Не who is born a fool is never cured

Несмотря на то, что Рождество прошло, а зимние каникулы практически подошли к концу, дом семьи Колчек продолжал принимать громких, веселых гостей. Приходили в основном друзья Джейсона, Элли чаще всего пропадала у кого-то, поэтому Кэтрин, ежедневно возвращаясь домой к вечеру, постоянно заставала кого-нибудь из старших ребят. Поначалу Джейсону было неудобно перед матерью за затянувшиеся шумные посиделки, но все тревожные мысли покидали бурлящую от размышлений голову в тот самый миг, когда женщина ласково улыбалась и звала всех к столу. Если пацанов и Рейчел она уже знала достаточно хорошо, а Кларисса дала знать о себе еще в канун праздника, то с Эриком пришлось немного повозиться. Хотя бы потому, что блондин первое время ежился и смущался, ни на мгновение не отходя от образа вежливого интеллигента. Но больше всего в душу взрослой сильной женщины запал, конечно же, Салим. По правде говоря, Джейсон не встретил на своем пути ни одного человека, который бы как минимум равнодушно относился бы к этому иракскому чуду. Вот и его дамы, Кэтрин и Элли, заслушивались речами араба. Может, судьба такая у Колчеков – прогибаться под Османов? Как бы то ни было, Джейсон откровенно баловал и себя, и членов семьи, чаще всего приводя домой именно Салима по вполне понятным причинам. Оставалось надеяться, что причины эти были понятно только им двоим, ведь пока что американец не решался открываться абсолютно всем своим близким. Ему хватало как абсолютно дебильных подъебов от Мервина, так и робких, даже нелепых вопросов от Ника по поводу их отношений, которые он почему-то задавал, так что ничего менять Колчек не планировал. По крайней мере, в ближайшее время. Возможно, это было как-то некрасиво с его стороны, но ведь и мама ничего не спрашивала, так? Правда, она задавала какие-то банальные вопросы в самом начале, разве что до родословной Османов не дошла. Остановилась, когда Джейсон, краснея, отчаянно заверял ее, что Салим "просто хороший друг". – Друг, – кивнула шатенка, завитые кончики волос тут же качнулись. – Дружба – это просто замечательно, Джейсон. – Ага, – согласился юноша, облегченно выдыхая. Дружба – это реально замечательно, особенно когда твой так называемый друг не только поддерживает тебя во всех твоих начинаниях и подставляет плечо в трудную минуту, но и утягивает в горячий, мокрый поцелуй, пока никто не видит. И если уж мама остается удовлетворена ответом, то Джейсон не смеет ее разочаровывать, даже если хитрый блеск в карих маминых глазах никуда не собирался деваться. Вскоре он и вовсе стал обыденностью – точно такой же, как и ночующий в доме Колчеков Салим по пятницам. – Скорее мойте руки и проходите на кухню, – произнесла Кэтрин вместо приветствия, голос ее раздался из недр кухни. Подростки едва успели раздеться и повесить холодные куртки на крючки к этому моменту. Погодка все еще была морозной, хотя солнце то и дело выглядывало из-за светлых облаков. Джейсон неуклюже разулся, едва ли не отдавив самому себе пятку, и сразу же двинулся на кухню. В нос ударил приятный запах выпечки, а перед глазами замаячила большая плоская тарелка с аккуратно выложенным на ней печеньем. Ведомый желанием побыстрее набить пузо чем-то съестным, парень уже потянулся ладошкой, как вдруг его хлестанули кухонным полотенцем по руке. Было скорее неожиданно, чем больно, и школьник негромко ойкнул, отдернул и прижал пострадавшую конечность к груди. Кэтрин смотрела на него недовольно. Кажется, она серьезно бесилась из-за того, что не успевала прибрать с кухонных тумб всякую ерунду: пачку муки, досточку, какие-то столовые приборы. И почему все мамы так задрочены на порядок и боятся, что гости не увидят фальшиво вылизанной картинки? Никогда Джейсону этого не понять. – Что я сказала? – изображая из себя строгую мать, поинтересовалась женщина. Джейсон почувствовал себя пятилетним мальчонкой, когда нагло врал о чистоте собственных рук, но отступать ни в коем случае не думал. Это уже было дело принципа. Он вздернул подбородок, одарил маму обиженным до глубины души взглядом и упал на ближайший стул. – Они чистые, – вяло оправдался парень, но эти ничтожные попытки никому не сдались. Несмотря на назревающий спор, никакой битвы взглядов не состоялось, ведь в дверях уже образовалось низенькое, весьма шустрое пятно – это Элисон пришлепала со второго этажа, и, судя по мутным глазам и чересчур растрепанным волосам, она еще отходила от дневного сна. Пока Колчек-младшая обменивалась с матерью любезностями и обходила стол, Джейсон перевел взгляд на собственные ладони. Совсем белые, практически сияют от своей чистоты! Он даже не помнил, куда свои руки совал за последние несколько часов. Наверное, поручень в автобусе был не слишком грязным... – Добрый день, миссис Колчек, – теперь в дверях возник образ Салима, слегка румяного и лыбящегося во все свои зубы. Теперь весь фокус сместился на гостя, которого, вообще-то, правильнее называть полноправным хозяином дома, если смотреть на посещаемость. Кэтрин, которая несколькими минутами ранее отчитывала своего отпрыска, наконец отвлеклась и принялась забалтывать иракца, Элли под шумок стащила печенье и довольно жевала, периодически вставляя свои пять копеек. Джейсон на секунду подумал о том, что ему следовало бы следить за своими дамами, особенно за самой младшей, потому что уж очень особое внимание они уделяли Салиму. Голубое полотенце проскочило перед глазами так же быстро, как и эта бредовая мысль. – ...