Fate at the gas station

      Для Чонгука тот день начинался самым обычным образом. Он проснулся под жужжание отцовской бритвы и глухих голосов телевизора, посмотрел на часы и уронил голову обратно на подушку, фокусируя сонный взгляд на потолочном узоре, пока в дверь не постучали.       — Кофе остынет, — отец уже был в служебной форме, стоял в проходе и вытирал с лица оставшуюся на щеках пену полотенцем. — Сегодня я уйду пораньше.       — Какие-то проблемы? — Чонгук поднялся с кровати, поправил скрутившуюсь за ночь футболку и потянулся к брошенному на пол рабочему комбинезону.       — Из управления попросили оформить бумаги. Терпеть это не могу.       Чонгук сочувствующе улыбнулся, пожав плечами.       — Ничего страшного, можешь ехать.       — А ты?       — Постараюсь успеть на автобус. Ну или возьму велик, посмотрим.       — Мясо или морепродукты?       Этот вопрос словно их общая традиция. Когда у Чонгука были смены на заправке, отец всегда готовил им ужин, или наоборот, Чонгук занимался домашними делами, пока был выходной.       — Курица. Хочу жареного цыпленка.       Отец кивнул, пожелал хорошего дня и попросил принести пару пачек орешков, которые продаются на станции, потому что только с ними был смысл смотреть матчи по бейсболу.       После того Чонгук не сильно задержался дома. Он не знал, почему продолжал говорить отцу, что доберется на автобусе, ведь почти никогда не ездил на нем. Пятнадцать минут в запертой трясущейся коробке с людьми, которые тебя или ненавидят, или сторонятся, портят все настроение. И Чонгук всегда брал велик, если отец не мог подбросить его на машине.       На заправке, обслужив до обеда всего пару машин и прибравшись в зале, Чонгук взялся за сканворд, который был последним в журнале и бесил тем, что оказался на развороте с ответами. Во рту леденец, без которого он не мог обходиться с тех пор, как бросил курить год назад, и старался не думать, во что превратятся его зубы в скором времени. От внезапно сложного вопроса его отвлек знакомый голос.       — Вторая колонка на десятку, — монотонно протянул парень. Это был Джесо́н, которого все, на сколько помнил Гук, звали Джейсоном, хотя от американца у него только, возможно, высокий рост и двойные веки. — И минералку.       — Скажи своим ребятам притихнуть, — кивнул в сторону улицы Чонгук, туда, где явно накатившие парни что-то громко обсуждали, вальсируя у работающей колонки.       Сложно было не заметить, как от недовольства на лице Джесона заплясали желваки, но в итоге тот просто кивнул и убрался. Он что-то сказал парням, которые ответили ему посланием в задницу, и свернул за угол, видимо, к туалету. Оставалось надеяться, что тот не промажет специально мимо. И Чонгук снова взялся за карандаш, изредка прислушиваясь к крикам. Когда ответ на тот самый вопрос пришел в голову, заставив отвлечься, Гук не успел дописать последнюю букву, как под звон дверного колокольчика в прилавок врезался неизвестный молодой человек, уставившись так, будто за ним кто-то гонится.       — Простите-       Чонгук не успел разглядеть уложенные мелированные волосы и кошачий разрез глаз незнакомца, как звонок снова раздался, а у входа выстроилась шеренга из тех самых гуляк.       — Слушайте… Извините, но эти парни- Вы бы не могли пойти и позвонить в полицию?       Стоило ему сказать это, как один из парней дернул его за плечо, а Чонгук скептически перевел на нахала взгляд. Они все же умудрились испортить ему его самый обычный день, с чем он не хотел мириться. Потому и потянулся под прилавок к дробовику, но, секунду поразмыслив и вспомнив, как отец отчитал его за такое представление в прошлом году, взялся за игрушечный, по виду не сильно уступающий настоящему, и легким взмахом рук наставил его на компанию. На мгновение Гук подумал о том, что, возможно, выглядел довольно круто.       — Синий, ты чего?       