рукой Элисон. Он не мог не улыбнуться и не кивнуть ей в ответ. Джейсон и без этого не собирался проебывать игру, особенно разозлившись после неприятного инцидента с Никки, теперь же просто не имел права. Не когда за него болеют дорогие ему люди. Обернувшись на своих верных соратников, он увидел Ника, смотрящего ровно туда же, куда смотрел Джей секунд двадцать назад. Темнокожий парень поджал губы, думая о чем-то своем, и немного встрепенулся, когда на его плечо опустилась чужая рука. Ему не нужно было иметь айкью высотой с Бурдж-Халифа, чтобы распознать чужие эмоции и найти подходящую причину. Видимо, с Рейчел диалога еще не состоялось, иначе ему бы давным-давно проели бы плешь. Причем оба. Похлопав несколько раз в знак поддержки, школьник обвел взглядом остальных членов команды. Он насчитал одиннадцать членов команды, прежде чем заметил белобрысое пятно, стоящее чуть поодаль. Эрику было неуютно. Ему казалось, что он не может стоять рядом с людьми, которые никак не могут его принять за своего, и свой страх он прятал за сжатыми в тонкую полосу губами и едва высокомерным взглядом. Джейсон на такое больше не купится. – Эй, Эрик, – громко окликнул Кинга он, подходя чуть ближе. – Как нога? Светловолосый удивленно приподнял брови, казалось, что они вот-вот дотянутся до его дурацкой красной повязки на башке. Он не знал, что поразило его больше: инициатива человека, который с самого начала плевался в него ядом, или внимание к его словам. Не зря ведь Эрик распинался, когда помогал тащить Джейсона на лавку, не зря рассказал про свою неправильно сросшуюся ногу, которая периодически побаливала. – В норме, – неуверенно произнес парень, чувствуя на себе заинтересованные взгляды остальных ребят. Джейсон довольно кивнул чему-то своему и добавил: – Тогда ковыляй сюда, нужно еще раз обсудить план действий. На удивление, у них реально была стратегия. Южанин лишний раз напомнил каждому, чем он занимается, и не удержался от того, чтобы положить руки на стоящих по бокам Ника и Джоуи. Те, в свою очередь, сгребли в жаркие объятия своих соседей, и это продолжалось до тех пор, пока парни не собрались в тесный кружок. – Больше веры, ребята, – спокойно произнес Джейсон, пробегаясь взглядом всем юношам. – Сегодня "Койоты" станут нашей добычей. Действуем так, как задумали, выкладываемся на полную и не сдаемся. Короче, делаем все, чтобы эти уебки даже не подумали улыбнуться. Ура! Задорное "ура!" последовало со всех сторон, как и крепкие хлопки по спинам и плечам. Они потихоньку отклеились друг от друга, полностью собранные и готовые играть на максимум. Джей повел плечами, чувствуя, как разгорающийся азарт не позволяет разрастись волнению. Судья наконец подзывает баскетболистов громким звуком свистка и приглашает тех на асфальтированную площадку.

***

Джейсон не исключал вероятность чьего-то разбитого ебальника этим вечером. Но вот тот факт, что главной звездой нового конфликта оказывается Эрик, реально поражает. Колчек даже на мгновение приоткрывает рот и выдает забавное "о!", но этот звук оказывается совсем незаметным на фоне чужих возгласов. Его ребята живенько смещаются к центру поля, куда пару минут приземлился игрок другой команды. Парень морщится – должно быть, больно стереть кожу об асфальт и редкие кусочки гравия. Каким-то хером виноватым оказывается Кинг. Вариантов немного, всего два: либо он левого чела толкнул, либо сейчас несправедливо получает ушат дерьма, и Джей в любом случае идет заступаться за своего. – Давай на личности переходить не будем, – Ник реагирует быстрее, выходит вперед и слегка перекрывает стоящих рядом Мервина и Джоуи. Эрик, который в принципе не ожидал нападения со стороны соперников и тычков в грудь, от такого поступка охуевает еще сильнее. Он, вообще-то, никакая не дама в беде, может и сам разобраться со своими недругами, но приятное тепло разливается где-то в груди. Он чувствует себя наконец принятым. Так должно было быть с самого начала, если бы его просто правильно поняли. И если бы Рейчел сразу каминг-аутнулась как бисексуалка, влюбляющаяся в саркастичных неформалок, помешанных на науке. Джей в очередной раз думает, что Никки и Эрик похожи. У Рейчел вкус на мужчин одинаковый: все такие из себя романтики, добряки, можно сказать, олицетворение голоса разума. Колчек думает об этом до того момента, как его друг детства не выпаливает "а может ты ебло свое закроешь?", и вот тогда-то показывает себя – становится напротив драчуна (Мервин точно ляпнул бы что-то про дрочку до конца жизни, если бы услышал) и на одном дыхании выдает: – Ну рискни, блять. Каким бы буйным не был бык, на банке пишется тушенка. То ли пацаненок оказывается не из рисковых, то ли судья вовремя подбегает и разводит соперников по углам. Когда конфликт сходит на нет, Колчек облегченно выдыхает. Теперь все точно должно пройти идеально – в его команде все нормально ладят между собой, Эрик и Ник перестали бегать за юбкой и сфокусировались на игре, все заведенные и настроенные на надирание задниц, нога в полном порядке, "Ястребы" пока побеждают по очкам, а где-то там, на трибуне, сидят его подруги и семейство Колчеков. Ну наконец-то почти со всем разобрались. Далее игра идет в разы ожесточеннее. Соперники играют грубее, команда Джейсона не оставляет их без ответных фолов и тычков. Отрыва в очках, как назло, совсем нет. На табле горит семнадцать, это же чисто дублируется с другой стороны. Работают на износ абсолютно все. На вид неповоротливый и нерасторопный Нейтан лихо перехватывает мяч, пробегает чуть вперед и дает пас открытому Хосе, который мало того, что просто шустрый и резвый, так еще и ебучая каланча. Облегченный вздох раздается ровно в ту секунду, когда мяч наворачивает круг на красном кольце и падает точно в сетку. До конца последнего тайма остается несколько минут, и становится все тяжелее не дать противнику сравнять счет, потому что койоты становятся ебучими шакалами, скалящими зубы и выпускающими клыки. Эрик, внезапно забравший мяч и полетевший к чужому кольцу, на их фоне кажется белой овечкой. Тем не менее, он ни капли не теряет уверенности в отточенных движениях, успешно обходит члена конкурирующей команды и внезапно останавливается, начиная ведение мяча на месте. Джейсон не успевает даже разозлиться на такую медлительность, ведь Эрик, гребанная чертовка, быстро кивает ему в сторону кольца, так и не позволив соперникам отобрать мяч. Давай, это твой звездный час. Эрик сраный Эдмунд Кинг отдает ему возможность блеснуть, и это действительно поражает. Внутри все переворачивается, почти неприятно шебуршит. Одному только Богу известно, с чем такой трепет связан – с количеством людей, наблюдающих за ним, или же со страхом вновь травмировать ногу. Осознание произошедшего приходит с опозданием, уже на том моменте, когда южанин совершает мощный рывок в сторону, принимает пас и, воспользовавшись эффектом неожиданности, несется вперед. Чужая огроменная ладонь, нет, ладонище хлопает по левому предплечью, но Джейсон уже успевает оторвать ноги от земли и отправить мяч ровно в цель. Мечты о слэм-данке перестают быть мечтами, когда на табле изменяются числа в их пользу. На этот раз он удачно приземляется на обе ноги, и ему кричат так радостно, как он себе это представлял еще в спортивном зале. Колчек крепко обнимает всех, кто попадается под руку: Ника, Нейта, Джоуи, какого-то малознакомого сокомандника, но персональное внимание ожидает в эту секунду только одного человека. Эрик держится особняком, когда к нему подлетает горящий от счастья и триумфа Джейсон. – Я так понимаю, топор войны зарыт? – уточняет он, протягивая руку первым для рукопожатия. – В пизду эти топоры, вообще нахуй все колюще-режущее, – смеется Джей, вместо пожатия руки загребая равного по комплекции парня в объятия. – Ты, блять, мужик! И вот тогда-то серьезное каменное ебало Кинга исчезает. Эрик несколько смущается от такого неожиданного поворота в их отношениях, но остается довольным. Расчувствовавшийся Джейсон отстраняется только для того, чтобы схватить парня за предплечье и повести за собой к оставшимся товарищам. Эрик радостно сияет, когда его появление в компании сопровождается веселым улюлюканьем и похвальными репликами, а не тишиной и тихой ненавистью, как это было ранее. Вместе с ним сияет и Джейсон, который становится звездой этого вечера. – Бля, это лучше травки, я серьезно, – заключает Мерв, по привычке проводя рукой по голове. Ему поддакивает лишь донельзя довольный Ник, даже верный друг Джоуи, чудо-ребенок, сумевший уберечь себя от всякой дряни, молчит, не найдя в себе сил даже для шутки. Соревнования действительно выжали из них все соки, словно хуевы дементоры. – Завалимся ко мне? – предлагает мексиканец, выпуская волосы из плена женской резинки. Кудри красиво спадают волнами, немного залезают на лицо и тут же оказываются взъерошены нейтовской граблей. Предложение принимают на ура, парни быстрее ковыляют в сторону школы, намереваясь переодеться там. Пока Джейсон думает, сможет ли его печень пережить эту ночь в случае великой попойки, его телефон вибрирует. Юноша продолжает идти, но уже куда медленнее, и подрагивающими руками вводит пароль раза со второго. 21:13 иди за самые крайние трибуны слева. Джейсон думает, что Рейчел выбрала весьма сомнительное место для дружеских посиделок, но послушно меняет траекторию ходьбы, сворачивая в нужный момент. На месте никого не оказывается, и ему приходится выждать несколько минут. Все-таки, Рейч девушка, пока дойдет на своих шпильках, хуй знает... – Привет, Джейсон, – вдруг раздается сзади, и этот голос звучит словно гром среди ясного неба. Школьник даже дергается от неожиданности, но находит в себе силы для того, чтобы повернуться. Салим встречает его своими блядскими теплыми карими глазами и смущенной неуверенной полуулыбкой. Ебучая Рейчел. – Привет, – сдержанно произносит Джейсон, найдя опору в железной стенке. Не ожидал он этой встречи совсем. Продумывая свой гениальный план, он, конечно, представлял момент Х, когда судьба все-таки сведет их в каком-нибудь коридоре или еще хер знает где, но всякая надежда на контакт пропала день на пятый, когда вдруг выяснилось, что Салим его не искал. Нет, разумеется, они бы обязательно встретились когда-нибудь, но только когда Джейсон бы подавил в себе гомосятские повадки и вышел бы на контакт сам. Сейчас момент к общению не располагал, потому Джей намеревался придерживаться своей тактики и свалить как можно быстрее. Салим, судя по всему, прочитал его мысли и решил во что бы ты ни стало его разговорить и задержать. – Я неделю не мог найти тебя в школе. Укол нежности подавляется холодным голосом разума. Если бы Салим действительно хотел встретиться, то нашел бы его, из-под земли достал, снова приперся бы к нему домой, но он этого не сделал. Вопрос лишь в желании. Джейсон поджал губы, устремив взгляд в сторону. – Я был занят. Осман, не поверивший ему от слова совсем, качнул головой из стороны в сторону. – И ты не отвечал на мои сообщения, – продолжил он. – Не видел, наверное. – Семь дней? Колчек грустно хмыкнул. Его сраный план продлился целых семь дней и так ровным счетом ничерта ему не дал. Никакой свободы в груди и пустоты в голове. – Типа того. Диалог не шел, отсутствия контакта не почувствовал бы только самый каменный человек в мире, и Салим таким точно не являлся. Иракец немного помолчал, думая, как добиться желаемого, и Джейсон, в край заебавшийся избегать переглядок, прислонился мокрой спиной к холодной стене и отвернулся совсем. Теперь Салиму оставалось довольствоваться лишь колчековским профилем. Взгляд пробежался по бритому подбородку, скользнул вверх по вздернутому вверх носу, длинным ресницам, зацепился за спущенную на лоб кепку. Он нахмурился. Когда Колчек решил свалить под предлогом того, что ему пора домой, Салим вдруг начал действовать. Он касается его руки, ощутимо сжимает, вынуждая посмотреть на него. – Джейсон, – тихий арабский акцент ласкает барабанные перепонки. – Что происходит? Джейсон ненадолго заглядывается на него, такого встревоженного и красивого, и буквально заставляет себя зажмуриться до сверкающих в темноте цветных пятен. Далее он вырывает свою руку из слабого захвата, но в этом жесте не присущая ему ранее любовь к личным границам, а жалкая попытка не сдаться под этими неизвестными ему салимовскими чарами. – Я просто не хочу общаться, – с трудом бурчит Колчек, отходя на шаг. Салим выглядит совсем удивленным и даже расстроенным. Он хмурится сильнее, глядит совсем неверяще и непонимающе, прежде чем задает резонный вопрос: – Почему? – Почему-почему... Да адекватных причин, в общем-то, и нет. Я просто втрескался в тебя и не хочу портить нашу дружбу, а общаться с тобой нормально не получается, потому что ты, блять, такой охуенный, что я в какой-то момент могу не сдержаться