ну же, не стой столбом, присаживайся, – женщина жестикулировала, вместе с руками летала и тонкая ткань. Осман, которого практически силой пытались посадить за стол, мягко качал головой. Даже перспектива быть отшлепанным кухонным полотенцем не пугала юношу. – И все же позвольте помочь, – Салим тепло улыбнулся уголком рта и осторожно забрал все содержимое ее рук себе, прежде чем мягко направил женщину к столу. – Я помешал вам спокойно убраться – я и уберусь. И только тогда мама наконец замолкла и присела. Некоторое время святая троица просто наблюдала за тем, как юноша аккуратно складывает полотенчико, расставляет столовые приборы и подхватывает длинными пальцами тарелки. Вряд ли они все пялились на его широкую спину и думали о том, как хорошо было запустить под коричневый свитер ладони, как это делал Джейсон. А затем Кэтрин Колчек защебетала вновь. Салим с радостью поддержал разговор и разлил по чашкам кипяток. – Он клевый, – шепнула Элли, негромко чавкнув. Джейсон залип на сильных руках араба, протягивающих ему полную ароматного чая кружку, и не сразу понял, что ему сказали, а когда понял, то заторможено кивнул. Конечно, клевый. Другого сказать и не удастся – язык не повернется. – Приводи его почаще, – вновь подала голос девочка, боднув Джейсона пяткой под столом для привлечения внимания. – Ага. – Джейсон, – с каким-то нажимом произнесла сестра, снова ударив его пяткой. Он зашипел и повернулся на нее. – Я серьезно. И хоть Салима он таскал к себе постоянно, по мере возможности даже уговаривал на ночевки, ему пришлось согласиться и для достоверности даже пару раз кивнуть. Когда мелкая фурия наконец отстала от него и отвернулась, Джейсон шумно выдохнул и занял свой рот печеньем. Похоже, из этой кухни он выйдет с новыми синяками на икре и полным ощущением того, что Салима его семья любит гораздо больше.

***

День плавно переходил в поздний вечер. Тем не менее, от Салима не спешили отставать. Вот и сейчас он стоял в дверях спальни Джейсона, подпирая плечом косяк и заканчивая беседу с девушками. – Доброй ночи, миссис Колчек, – бархатно проблеял иракец в глубину коридора, склонив голову вправо. – и тебе, Элли. Джейсон развалился на собственной кровати, вытягивая все отчего-то ноющие конечности. Взгляд его скользнул по широким плечам, обвел крепкую мужскую спину, зацепился за облаченную в черную джинсу задницу. Вскоре обладатель этой задницы захлопнул дверь спальни, облегченно выдохнул и прыгнул к нему в постель, ненароком завалившись на джейсовскую левую ногу. Убирать свое бедро из-под чужого тела Джейсон не спешит. – Заебли тебя, да? Салим на этот вопрос негромко хмыкает, переворачивается со спины на правый бок и поглядывает на товарища. Завалившийся на глаза уголок подушки мешает смотреть четко и ясно, но Осман с этим ничего не делает. Джейсон нагло вытягивает руку вперед и поправляет как подушку, так и отросшие черные волосы, откидывая их назад. – Немного, – соглашается гость, – но, на самом деле, это внимание даже приятно. Давно у меня такого не было. Прежде чем Джейсон успевает шутливо возмутиться, Салим цыкает и одними губами велит парню молчать. – Помню, как прихожу со школы, а меня встречает мама. Она почти всегда была занята, занималась то уборкой, то готовкой, но для меня всегда находила время. Не так важно, были ли это минуты или целые часы. Порой я помогал ей, но, не буду кривить душой, нехотя, – Салим изгибает губы в усмешке. – какому десятилетнему мальчику хочется мыть полы, когда за окном замечательная погода для прогулки? Но я все равно помогал. Больше всего мне нравилось готовить, конечно же. – Конечно, – тихо вторит ему Джейсон, откидываясь поудобнее на подушки и прикрывая глаза. Убаюкивающий голос Салима действует не хуже самого сильного снотворного. – Мама очень любила печь, поэтому очень часто она оставляла меня один на один с тестом, а сама занималась всем остальным. Хотя, точнее будет сказать, что она занималась вообще всем, пока я пыхтел над этим огромным казаном и пытался отлепить куски теста от пальцев, – за этим последовал смешок, Джейсон не мог не улыбнуться в ответ. Воображение американца подсовывало ему