Может и стоило взяться за настоящий, подумал тогда Чонгук, но решил побыстрее со всем разобраться и получше присмотреться к попавшему в эту передрягу. Нечасто в их краях можно было встретить новое лицо.       Когда Джесон увел своих дружков, а Гук не удержался от небольшой шалости с конфетным выстрелом, атмосфера быстро разрядилась. И после приятной беседы с Юнги, так тот представился, его уже не угнетало то, что день окрасился некоторым разнообразием.       Чонгук понятия не имел, зачем тот приехал в их дыру, и отговорка в виде отпуска была совсем неубедительной. Он постарался назвать все места, в которых бывал сам и в которых мог с приезжим пересечься, потому то и решил, что разок пропустит бейсбольный вечер дома и сходит в бар, хоть и захаживал туда только по выходным.       И не прогадал, ведь среди толпы снова увидел Юнги, который, кажется, улыбнулся, стоило их взглядам встретиться.       Чонгук не планировал раскрывать сразу все карты и кричать о своих предпочтениях, но интерес разъедал его, поэтому особо не сопротивлялся, когда друзья бесцеремонно представили его во всей красе. И на это Юнги снова ответил улыбкой, ни один лишний мускул на его лице не дрогнул, и парня понесло. Он не мог позволить себе упустить такой момент, особенно после того, как новый знакомый даже не потрудился обозначить границы. Обычно люди реагировали в одном направлении. «Ты из этих?», «Это не по моей части», «Мерзость», Чонгук уже наслушался всего этого и был приятно удивлен чему-то новому. Отмахиваясь от ощущения, будто ухватился за тонкую нить редкой надежды, он тут же последовал за Юнги, стоило тому только позвать. Так они и оказались снова наедине, бредущие по ночным улицам пустынного города.       Когда они попрощались на развилке, Чонгук не удержался от того, чтобы обернуться. Он увидел лишь удаляющуюся спину, то, как Юнги запрокинул голову, чтобы посмотреть на звездное небо, не глядя себе под ноги, он выглядел одновременно печальным и счастливым, и каким-то образом это притягивало, хоть и стоило признать, что в том немалая заслуга привлекательной внешности. У Чонгука просто не было шансов.       Гук зашел в дом и без приветствия уселся на диван рядом с отцом, который на это даже бровью не повел. Матч давно закончился, но шел какой-то боевик, который они оба видели не раз, но все равно с удовольствием дождались концовки, доедая принесенные Чонгуком вечером орешки.       — История повторяется? — спросил отец, выключив телевизор, когда по экрану побежали скучные титры, а комната освещалась только светом из коридора.       — Я даже не надеялся, что до тебя это не дойдет, — усмехнулся Чонгук, допив остатки отцовского остывшего чая. — Это была игрушечная пушка. Просто хотел, чтобы эти пьяные придурки свалили оттуда, вот и все. А дробовик даже не заряжен.       — Во-первых, заряди его, — мужчина поднял руку, чтобы наглядно загибать пальцы к своим нравоучениям, — во-вторых, у тебя есть язык, чтобы другим способом решать такие вопросы.       Чонгук про себя посмеялся от альтернативной возможности использовать язык, но догадался не озвучивать свои пошлые шутки.       — Зато я нашел нового друга.       — Тот приезжий?       Чонгук не был бы удивлен, если бы отец знал о Юнги больше, чем он успел разнюхать сам.       — Это внук учительницы Мин. Помнишь ее?       Отец утвердительно промычал, остановив на сыне любопытствующий взгляд, словно ждал продолжения.       — Сказал, что приехал в отпуск.       — Хорошо посидели?       Чонгук улыбнулся, скопировав отцовскую расслабленную позу, и откинул голову на спинку дивана, уставившись в потолок. Как бы бельмо слепого отцовского глаза ни отвлекало, он обожал этот взгляд, который не отражал ничего, кроме любящего беспокойства и участия. Такой, каким часто смотрела и мама, пока не узнала, что ее сын предпочитает девушкам парней. Так что сейчас, под пристальным вниманием и молчаливым любопытством родителя, он наслаждался и, прокрутив в голове прошедший вечер еще раз, промычал ответ.       — И Фиби с Чимином помогли произвести хорошее впечатление.       Они помолчали еще несколько минут, прежде чем отец вспомнил кое-что другое.       — Там посылка пришла, я отнес ее к тебе в комнату. Что на этот раз? Коробка весит, как мешок картошки.       — Просто ты теряешь хватку, — посмеялся Чонгук и увернулся от вскинутой руки, вскочив с дивана.       — Этот засранец…       — Доброй ночи, па, — Гук, обойдя диван, шлепнул отца по плечу и отправился к себе, по пути обещая проснуться завтра пораньше и сделать на завтрак омлет с рисом.       Когда он вошел к себе, то тут же вспомнил, как после смены отчаянно разбросал одежду из шкафа, чтобы отыскать приличные джинсы. Все вещи, достойные ими называться, были рассованы по углам, потому что обычно в них не было необходимости. Не перед кем было красоваться, и сам Гук не получал от этого особого удовольствия, а сейчас даже не смущался признать, что сегодняшний день отличился исключением в виде Юнги.       Порывшись в ящиках еще немного, отыскав пару новых футболок, мятую клетчатую рубашку и еще одни джинсы, подвинув их поближе, Чонгук прибрался, тогда и смог посвятить себя посылке, что стояла возле кровати и ждала своей очереди. Вооружившись канцелярским ножом, он сидел на полу и аккуратно распечатывал надежно упакованные книги, задерживаясь на каждой, чтобы немного полистать. Административное судопроизводство, трудовое право, теория менеджмента, последнее издание справочника по праву, глаза Чонгука горели все сильнее с каждой новой книгой. Он уже приготовил для них места на заваленных полках, где не успевает запылиться похожая литература. Последними он открыл пару ежедневников, разную канцелярию и здоровый пакет с клюквенными леденцами, которые, увы, было не найти в этом прокля́том городе. Не растерявшись, Чонгук сунул один леденец в рот, схватился за пособие по внутрифирменным конфликтам и, выбрав не самую удачную позу, принялся читать. Так он и заснул спиной к постели, неудобно уронив на нее голову, за что расплачивался следующие дни болями во всем теле.       А грустить и без этого было о чем. Может Чонгук и навоображал себе лишнего, но он почему-то надеялся, что Юнги едва ли не на следующий день найдет его, чтобы попросить помощи с ремонтом. Однако встреча их случилась только к концу недели все на той же заправке, и то было лишь удачей, ведь Гук вышел не в свою смену.       — Как твои дела? — спросил Юнги с улыбкой, отсчитывая наличность за бензин.       Он, как и раньше, отлично выглядел, но уже более подходяще обстановке и погоде. Длинные джинсовые шорты давали разглядеть довольно худые ноги и острые коленки, хотя бедра ткань все же с усилием обтягивала. Поверх заправленной чёрной футболки болталась длинная подвеска и плотнее к шее деревянные бусы. Чонгук не мог не переместиться взглядом на его плечи и руки, покрытые мелкими бледными шрамами, легко объясняемые его работой. И тут он вспомнил, что стоит ответить, потому что парень застыл с протянутыми купюрами и в ожидании ответа.       — У меня все хорошо, — попытался не звучать смущенно Чонгук, ведь слепой бы не заметил того, как он пялился. В попытке толкнуть тему дальше, Гук взглянул на улицу и обратил внимание на охапку деревянных профилей, торчащих из окна чужого авто, а так же забитый всяким разным салон. — Стройка идет полным ходом?       Он не хотел вкладывать в этот вопрос свое разочарование и надеялся, что это тоже пройдет мимо Юнги, но просчитался, потому что тот явно взялся оправдываться.       — Честно говоря, я провалялся в постели несколько дней и не мог заставить себя подняться.       — Неужели дело в бурбоне?       — Нет, — Юнги тихо посмеялся, мотнув головой, и прислонился бедром к прилавку, задержав взгляд на бумажнике, прежде чем снова посмотреть на Чонгука. Его улыбка выглядела немного натянутой. — Небольшая процедуры осознания, что я действительно приехал сюда. А бурбон был отличным.       — Вот как. Да уж, Йонволь мало похож на город надежд.       — Однако, в первый же день я встретил отличных ребят, так что мне не на что жаловаться, — он, видимо, вспомнил о потасовке на заправке и поторопился исправиться: — та пьяная свора не в счет.       — А что с царапиной?       — Я решил не тратить на это время, там действительно ничего серьезного. Расходы на стройматериалы оказались куда страшнее.       — Слова человека при деньгах, — они вместе посмеялись, и обстановка немного разрядилась. — Кажется, ты прямо основательно решил взяться за дом. Если бы не знал, то решил, что переезжаешь.       — Этот пол… Скрип сводит меня с ума, и не уверен, что протяну с этим долго. Я вообще то планировал провести здесь рождество.       — Ого, так ты и правда решил здесь застрять. Значит нам ждать гостей? — на любопытствующий взгляд, Чонгук объясняется, — городу. Я имел в виду друзей. Твоих… Кто бы там ни был.       — Это вряд ли. Я бы не уехал из Сеула, если бы хотел видеться с кем-нибудь, — Юнги выглядел так, будто пожалел о сказанном.       — Тогда предупреди заранее, чтобы я не завалился к тебе в полночь в костюме санты и с бутылкой шампанского.       — А что, это возможно?       — Можешь спросить об этом у Чимина, — со смешком подергивает плечами Чонгук, — но заранее оправдаюсь тем, что я слишком рано начал праздновать и немного перестарался с выпивкой. Я плохо переношу алкоголь.       — Так вот почему Фиби была так строга к тебе, — усмехнулся Юнги. — Что ж, буду ждать с нетерпением.       Чонгук нервно выдохнул, постаравшись сдержать улыбку, а Юнги был готов уйти, но выдержал странную паузу.       — На самом деле мне нужно домой. Скоро привезут остальные материалы из магазина и я должен их встретить. А ты, кажется, предлагал помощь?       — Предложение все еще актуально! Правда, зависит от того, что именно нужно и сколько за это заплатишь.       Чонгук постучал зубами по леденцу, уже не пряча свое нетерпение.       — А я то думал отделаться простой благодарностью, — хмыкнул Юнги, делая вид, будто размышляет над чем-то. — Передвинуть кое-какую мебель и постелить пол. Да много всего. Просто не хочется возиться с этим целую вечность, понимаешь?       — Понимаю, — Чонгук достал из кармана конфету и протянул. — Заверим этим договор. И да, благодарности будет вполне достаточно.       Юнги немного засмотрелся на леденец, прежде чем взять его, пока Чонгук думал, не выглядело ли это как-то по-детски.       — Теперь ты не можешь отказаться. Приходи, когда будет свободное время.       Они больше ничего не сказали друг другу, лишь обменялись улыбками. Когда Юнги сел в машину и скрылся за поворотом, Чонгука размазало по прилавку и он уставился на фигурку смурфетки из киндер-сюрприза, которая там в качестве талисмана черт знает с каких времен. Он потратил некоторое время на то, чтобы понять, осознает ли Юнги его мотивы или искренне верит, что он по доброте душевной напрашивался в компанию. Для последнего тот выглядел достаточно смышленым, так что у Чонгука было хорошее предчувствие и легкие мурашки от предвкушения, а ведь он почти забыл, каково это.

***

      — Алло. Чен, это я.       В динамике раздался протяжный вздох, с ответом явно не торопились.       — Слушай, извини, — Юнги чувствовал, как бурбон, разбавивший кровь, помогал ему. — Я не должен был сбегать вот так.       — Ты же не собираешься расстаться со мной по телефону, да?       Когда Чен заговорил, Юнги невольно поморщился, потому что голос его парня возвращал его к привычному беспокойству, к тому, что он оставил в Сеуле. Тот не звучал сильно взволнованно, будто уже устал от всего, что происходит и особенно в последние дни, так что, очевидно, просто делал одолжение.       — