Лавандовый раф

Работа у него шла своим привычным, почти механическим ритмом. Каждый день одно и то же: выискивать крохи информации о людях, которые под каким-то предлогом нарушили порядок города, и чинить костюм. Царапины на коже больше не болели, но воспоминание о той ночи всё ещё цепко держалось за сознание Птица: как близко была она, как сердцебиение ускорялось рядом с её дыханием. Девушка сидела на краю кровати, закутавшись в халат Разумовского. Тепло мягко обнимало её тело, а пальцы скользили по клавишам ноутбука, печатая слова с почти невидимой концентрацией. Тишину комнаты внезапно прорезали голоса: Марго, Сергей… и металлический скрип открывающейся двери. Кто-то пришёл. Разумовский, будто предчувствуя это, держался спокойно. Он давно ждал представителей полиции — тех, кто должен был расспросить его о приложении. И вот, появился мужчина, одетый в странный, непривычный костюм, с лицом, от которого исходила холодная, деловая сдержанность. Сергей оценил его взглядом, будто проверяя прочность бронежилета: «Что это за тип?» — читалось в его глазах. — Добрый день. Я помню, мне говорили, что вы придёте. Только вот зачем конкретно? — спросил Разумовский, голос ровный, без намёка на тревогу. Мужчина, громко переступая ногой, осмотрел офис, отставляя в сторону тени мебели и статуй, словно изучая каждый уголок. Потом шагнул ближе к владельцу и сказал: — Я по поводу соцсети. Можно как-то узнать, откуда ведётся трансляция? — К сожалению, нет, — ответил Разумовский, почти шёпотом, с оттенком сожаления. — Даже я не имею доступа к чужим аккаунтам. Всё зашифровано, чтобы люди могли общаться без опаски. Майор нахмурился, и его голос прозвучал как удар молота по стеклу: — Зачем же изобретать такое? Хотели мир улучшить, а подарили маньяку трибуну с микрофоном. Птиц следил за Игорем с напряжением, в груди то и дело подскакивало предчувствие: «Что он может сделать?» От таких людей ожидать можно было чего угодно. — Я не думал, что так выйдет, — продолжал Разумовский, слегка сжимая пальцы на столе. — Моё приложение создавалось для комфорта людей. Не моя вина, что некоторые используют его иначе. И тогда взгляд Игоря, как стальная стрелка компаса, остановился на стене со статуями. Его глаза замерли на девушке, стоящей рядом. Сергей чуть повернул голову и увидел Карину. Она стояла почти незаметно, но притягивала внимание, как магнит. — Карина, родная, ты чего тут? — прозвучало, словно проверка, но с тёплой ноткой удивления. Девушка обернулась, и её глаза встретились с его. Лёгкая улыбка расцвела на губах, словно солнечный луч пробивался сквозь плотные тучи. Она подошла к нему, мягко уселась на колени, обхватывая шею, и запах её духов — сладкий, едва уловимый — мгновенно наполнил пространство между ними. — Да вот, слышу голоса. Решила выйти посмотреть. Халат слегка сполз, открывая взгляд на тонкую линию плеч и грудь. Он понял, что это её игра, тонкая провокация. Его ладони крепко сжали талию девушки, и на лице появилась натянутая, почти вынужденная улыбка. Лёгкий поцелуй в висок — невесомый, но с шипением тревожности, пронёсся между ними. Карина вдохнула, и сердце её затрепетало — словно бабочки выпорхнули из груди, плавно и свободно, наполняя лёгкие и живот лёгким дрожанием. Она встала, провела ногтем по его подбородку, оставляя едва заметный след тепла, и пошла к статуям, мягко покачивая бёдрами, словно танцуя с воздухом. Игорь, хмыкнув, отвёл взгляд к автоматам, словно бы пытаясь найти опору в металле и холоде, избегая трепета, который только что пронесся через комнату. — А зачем так много? — тихо пробормотал он, почти себе под нос, но голос дрогнул, выдавая его внутреннее смятение. — Кого много? Автоматов? — Разумовский ухмыльнулся, подходя к ряду металлических колонн с яркими кнопками и мерцающими дисплеями. — А, ну, потому что в детстве у моих сверстников всё это было, а у меня нет. Вот я и решил, что в будущем у меня будут целые автоматы с газировками. И вот, как видите, воссоздал свою идею. Он стоял прямо перед ними, поглаживая холодный металл пальцами, словно проверяя качество сборки. — Не возражаете? — спросил он, едва касаясь кнопок. — Конечно, нет. Берите, — тихо выдавил Птиц, внутренне молясь, чтобы этот странный визит скорее закончился. Внутри зудело желание остаться наедине с Кариной. Что она вообще устроила своим появлением? Но честнее всего было признаться себе: то, как она села к нему на колени, как её тело легко прижалось к нему, — понравилось. Даже слишком. Он отмахнулся: «Нет, такого не может быть. Мы же вечные враги, кошка и собака. А тут — поцелуи, ласки?..» Майор тем временем принялся ковыряться с автоматом. Его пальцы неуверенно нажимали кнопки, но банка упала криво и застряла. Металл гулко стукнул от удара его ладони. Птиц резко вздрогнул: «Он издевается? Или реально собирается его сломать?» — Игорь! — раздался хмурый голос Разумовского, в котором сквозила досада. — Подобные проблемы решаются перезагрузкой… Сергей быстро ткнул нужную комбинацию. Автомат пискнул, и банка с грохотом покатилась вниз, ударившись о лоток. Этот звук показался неожиданно громким, как выстрел. Игорь смутился, кашлянул, взял банку и, не глядя в глаза, кивнул. Его шаги отозвались в комнате тяжёлым эхом. А за ним будто потянулся шлейф — запах холодного металла, смешанный со сладостью газировки. Наконец-то. Свалил. Никто его тут не ждал, и никто не хотел. Оставил неприятное послевкусие, как несвоевременный визит врача. Птиц вздохнул, чувствуя, как напряжение немного спадает. Но теперь главная загадка — Карина. Он вошёл в комнату — и замер. Карина лежала на кровати, полурасстёгнутый халат лениво спадал, открывая мягкую ткань белья, светившуюся на фоне её кожи. Вдох — и сердце у Птица на миг сбилось, дыхание стало чуть громче, чем хотелось бы. Он плюхнулся рядом, спиной в матрас, ощущая его тепло, а вместе с ним — сладкий аромат её духов, смешанный с живым теплом кожи. — И что это было там? — спросил он, стараясь держать голос ровным, но лёгкая дрожь в словах выдала его. — Там? — Карина изобразила задумчивость. Губы её чуть налились краской, пальцы нервно играли с краем халата. — Я показывала, как сильно люблю своего парня… жениха… мужа… Не знаю, что майор решит. — Да? — он наклонился ближе, всматриваясь в неё. — А по-моему, ты показала не до конца. Может, потренируешься ещё раз? Кстати, халат мой. Как насчёт вернуть? На её лице вспыхнула та особенная улыбка — хитрая, обжигающе живая, которая одновременно раздражала его и сводила с ума. — Недостаточно? А что мне ещё надо было сделать? — она закусила нижнюю губу, и её глаза заискрились. — Сказать Грому, что он нам мешал?.. — и тут её пальцы скользнули по халату, словно предлагая его вернуть. — Халат? Хм… возьми. Карина поднялась на коленях. Движение было неспешным, словно в замедленной съёмке. Она мягко стянула халат с плеч, и он, словно поток воды, скользнул вниз, упав на постель. Перед ним раскрылась её фигура в ярко-красном, сетчатом белье. Полупрозрачная ткань не скрывала, а наоборот подчёркивала каждый изгиб, каждый намёк. Воздух в комнате вдруг стал густым, насыщенным её запахом. Тепло исходило от неё волнами, притягивало. У Птица внутри всё оборвалось. Сердце пропустило удар, потом ещё один, и теперь билось слишком громко, в ушах звенело. Дыхание сбивалось, становилось прерывистым. Он знал, что это игра — её провокация, её излюбленная тактика. Но игра оказалась такой реальной, что каждый её взгляд, каждый изгиб губ, каждая тень от ресниц будто физически касались его, пробирая глубже, чем он был готов признать. Этот вид заставил его почти до крови закусить губу и не отводить взгляд от её тела. Оно действительно было замечательным, особенно талия и грудь. Грудь была хорошо видна через тонкую ткань белья. Именно туда был устремлён его взгляд. — Думаю, под этот халат подошло бы чёрное бельё. Но и это тоже… Хорошее. Так что насчёт того, что я говорил сделать? Там ты не совсем показала все свои способности, а я уверен, что их великое множество. У Серёжи однозначно есть вкус… — Ну он же уже ушёл? Зачем тогда что-то показывать ему? Или ты хочешь, чтобы я тебе что-то показала? Взгляд Карины скользнул по его телу. Лежит весь такой расслабленный, совсем как Серёжа… Посмотрела на его шею, скулы, глаза. Потом спустилась ниже, к вздымающейся груди, торсу, паху. — Возможно, хочу, чтобы ты показала это именно мне. Хочу узнать, как много ты можешь. Ты же вся такая дерзкая. Наверное, только пытаешься казаться ей? Но нужно быть, а не казаться. Девушка рассматривала его тело, и это не могло быть незаметным. Её глаза как будто начали блестеть, но как-то по-особенному. По нему тоже было видно, что он заинтересован дальнейшими действиями. Его взгляд совершенно бессовестно разглядывал тело Карины, спускаясь всё ниже и ниже. И вот взгляд дошёл до самого интимного места, которое можно было разглядеть. Но сначала это как-то скрылось от его взгляда. После его слов разум как будто бы отключился. В животе снова проснулись бабочки, по коже пробежали мурашки. Как он смотрел на нее, буквально пожирал взглядом. Карина, совсем сняв халат, полезла ему на торс. — Расслабься… Чуть приспустившись, её рука легла ему на ширинку. Твёрдо. От этого у девушки у самой возбуждение попёрло. — Расслабиться? Я так не умею. И ты хоть знаешь, где твоя рука находится? Внизу приятно тянуло. Возбуждение нарастало всё больше и больше, а от её прикосновения крышу снесло совсем. Что это тогда такое? Ни разу его ни к кому так не тянуло. В джинсах уже было настолько тесно, что хотелось побыстрее снять. Было стыдно перед самим собой, ведь он был ярым противником таких низменных удовольствий. Но против себя и своих желаний никак не пойдёшь. Карина улыбнулась и начала расстегивать его ширинку. Потом ловко приспустила с него штаны и боксеры. Делала она, как будто все впервые, поэтому почему-то смущалась. Взяв себя в руки, она приблизилась к парню. — Что скажешь? — спросила она тихо и начала целовать его шею. Задернула вверх футболку и плавно спустилась к груди, низу живота, выцеловывая дорожку. Возбуждение быстро отдалось в её теле, когда она прижалась губами к основанию члена. Резко стало жарко. Поцелуи практически по всему телу только усугубляли ситуацию, потому что он попросту терял контроль над собой. Ему не хотелось выглядеть каким-то маленьким мальчиком, который не может делать банальные вещи и начинает стонать только от прикосновения к его шее. Наоборот, у него была прекрасная выдержка, которая ни разу его не подводила. Хищным взглядом парень наблюдал за всеми манипуляциями девушки, не желая потерять из виду ни одно действие. Без джинсов стало намного лучше, но как только губы Карины коснулись самого чувствительного места, он решил показать, что ему приятно. До её ушей мог донестись хриплый, еле слышный низкий стон. — Скажу, что ты делаешь то, что потом будет иметь серьёзные последствия. Завтра же ходить не сможешь… Карина лишь усмехнулась на его слова и продолжила развлекаться. От её поцелуев у него мгновенно затвердел. Это было хорошо. Значит, она на верном пути и делает все правильно. Девушка взялась одной рукой. Главное, не задеть зубами. Она посмотрела на парня, он был в ожидании. Потом закрыла глаза и взяла головку в рот. Ей нравилось, как он стонет от её движений. Это словно сладость для её ушей. — Даа. Вот так… Осторожно обведя головку кончиком языка, она принялась играть с ней, пока Серёжа стонал. После она все же медленно обхватила её губами и принялась сосать. Сверху, где он лежал, то и дело доносились тихие стоны. Ему было настолько приятно, что дело доходило даже до заката глаз. Скоро парень не выдержит и будет стонать, а может даже и кричать кое-кто другой. Но сейчас он полностью в её распоряжении. Но уступать первенство никто не собирался. Это было не в его характере. Ему нравилась дерзость Карины, но также нравилось подчинение со стороны партнёра. Но, похоже, они оба одинаковые. С каким тоном девушка его послала в тот раз… И сейчас она находится практически в самом низу и доставляет ему удовольствие. Вот как жизнь-то складывается. Его ладонь легла на голову девушки, наматывая прядь волос себе на кулак. Птиц знал меру и делал так, чтобы было не больно, ведь и ей нужен комфорт. — Не забывай, что совсем недавно ты била и обзывала меня. Сейчас мнение поменялось? — Я это не забуду… Я сделаю так, что ты кончать будешь от меня, — Карина сказала это так, словно какой-то вызов себе поставила. Она брала глубже, старалась не касаться зубами, сосала усердно, чтобы доставить ему удовольствие. Иногда поглаживала рукой внутреннюю сторону бедра. — Тебе хорошо, любимый? — спросила она, пока ласкала рукой. — А я сделаю так, что ты будешь кричать. Правдоподобно звучит? Возможно, это будет в его силах, ведь в его мыслях и не такое было. И с каких пор он позволил так с собой обращаться? Ведь был ярым противником таких занятий? Но это не был «секс по дружбе», это было то, чего парень хотел. Пусть с чувствами до сих пор не было какой-то точной определённости, но зато в голове была четкая мысль, что никуда она не денется от него. Он уже был горячий и очень твердый. Девушка ласкала его по всей длине, поглаживая чувствительную головку. — Странно, мы даже не целовались. А ты хорошо целуешься? — спросил Птица. После его слов она прекратила свои действия, залезла ему на торс, касаясь влажного члена своею промежностью. — Хочешь меня поцеловать? — Думаю, что мы оба этого хотим. Правда? Иначе бы ты не стала делать такое. Его ладонь обхватила шею Карины и надавила, чтобы лицо девушки было близко. Зрительный контакт установился сразу же. Выждав несколько секунд, его губы жадно впились в её. Он целовал девушку со всей своей страстью. Не как Серёжа. Тот был слишком нежный. Девушка вздрогнула, когда он притянул её к себе за шею. Глаза его горели похотью, страстью. Казалось, что он сейчас взорвётся от возбуждения внутри себя. Он целовал жёстко, напористо. Карине хотелось большего, и она не отставала за ним, кусала его губы и впилась ногтями в плечи. Продолжала сидеть и чуть ерзать на его члене. Выдержка начинала подводить, и его тело нависло над девушкой, плотно вжимая её в матрас. Кровать даже скрипнула от такого внезапного переворота. Не разрывая поцелуя, цепкие пальцы сомкнулись сначала вокруг одного запястья Карины, поднимая руку вверх, а потом уже вокруг другого. В итоге одной рукой парень держал обе её руки вверху, не давая возможности освободить их. Наверное, боли даже не будет. Или она её не заметит из-за сильного возбуждения. Резко оказавшись под Птицей, Карина хищно улыбнулась, ибо предполагала, на что он способен. Руки были вверху, губы заняты поцелуем. Она ничего не могла сделать, лишь только чуть обхватить его ногами и произнести тихий стон. Живот ныл от возбуждения. Трусики так вообще были уже мокрые, ещё тогда, когда она доставляла ему удовольствие. Воздух кончился, и только тогда, когда дышать стало вообще невозможно, он отстранился. Его взгляд был просто с безумным желанием и похотью, но испытывать терпение девушки тоже хотелось. Держась на одной руке, которая сильно сжимала оба запястья Карины, вторая рука опустилась ниже. Пальцы быстро нашли нужное место и начали водить вверх и вниз, слегка надавливая на ткань. Парень чувствовал, что девушка вся мокрая, и это не могло не вызвать пошлую улыбку на его лице. — А кто-то собирался уйти от меня… Ты же вся насквозь… Девушка старалась не подавать виду, что вот-вот кончит от одного его взгляда, что уж говорить о ласках. Карина начала стонать. Хотелось вцепиться в его спину руками, сжать её и кончить уже, но это было сделать невозможно. — Сказал тот, у кого стоит от одного моего вида, — прошептала она и подняла голову кверху, томно закатывая глаза. — Против этого, конечно, сложно спорить, но я-то хоть умею держать себя в руках. Да, родная? Отодвинув одним пальцем ткань белья в сторону, парень ввёл один палец. Тепло и мокро. Так иронично. Сначала посылает его куда подальше и кричит, а сейчас почти кончает. И это он ещё даже не вошёл. Неужели она такая чувствительная? В ответ она лишь промычала и повернула голову в сторону, к окну. Заниматься сексом днем было ей в новинку. Она детально рассмотрела фигуру Разумовского, его орган. Да и он видел её сейчас почти голой. «Родная». Как это сладко звучит от него. Хочется слушать и слушать, чтобы он её так называл. Палец внутри входил во весь рост, а девушка кончала и не жалела об этом. — Думаю, что хватит этого с тебя. Я же даже почти не сделал ничего, а ты уже… Так же быстро, как она оказалась внизу, на полу оказалось её нижнее белье, а он аккуратно, но довольно быстро вошёл лишь наполовину. С его губ сорвался низкий стон. Долго же терпеть пришлось. Дав ей привыкнуть, парень начал входить на всю длину резко и быстро. Это не могло доставлять дискомфорт, ведь всё было рассчитано. Это Серёжа скучный и неопытный в этом плане, а вот он — нет. По крайней мере, Птиц сам так считал. Оказавшись без белья, она тут же почувствовала его орган внутри себя, благо смазки было много, иначе бы девушке было очень больно. Он втрахивал её в кровать, а Карина в свою очередь громко стонала, не смущаясь. Руки все также были в его руках и у неё над головой, поэтому ей оставалось только сжать ноги. Возможно, на нижних этажах кто-то и слышал её стоны, но какая разница? Главное, что ей хорошо, и ему нравилось, что она не сдерживается. Своим телом он сильнее вжимал девушку в кровать, ускоряя темп. Неприличные шлепки двух тел слышались всё чаще и громче. Вдохнув побольше воздуха, парень снова поцеловал Карину, но с той же страстью, как и в первый раз. Птиц принял решение отпустить её руки, чтобы она смогла проявлять все свои чувства и не ограничиваться. Может, ей уже больно и неприятно, а он всё ещё держит? Как только руки её освободились, она взяла его лицо, убрала рыжие волосы с глаз и ответила на поцелуй. После начала водить ими по всему телу. Оба были разгоряченные, уставшие, но такие удовлетворенные. — Да, птенчик. Ещё, прошу тебя… — Ты же уже почти всё, родная? Неужели у тебя такое терпение долгое? Темп стал не быстрым, но всё таким же резким. Он был почти на грани, но нужно было дождаться Карину. Ему было безумно приятно, ведь такого парень давно не чувствовал. С ней было всё по-другому. К девушке была особая привязанность, но показывать её было рано. Она не должна думать, что он зависит только от неё. Нежность и любовь не входила в его характер, поэтому показывать её никто не собирался. Девушка загибалась под ним, двигалась навстречу в такт его движениям. Больно совсем не было. Было очень приятно. Птиц оказался умелым любовником. — Птенчик, я уже… С этими словами по всему телу разлилось тепло. Она сжала его член, от чего почувствовала покалывание. После слов девушки он вошёл на всю длину и слышно простонал. Они сделали это почти одновременно. После Карина убрала руки с его тела и начала часто дышать. Дыхание сбилось. Сразу почувствовалась приятная усталость, хотелось спать. Утром же ему поспать не дали, так как Карина сильно возмущалась по поводу ребёнка. Но сейчас она просто лежала и пыталась отдышаться. В груди сильно кололо, и это было даже немного больно. Парень лёг рядом с ней, а потом, собрав все свои последние силы, приподнял девушку и уложил на себя. На удивление, она была очень лёгкой, хотя он почувствовал это ещё тогда, когда Карина села ему на колени. Девушка все также часто и глубоко дышала. Такой жёсткий и резкий секс у неё впервые. Да и вообще секс у неё сейчас был второй раз. Как контраст от нежного к жёсткому. Оказавшись на нем, она чуть приподнялась, уперлась своей грудью в его грудь и посмотрела в глаза. Руками начала перебирать волосы, как делала это всегда Серёже. Дыхание постепенно восстанавливалось, того колющего ощущения уже не было. Пальцы Карины перебирали его рыжие волосы, ему даже начинало нравится. Он смотрел в её глаза уже не суровым и строгим взглядом, а взглядом, в котором были нотки нежности. Даже глаза стали светлее, а прикосновения нежнее. — Всё хорошо? Голос. Его голос был такой бархатный. Его хотелось слушать и слушать всегда. Она облизнула пересохшие губы и вздохнула. Дыхание уже было спокойнее. — Да… Все отлично. А у тебя? — У меня тоже… Надеюсь, ты не скажешь, что я вынудил тебя это сделать? Кончиками пальцев Птиц водил по щекам девушки, плечам и спине. У неё была такая нежная кожа, что хотелось гладить постоянно. Дыхание уже восстановилось и у неё. И как он только позволил так лежать на себе, да ещё и волосы трогать? — Не скажу. Карина еще не до конца понимала, это он прикалывается или реально решил её трахнуть просто потому, что что-то чувствует? Она рассматривала его желтые глаза. Под другим ракурсом они казались какими-то янтарными, карими. Можно их часами разглядывать. После Карина привстала и чуть погладила свою грудь. Потом посмотрела на его тело, на котором сидела. Все тот же Серёжа, только характеры разные, и глаза. В её словах и взгляде чувствовался какой-то подвох. Но он же тоже не пальцем деланный, поэтому решил приколоться над ней. У него к ней были реальные чувства, иначе бы парень не стал ласково называть её. — Надеюсь, ты не думаешь, что это что-то значит? Снова та улыбка появилась на его лице. Может, Карина вообще обидится сейчас? Но никто, конечно же, её никуда не отпустит. Свои чувства Птиц будет проявлять, но не так, как обычные люди. Слов о любви от него никогда не дождёшься, поэтому об этом можно было забыть. Вот и все. А чего она ещё ожидала? Слов о вечной любви и заботе? Ага… Карина не подала виду, что как-то расстроилась. Наоборот, улыбнулась уголками губ и слезла с него. Нет, я знаю, что это ничего не значит. А теперь позволь, я оденусь. Мне надо отъехать ненадолго. Карина шагнула к шкафу и начала доставать вещи: свежее бельё, простую футболку, джинсы. Движения её были спокойные, но слишком уж быстрые, словно она боялась остановиться и подумать. Стоп. Он замер. Значит, для неё это действительно ничего не значило? Неужели он так себя вёл, что у неё даже тени сомнений не осталось? И куда она собралась? Птиц рассчитывал провести с ней весь день — хотя бы рядом, пусть даже без нежностей. А теперь — холодное «мне надо». Он быстро натянул на себя всё, что она недавно с него сняла, и подошёл ближе. — Ты мне серьёзно поверила? — голос дрогнул, но он попытался выровнять его. — Я ведь шутил. А ты, похоже, восприняла всё всерьёз. Куда ты собралась? Он смотрел на неё с недоумением, как ребёнок, которого оставляют дома одного без объяснений. Зачем вот так — бросать? Карина в этот момент застёгивала бюстгальтер, и, заметив его взгляд, чуть нахмурилась. Она не понимала, что снова не так. В её голове звучала простая мысль: «Я уйду — ему станет легче. Не будет мешать, не будет раздражать.» — Я договорилась встретиться с подругой, — сказала она ровно. — Мы пройдёмся по магазинам. А ты… займись делами. У тебя их много. — Замечательно, — выдохнул он с горькой усмешкой. — Чтоб ты знала, дел у меня не так уж и много. Но раз ты хочешь… скатертью дорога. Он смерил её взглядом — тяжёлым, серьёзным, но слишком уж длинным, чтобы быть равнодушным. И тут же резко развернулся, ушёл в душ, громко хлопнув дверью. Внутри клокотало: «По магазинам… значит, я не нужен. Совсем. Хоть бы просто рядом побыть…» Но он не собирался показывать обиду. Никогда. — Вот и скатертью, — тихо, но упрямо повторила Карина и снова занялась одеждой. Краситься не стала: без косметики проще, удобнее, да и настроение не то. Надев пальто, она взяла сумку и вышла в офис. — Я возьму водителя? — спросила она почти дежурно, будто между ними и правда ничего не было. — Бери, — ответил он так же сухо и грубо, как в первые дни их вынужденного соседства. Даже не поднял головы. «Хочет — пусть едет. Всё равно. Совсем всё равно.» Но в груди почему-то тянуло, словно в пустой комнате зажёгся и тут же погас свет. Кивнув, Карина молча вышла, нажала кнопку лифта. В коридоре стояла гулкая тишина: выходной, никого из сотрудников. Внизу её уже ждал водитель — машина подъехала через три минуты. Она села на заднее сиденье и, даже не оглядываясь на окна офиса, велела ехать. Словно черта была подведена.