яркие, теплые картины. Он видел горячие пески, скромный, но вместительный дом Османов, видел занятую домашними хлопотами женщину и даже коротышку Салима, который почему-то едва доставал макушкой до маминой талии. Джейсон представил, как они вдвоем кашеварят на кухне, и в какой-то момент становится так душно, что иракцы вынуждены распахнуть окошко. Даже находясь в Вашингтоне, он чувствовал, как поток свежего воздуха обдул его шею, как его плечи обжигают лучи палящего солнца. – Несмотря на то, что я больше мешался, чем помогал, она никогда не сердилась на меня. Наоборот, пела соловьем. Я совсем не понимал, о чем была песня, но все равно голосил вместе с ней. Смысл текста дошел до меня гораздо позже, когда я подрос, а эту песню начал распевать отец. Пока американец продолжал представлять детство Салима, последний осторожно перекатился на живот. Правая рука подпирала его щеку и гладкий, недавно выбритый подбородок. – Джейсон? – Мм? – подросток заинтересованно приоткрыл один глаз. – Ты не хочешь познакомиться с моим отцом? Вот тут-то вся сладость момента ускользнула. Джейсон, только-только расслабившийся и даже приготовившийся подремать, напрягся и сменил позу. Теперь он весь подсобрался на кровати, подтянул к себе коленки и обнял их руками. Салим, которому практически дали этими коленками по лбу, нахмурился. – Не пойми меня неправильно, Салим, но я не то что не хочу, просто не могу, – Колчек отвел глаза в сторону и сглотнул вязкую слюну. – Не можешь? Почему? Хороший вопрос. Действительно, почему? Почему он не может познакомиться с отцом своего первого в жизни парня, с которым он проводит почти все свободное время? Джейсон пожевал нижнюю губу, поначалу даже не соображая, что из себя выдавить. Озарение ударило его черепную коробку совсем скоро – безусловно, правду. Он уже не раз обжигался на дурацких недопониманиях, возникающих на пустом месте, пора бы уже повзрослеть и начать следовать договору, который они заключили в рождественскую ночь. – Честно говоря, я просто до усрачки боюсь, что я ему не понравлюсь, – наконец, выдал Джей. – Можешь думать, что я придурок и все такое, но пока я правда не готов. – Ты правда бестолковый, – Салим покачал головой из стороны в сторону, в глазах его была борьба. Сначала дать затрещину и потом засыпать комплиментами или просто зацеловать? – Не думаю, что мой отец может хоть что-то плохое про тебя подумать, а уж тем более сказать. К тому же, какое ему дело до моих друзей, если мне уже семнадцать? – Прости, – только и смог произнести Джейсон, на которого ни один из приведенных аргументов не подействовал. Салим недолго помолчал, а затем понимающе кивнул. Рука его, горячая и чуть-чуть шершавая, накрыла чужую коленку и мягко погладила. – Хорошо, все в порядке, – заверил он, продолжая круговыми движениями расслаблять партнера. – Я не буду давить на тебя, Джейсон. Колчек опустил глаза вниз, безошибочно натыкаясь на миролюбивое лицо Салима. И хотя речи его были сладкими и добрыми, Джейсон все равно чувствовал себя неуютно. Почему дурацкое чувство вины никуда не уходит? – Ты точно не злишься на меня? – уточнил он на всякий случай, вновь вытягивая ноги перед собой. Осман удивленно вскинул брови к потолку. Кажется, от такого вопроса в ступор впала и его ладошка, раз перестала гладить колчековскую ногу. – Почему я должен злиться на тебя? – Ну, не знаю, у тебя лицо какое-то не такое, – южанин нахмурился, подбирая подходящие слова. – Какое-то недовольное, что ли. Грустное. – Так я в итоге грустный или все-таки злой? – Салиму вдруг стало весело. Тонкие губы изогнулись в кривой ухмылке. – Не знал, что у тебя проблемы с распознаванием эмоций, альби. Джейсон бы улыбнулся на эту беззлобную подколку в другой раз, но сейчас была другая ситуация. Салим как-то юлил, словно чего-то недоговоривал, и лицо. Его гребанное лицо. Реально какое-то тусклое. Что-то здесь было не так. – Схера ли ты отвечаешь вопросом на вопрос? – парень вновь принял сидячее положение, только в этот раз он не защищался, обвивая себя руками, а в прямом смысле переходил в наступление. – Салим, я же знаю, когда ты в порядке, а когда нет. Если дело не в том, что я не готов идти к твоему отцу, то в чем тогда? Внутренний голос довольно воскликнул, когда иракец перед ним слегка насупился, перестав отпираться и отнекиваться. Джейсон победил, но победа эта была горькой. Что-то внутри неприятно завибрировало. – Говори честно. Помнишь наш договор? И вот тут-то Салим по-настоящему сдался. Кажется, их договоренность работала безоговорочно, раз уж иракец шумно вздохнул и зашевелился. Джейсон даже на секунду подумал, что тот в прямом смысле слова решил сбежать от разговора, когда Осман встал с кровати и отошел к выходу из комнаты, но вместо того, чтобы распахнуть дверь и пуститься в бега, парень всего лишь полез в свой