и полезть к тебе в штаны, Салим. Но Джейсон упрямо молчит, так и не озвучив пришедшую в голову тираду. Он лишь прокручивает ее несколько раз, добавляя только "ты такой, сука, красивый", и думает-думает-думает. На сердце тяжело. Если он сейчас соврет и для правдоподобности даже как-то нагрубит, то на их общении точно можно будет поставить крест, как Джейсон и хотел. Вот только до него как-то доходит, что, возможно, его влюбленность никуда не денется и тогда ему придется страдать, а вдобавок к этому каждая встреча с Салимом в школе будет сильнее бить по нему. Да Салим просто, блять, не заслуживает такого наглого вранья. Он ведь стоит, ждет, смотрит на него так печально, но все еще по-доброму. Может быть, нужно повести себя взросло и поговорить нормально? Он с трудом держит в себе все, что накопилось с начала сентября, и вот-вот взорвется. Что будет, если Джейсон будет с ним искренним сейчас? Салим его не ударит, он не такой, максимум негатива – это грубый посыл и конец общения. Но даже если так, то Колчек хотя бы не будет мучить себя всякими "а если бы", "надо было" и так далее. Но при таком раскладе гомофобный Салим бы смотрел на него с отвращением, и этот взгляд был бы больнее любых тумаков от школьных обрыганов, нападающих толпой. – Джейсон? – напоминает о себе Салим. Его Салим, никакой не гомофобный и злой, мягко растягивает буквы. Его Салим, никакой не гомофобный и злой, терпеливо ждет ответа, не решаясь вновь нарушить личное пространство. Колчек сдержать порыва не может, в мыслях до трех считает и тупо прижимается своими губами к чужим. Джейсон ждет, когда не-друг очухается и отодвинется, скажет что-нибудь холодное и просто уйдёт, но этого не происходит. Его Салим смеется в плотно сомкнутые губы и отвечает на поцелуй. Джейсон сияет ярче бенгальского огня – иракец наблюдает за шальными огоньками в глазах партнера, когда тот отстраняется сам. – Вот поэтому, – тяжело дыша, резюмирует спортсмен и широко улыбается. – А бегал я, потому что думал, что ниче не получится. – А я разве давал повод? – даже как-то игриво интересуется Осман, по-птичьи наклоняя голову вбок. Джейсону совсем уж неловко объяснять ход своих мыслей, но он это делает. Смущенная улыбка трогает его губы под чуть хриплый громкий смех Салима. – Ты серьезно? – уточняет иракец, стирая фальшивую слезу пальцем. – Аллах, мне казалось, что я всем своим видом показываю симпатию, но кто же знал, что ты любитель навыдумывать себе всякого! – Иди ты в пизду, Салим, – отмахивается от него Джейсон, как от назойливой мухи. Инициатором следующего поцелуя становится Осман. Несмотря на то, что Салим весьма дерзко стягивает с чужой головы режущую глаз кепку, поцелуй выходит очень нежным. Джей расслабляется и с такой прытью льнет к парню, что тот сначала теряется от такого напора. Колчек целует жадно и совсем немного слюняво, а Салим и не против. Вот весь я, мое тепло, мои чувства, будто бы говорит Джейсон, прижимаясь к горячему телу, бери-бери-бери. Иракец готов принимать эту любовь и, самое главное, отдавать в ответ. Руки спортсмена блуждают по чужому крупному телу, ощупывая плечи, грудь, шею. Осман свои ладони фиксирует на чужих щеках, оглаживает мягкую кожу пальцами, и Джей едва ли не скулит в поцелуй. – Так вы че, пидоры? Колчек сначала пугается. Отстраняется с громким хлюпом и думает, что это провал. Вся конспирация коту под хвост, их раскусывают спустя пару минут после первого поцелуя. Повернувшись на звук, Джейсон узнает в пришедших не в то время и не в то место тех гандонов, задницу которых он и его ребята надирали почти полчаса назад. И вот тогда-то страх сменяет ярость. Джейсон рвано дышит сквозь стиснутые зубы и понимает одно – этим вечером у кого-то ебальник, все-таки, пострадает. Он с трудом стерпел бы прямые оскорбления в свой адрес, а терпеть оскорбления в адрес возлюбленного – вообще задача невыполнимая. – Прости, Салим, но сегодня без этого никак, – вполголоса произносит Джейсон, прежде чем направиться к обидчикам. Да простит его батек Османов. Салим понимающе кивает и изменяет своим принципам, присоединившись к этой заварушке, когда раздражающий тип почти попадает своим кулаком по лицу Колчека. Проблема Джейсона – его дурость. Проблема Салима – его влюбленность в Джейсона.