рюкзак. Он копался и искал что-то, а затем дал заднюю и плюхнулся на край кровати. Джейсон, сгорая от любопытства, встал на четвереньки и подполз к нему. Салим держал что-то в руках, и чтобы это увидеть, американцу пришлось вытянуть голову и заглянуть за чужое плечо. – Что это? – все же спросил он, хотя без труда мог прочесть текст на брошюре самостоятельно. Немного помятый лист оранжевого, почти вырвиглазного цвета попадался ему на глаза в школе пару раз. Конкурс фотографий. Помнится даже, как Джейсон читал мелкий черный шрифт и сфоткал, чтобы позже скинуть снимок Рейчел. Ей же нравится фотографировать... Стоп, что? – Погоди-погоди, – Джейсон поубавил пыл и постарался звучать менее удивленно, всерьез опасаясь того, что его тон Салим воспримет негативно. – Ты хочешь поучаствовать? – Я еще думаю, – честно признался иракец, поджав губы. Оранжевый лист полностью завладел его вниманием. Вот теперь чувство вины отчаянно завопило внутри Джейсона. Что ж, вполне заслуженно. Каким же херовым парнем он был, если не знал об увлечении своего возлюбленного? Салим знал о нем практически все еще с первых недель, а он... Так, нет. Нашел, блять, время для пиздостраданий и нытья. – Ну че тут думать? – Джейсон по-хозяйски закинул одну руку на левое плечо парня, другой нагло выхватил оранжевый листок, внимательно пробежался глазами по условиям конкурса. – Сегодня же подадим заявку, пока не поздно. Не поздно ведь? – Не поздно, но... Ты уверен, что надо? – Не понял? Джейсон оторвался от брошюры и метнул взгляд в сторону любовника, но тот упрямо не отвечал ему взаимностью. Если раньше он пялился в этот лист, то теперь сверлил глазами пол. – Если бы я очень хотел этого, то не сомневался, ведь так? К тому же, мои сомнения не беспочвенны. Да и не так уж я профессионален, чтобы занимать какие-то почетные места. Ты так не думаешь? Шестеренки в голове завертелись со скоростью света. Когда его Салим, его славный Салим вдруг стал так размышлять? Или, может, всегда таким был, когда дело касалось именно его интересов? В любом случае, Джейсон намеревался отплатить ему тем же добром и поддержкой, которую сам постоянно получал. Уж очень южанину не нравилась эта неуверенность в голосе. – Нет, – с необычайной твердостью в голосе произнес американец, отложив листок в сторону. – Я думаю, что ты, Салим Осман, просто обязан принять участие в конкурсе, потому что это то, к чему у тебя лежит душа, а если сердце хочет чего-то, то точно должно это "что-то" получить. А не сомневаются только кретины. Не знаю, поможет ли тебе это как-то, но слушай, – обе руки, покоившиеся на сильных салимовских плечах, принялись неторопливо их разминать. – мне, ээ, лет двенадцать было, наверное, да, точно, двенадцать и было. Потянуло меня чем-то заниматься, не знаю, хобби хотелось завести, что ли. Можешь мне не верить, но я даже не думал о баскетболе. Почему-то сразу заявил, что пойду в художку. Честно, я был таким самоуверенным, а на деле рисовал не лучше старой бабки с деменцией. Кажется, вообще все были в шоке с того, куда я попал. К слову, не так уж долго я рисовашками занимался, недельки через две наскучило смотреть на мою детсадовскую мазню. И уже потом я поперся в спортивную секцию. Салим понял, к чему клонит парень. Джейсон довольно заулыбался, почувствовав, как под его руками расслабились чужие плечи. – Только представь: я, пиздюк малолетний, хренова коротышка, весь обосранный, иду записываться на баскетбол. Как же я очковал тогда, клянусь. А сейчас что? – с толикой хвастовства протянул он, – я капитан команды, плюс встречаюсь с самой горячей крошкой. Знал ли я, что так изменится моя жизнь? Нет. Но я все же попробовал. Вот и тебе стоит, Салим. – За комплимент спасибо, но ты все же в кое-чем не прав. – Да? И в чем же? Осман повернулся на него с самой коварной в мире ухмылкой и сказал: – Ты все еще хренова коротышка. – Эй! Я тебя тут, вообще-то, подбадриваю, а ты!.. Салим вдруг расхохотался. Так заливисто и заразно, что Джейсон, в шутку возмутившийся, засмеялся следом. Но желание отомстить все же одержало победу, потому юноша прекратил массаж и уверенно потянул разомлевшего Османа на себя. Тот, не в силах сопротивляться, покорно упал спиной на кровать. Наигранно-сердитая техасская морда маячила перед глазами совсем недолго, потому что Джейсон приказал ему замереть и вдруг подскочил. – Охуенно смотришься, лежи так, – защебетал он, подходя к чужому портфелю. – У тебя фотик с собой? Салим уже было приподнялся на локтях, чтобы проконтролировать каждое действие парня, но тут же опустился обратно, будто бы прибитый чужим серьезным взглядом. – Нет, он остался дома. – Ну и хуй с ним, – флегматично отозвался Джей, вытаскивая из кармана шорт мобильный телефон. – Сейчас для твоего конкурса наделаем пару пробных кадров. Надеюсь, там есть раздел "ню"?

***

К огромному разочарованию Джейсона, тема конкурса была совсем далека от эротики. Хотя, это очень даже хорошо, потому что тонкая техасская душевная организация не вынесла бы того факта, что его Салим фоткал бы себя абы как и потом показывал непонятно кому. Или фоткал кого-то полуголым, еще и наедине. Джейсон встряхнул головой, прогоняя иррациональные мысли. Какое, блять, "ню" в школе? В общем, эти бредовые фантазии помогали отвлечься от рутины. В школе внезапно началась неделя контрольных. Ну, может, и не совсем внезапно, потому что о ней предупреждали еще до новогодних праздников, но Джейсону что ли делать нечего, как обо всем этом дерьме помнить? Его эта учеба в принципе не особо волновала, если уж дела шли не совсем хуево, но, к сожалению, не все из его окружения были так по-распиздяйски настроены. Пожалуй, самым неравнодушным к этим проверочным работам был Эрик. Блондин, даже по самому скромному мнению Джоуи, выглядел неважно: некогда уложенные гелем волосы часто напоминали гнездо, под глазами появились синие мешки, сам он был каким-то расхлябанным. Ник, судя по всему, на проблемных людей летел, словно мошка на свет, потому заделался ему нянькой, которая в одно время отправит отдыхать, а в следующее – наорет. К слову, орет он всегда за дело. – Ой, мужик, заткнись, – как-то устало начал свою шарманку Кей, распластавшись на парте в кабинете истории. – ты всегда говоришь, что не сдашь, а потом получаешь пятерку. И только попробуй поспорить со мной. Эрик, сидящий прямо за ним, едва поежился и реально замолк. Что ему еще говорить, если он действительно получает высшие баллы? Будто бы ища поддержку в товарищах, светловолосый обернулся через плечо, но парта Нейта пустовала. Сидящие слева Кларисса и Джоуи были слишком увлечены друг другом, чтобы спасать чью-то задницу. – Нет, все-таки в этот раз я правда плохо подготовился, – не удержался и пробубнил Эрик себе под нос. Ник успел заметить заскочившую в их класс светленькую девчонку, плюс-минус ровесницу, которая пыталась привлечь внимание старшеклассников школьным объявлением. Обычно для таких случаев работает радио, Джейсон даже пару раз прислушивался к новостям, но такие моменты были редким исключением. Вот и Кей, не заинтересовавшись в девушке, набрал в легкие воздуха для очередной гневной тирады и повернулся к блондину. Их компания вообще разбилась на какие-то неравные части. Ник и Эрик, понятное дело, проводили время друг с другом, занимаясь учебой или проводя тренировки для двоих на ближайшей баскетбольной площадке. Как бы ни было скучно Джейсону, он не смел оторвать Салима от его хлопот. Осман, пусть и старался по максимуму уделять ему внимание в свободные минуты, больше концентрировался на домашках и работе с Рейчел. Они помогали друг другу со снимками, что было с одной стороны удивительно, а с другой – совсем нет. Стал бы Джей помогать своему конкуренту без злого умысла? Он бы подумал. Стал бы Джей помогать пусть и конкуренту, но другу? Конечно. Пока этот чудо-квартет занимался реально важными делами, остальная часть компании пинала хуи. Кларисса, на самом деле не меньшая ботанка, чем Эрик или Салим, вообще не парилась об отметках. У нее как минимум были огромные, блять, мозги, чтобы не пыхтеть над учебниками, как максимум – клевые родители, которые не отчитывали бы за тройки и двойки. Джоуи не парился до первого неуда, потом ходил обосранный, пока его кто-нибудь хорошенько не рассмешит, а затем становился привычным Джоуи – то есть, веселым пиздаболом. Проблема была в том, что с Мервином творилось что-то неладное. Джейсон не был прекрасным другом, более того, он попросту был невнимательным человеком, но даже он заметил, что Нейтан изменился. Реже звал к себе в гости, практически совсем не ходил гулять, а в школе вел себя необыкновенно адекватно. Нет, он все еще гоготал, как ишак, матерился через раз и сально шутил, но раз в пять меньше. Джейсон смутился, когда Нейт впервые пропустил шутку Джоуи над какой-то влюбленной парой. Да ну нет. Ну бред же. Только не Мервин. Возникшая в черепной коробке догадка сразу подверглась сомнению. Джейсон уж было решил, что его воспаленное сознание подбрасывает ему самые что ни на есть бредовые мысли, но продолжал наблюдать за другом и анализировать каждую мелочь, даже неровно лежащую волосинку. Ах, если б он с таким рвением прорешивал задачки по той же физике... Для начала Шерлок техасского разлива решил провести параллель между собой несколькими месяцами ранее и нынешним Нейтом. В какой-то степени было стыдно прокручивать вечера, посвященные каким-то дуростям (например, девчачьим статьям), но что поделаешь, когда на кону стоит чужая личная жизнь? Чем больше он копал, тем больше чувствовал себя не каким-то детективом, а помешанной младшеклассницей. Может, ему записаться в подружки Элисон и проводить с ними время на ночевках? Хотя, нет, это даже звучит дико. Расследование плавно подходило к ожидаемому финалу, то есть, тупику, потому что Колчека неожиданно подкосил тот факт, что он даже понятия не имеет, с кем Нейт мог повестись. Как уличить кореша во влюбленности к тому, кого ты мало того, что не видел, так еще и, возможно, не существует вообще. А потом Нейтан неожиданно метнул взгляд на один столик во время ланча и ненадолго задержался. А потом еще. И еще ровно шесть раз. Джейсон довольно ухмыльнулся. Какая же у него отменная дедукция. Он ощущал себя так хорошо, словно не просто занимался какой-то непонятной хуйней и тратить ценное время, а сорвал целый куш. Может быть, потому что главным героем-любовником был не тот же Джоуи или Эрик, а именно Мервин? Да, пожалуй, было что-то особенно приятное в том, чтобы видеть горящие глаза того, кто слыл холостом и никак не хотел это менять. Выкладывать все прям в лоб Джейсон не собирался. По крайней мере, не при всех, он же не мудак какой-то. Хотя, на самом деле, он тот еще мудак, раз специально выжидал момент, когда может с чистой совестью прищучить азиата наедине, как бы это двусмысленно не звучало, да простит его Салим. Нейтан, словно издеваясь, прикупил нормальных шмоток. И забил на сигареты. Это выяснил Джейсон, когда звал товарища подымить за угол школы. – Я ж те сказал, что бросил, – и все равно поперся. Тот факт, что Джейсон не курил вообще, его совсем не волновал. Пока друг не успел опомниться, Колчек завернул за угол и подошел к бетонной клумбе. Весной и летом из нее вытягивались синие и красные, особенно красивые цветы, даже не так дыхнуть на них было преступлением. Сейчас же такой проблемы не было, потому Джейсон, особо не думая, присел. Холод бетона ощущался даже через плотную джинсу. Кепка, верная соратница, защищала макушку от пушистых снежинок. – У тебя все хорошо? – начал Джейсон, засунув руки в пустые карманы. Нейтан качнул головой из стороны в сторону, глаза его забавно округлились. Вот уж удивительное начало светской беседы. – Ага, спасибо, что поинтересовался, папуля. А че ж сразу дневничок дружбы не притащил? Чтоб мы как пизденки малолетние друг другу секретики рассказывали? В голове возник примерный план их разговора. Джейсон чувствовал себя в какой-то дебильной, придуманной им же самим игре, в которой сейчас тщательно подбирал нужную ветку сюжета, которая могла бы довести его до назначенной цели. – Ты бы все равно ничего нормально не заполнил. – Ну, бля, свое имечко ты бы заценил. Ради тебя специально дописал бы снизу что-нибудь про педиков. Мервин облокотился на стену. Память рисовала зажатую тонкими губами сигарету, угольно-черную зажигалку и летящий по ветру пепел. Джейсон почти не узнавал стоящего перед ним юношу в отглаженной футболке, каком-то приличном пальто (пальто, блять? в январе?) и с аккуратной стрижкой на голове. Нейт упрямо оставил свои три миллиметра на башке. Южанин тем временем вдруг подался вперед, уперся освободившимися руками в колени и снова задал вопрос: – А кого бы тогда написал в графу про вторую половинку? Нейтану ой как интонация собеседника не понравилась. Еще бы – Джейсон выглядел таким самодовольным и хитрым, что самому себе бы втащил. Колчек уж было повелся на непробиваемое лицо Мервина и подумал, что у него есть определенные проблемы с проницательностью, если бы не опасно блеснувшие раскосые глаза. – Твою мамашу, бля, – было уже поздно отпираться. Джейсон походил на тигровую акулу, почуявшую кровь у себя под носом. Господи, да он ебаный Шерлок! Бинго! – Да ну не выебывайся, – карие глаза мелькнули из-под козырька кепки, стрельнули прямо в замявшегося товарища. – Думаешь, мы не видим ниче? Пропадаешь где-то, выглядеть стал, как человек, больше не ржешь с парочек. Колись давай. Он бы никогда не поверил, что вечный холостяк Нейтан, постоянно острый и язвительный, самый одинокий одиночка в мире, будет сейчас стоять перед ним с такой глупой физиономией. Влюбленный волк уже не хищник. Джейсон словно смотрел на старого себя. Это звучит по-старчески, как будто бы ему перевалило за сорок, а вместе с проблемами с импотенцией пришло и желание поучать пиздюков жизни, но это реально так. Они ведь не просто так сталкивались лбами в младших классах, прежде чем смогли, наконец, сдружиться. Они ебать как похожи. Нейт тоже ходил ровным пацаном, у Нейта такие же проблемы с выражением чувств и доверием. Только если Колчек уже исправился и раскрылся, то Мервину это только предстояло сделать. Джейсон не спрашивал, просто нагло протягивал руку помощи. Иначе говоря, совал свой вздернутый нос в чужие дела. Мервин сдался. Подождал минуту, видимо, взвешивая все "за" и "против" или же придумывая гневные тирады, а затем просто похлопал себя по карманам и, не найдя сигарет (ну бросил же!), присел на соседнюю клумбу. Джейсон развешал уши и почти не думал о том, что в начале года примерно так же сидел с Ником на детской площадке. Как удивительно быстро летит время. Чертовкой, сумевшей покорить нейтовское сердце, оказалась девчонка из параллельного класса. Джейсон в душе не ебал, что там за блондинка Люси, его с недавних пор вообще никакие блонды не интересуют, а уж тем более с вагинами, но Колчек все же предполагал, что видел ее на одной из тусовок. Нейтан уверенно покачал головой. – Я ее вообще знаю? – спросил Джейсон, отчаянно пытаясь прокрутить всех-всех старшеклассниц. Нейтан вновь покачал головой. – А она вообще существует? Его одарили сердитым взглядом. – Слышь, ты либо сейчас же заваливаешь ебало, либо я ухожу отсюда. Ультиматум Мервина подействовал моментально, дальше Джейсон сидел молча, лишь иногда угукая. Все-таки, в такой щепетильной теме главное вовремя прикусить язык и слушать. С этим проблем не было – баскетболист терпеливо внимал каждое слово, попутно запоминая каждый факт об объекте воздыхания Нейтана. Блондинка, слава богу ровесница, с мозгами. Если бы не пункт "ты ее, скорее всего, не знаешь", то Джейсон бы решил, что Мервин описывает ему Рейчел. Вот это был бы замес. За почти лесбиянкой бегают сразу трое пацанов, на любой вкус и цвет. Джейсон даже на мгновение задумался. Как бы тогда развернулась история? Разрешилось бы все так же миролюбиво или взрывной характер Нейта внес бы перчинки? В любом случае, никто никогда не сможет сказать точно, как и что произошло бы. Просто славно, что теперь нет никаких конфликтов, бесконечных стычек и борьбы за чужое сердце. Хотя, нет, борьба все же есть, просто уже другая, и Джейсону стоило бы хорошенько встряхнуть головой и сконцентрироваться на чужом хриплом басе. – Погоди-погоди, – вдруг опомнился он, свел густые брови к переносице. – а фотка-то ее есть? – На сайте школы, наверное, есть, – собеседник неопределенно пожал плечами и поджал тонкие губы. Не нужно быть дураком, чтобы прийти к выводу, что не каждого второго там постят. Видать, какая-то деловая колбаса. Другой вопрос: почему Нейтан не добыл ее фотки сразу из какой-нибудь там инсты? В наше время только у ленивого нет какого-нибудь полуживого аккаунта с одной-двумя фотками. Либо он неожиданно передумал делиться с Джейсоном абсолютно всей информацией, хоть это и было очень глупо и странно, либо он зассал добавиться к ней в друзья. Последнее предположение южанин озвучил. Нейт неожиданно ощетился, злобно прищурился и цыкнул. – Я хотя бы не писал ничего долбоебского. – Конечно, ты ведь вообще ничего не писал. – Пошел нахуй. Некоторое время они сидели в тишине. Джейсон вскинул голову к небу, обвел взглядом светлые облака и подумал, что нужно было выбирать другую тактику. Эта, "самая деликатная", хоть по факту и являлась только на словах, работала немного не так. Хотелось сразу за один диалог и узнать абсолютно все, и сдвинуть дело с мертвой точки. Парень почесал затылок. – А я так и не понял, – подал голос он. – как вы познакомились и заобщались? Нейтан негромко матюкнулся и вновь пошарил руками по карманам, забыв, что прошлый раз не увенчался успехом и сигарет не было обнаружено. – Я думал, что у тебя хуй только во рту, а он, оказывается, еще и в ушах, – беззлобно прокряхтел Мервин, – помнишь, мы только вышли с каникул, и наша училка литры все уши прожужжала о неделе талантов? С губ слетело лживое "допустим, помню", потому что Джейсон вообще этого эпизода не помнил. Но тон друга был таким убедительным, что американец будто бы услышал голос их преподавательницы. Похоже, вместе с положенным хуем на учебу, он решил забить еще и на всю школьную жизнь в принципе. Так, не дай бог, и до отказа от баскетбола дойдет. – Джоуи пиздец как загорелся. Решил, что он дохуя жонглер и все такое, записаться шел, а я с ним. Просто постоять, я же не еблан какой-то, че мне там показывать? Партеечку в дурака раскинуть? В какой-то степени, это можно было приравнять к фокусам, потому что Нейтан так шедеверально разъебывал всех в картах. Джейсон не любил азартные игры, поэтому лишь наблюдал за кислыми мордами Ника и Хосе. – ...ну и заходим мы, короче, туда, – Джейсон решил лишний раз не задавать вопросов и самостоятельно допер, что товарищ имел в виду актовый зал. – Украшают все, готовятся. Даже слишком хорошо для мероприятие, на которое от силы придет пять калек и ебучий жонглер Джоуи. Бля, похуй, не суть. Пришли мы, нам говорят, такие, "вы как раз вовремя", уже собираемся сваливать, как вдруг ёбается колонка. Орет пиздец как, по ушам бьет, думаю, ебать, спасать надо, пока барабанные перепонки не лопнули. Пошел к пульту, а там она, – губы его дрогнули в легкой ухмылке. Колчек по ходу рассказа представил и мексиканца в дурацкой шляпке и кеглями в руках, и эту Люси, отвечавшую за музыку, и даже Мервина, скрючившегося в три погибели над этим диджейским пультом. Затем, вместе с продолжением истории, картинка сменилась. Теперь Мервин, в глазах не разбирающихся в технике женщин выглядящий героем, согласился побыть диджеем на предстоящем шоу талантов. Несмотря на сдержанный и спокойный тон Нейта, Джейсон все равно представлял глаза-сердечки и капающие изо рта слюни. – То есть, ты ей типа помог, но больше вы не общались нигде, кроме репетиций, потому что ты зассал и никуда не писал, так? Нейтан с чужими словами был согласен и не согласен одновременно. Он переформулировал его реплику, но, тем не менее, кивнул. Южанин вдруг прыснул со смеху. – Хули ты ржешь? – Я просто подумал, ах, – понемногу успокаиваясь, произнес Джей, – подумал, что мы, вообще-то, в одинаковом дерьме. Только если ты бегаешь от девчонки, то я бегаю от отца Салима. – Чего? – школьник заинтересованно вскинул брови. – В смысле? – Ну в прямом. Салим нас познакомить хочет, а я говорю, что надо подумать. На деле просто обосранный хожу и оттягиваю время до последнего. Нейтан ненадолго замолчал, хмыкнул чему-то своему в голове, и снова спросил: – Познакомить как друзей или?.. – Как друзей, – Джейсон поспешно оборвал его на полуслове, зная, сколько гадостей может вылить этот рот. – Вот и ржу с нас с тобой. Ситуации-то одинаковые. Колчек незаметно для чужих глаз скользнул левой рукой в карман зимней куртки и скрестил пальцы. Кажется, именно в этот миг он поверил в Бога так, как никогда бы не смог, и Бог сжалился над ним, потому что Нейтан вновь открыл рот. – Вообще, не такие уж и одинаковые. Господи, блять, да. Джейсон внутри восторженно завопил. Больше, чем разъебывать остальных в картах, Мервин любил только поспорить. Остается лишь осторожно докрутить. – А схера ли нет, когда да? – американец нахмурился, взглянув в чужое серьезное лицо. – Бля, ну ты сам мозгами пошевели. Одно дело, когда ты просто как кореш со взрослым мужиком знакомишься, а другое – подкатить к девушке. Ну, похуй, к пацану, если тебе так понятнее будет. – Шутник хуев, тебе хотя бы смелости набраться, чтобы сжать яйца в кулак и просто смску написать. – Это мне не хватает смелости? – Ну а кому, мне, что ли? Я прямо щас готов написать Салиму, а ты? Джейсон немного оскалился. Скорее всего, когда-то в запале он реально мог брякнуть что-то подобное, а потом очень сильно пожалеть и смутиться, но сейчас слова дались так легко, потому что он уже несколько дней готовился к тому, чтобы, наконец, дать добро иракцу. – И я готов. – а вот распылявшийся Мервин действовал на эмоциях. – Ну тогда пиши ей прям щас и зови погулять. На мгновение ему показалось, что он совсем переборщил, потому что Нейтан как-то растерянно похлопал глазами и будто бы остыл. Что ж, это был легендарный проеб, спасибо за потраченное время и внимание, деньги за шоу никто возвращать не будет. – Об этом речи не шло, – нерешительно заявил азиат, – "просто написать" и все, таков уговор. – Так совсем нечестно, – Джейсон шел ва-банк, решив, что больше никаких вариантов не осталось. – я, значит, пойду знакомиться, а ты просто напишешь ей какую-нибудь поеботу про ваш этот концерт и все. Так не пойдет. – Ладно, хуй с тобой, – сдался Мервин, продолжая уже спокойным тоном. – Только сначала ты выполняешь свою часть уговора, а уже потом я. Теперь не было нужды в споре и излишнем упрямстве. Джейсон подавил довольную ухмылку и протянул ладонь для рукопожатия. Нейтан сжал его руку чересчур крепко, видимо, вымещая злобу из-за того, что его нагло взяли на "слабо", но, по правде говоря, южанин совсем не чувствовал вины. Мало того, что он поспособствовал развитию чужих отношений, так еще и обрадует Салима. К тому же, никакая азартность не сможет вынудить человека сделать то, чего он действительно не хочет. Нейтана нужно было лишь немного раззадорить, чтобы он сделал то, чего желал, но не решался сделать. – Все, пошли обратно, я замерз пиздец, – воскликнул Джейсон, поднимаясь с холодного бетона. Мервин согласно кивнул и встал следом. Задница реально окаменела, казалось, что еще пара минут, и она бы застыла совсем. Школьники зашагали к школе, намереваясь провести остаток урока в спортивном зале и покидать мячи. И даже если бы там было закрыто или занято, а в коридоре парней поджидала разъяренная директриса с хлыстом, Джейсон ни на йоту не был бы недоволен. Слишком уж хорошо ему было после этого псевдоперекура.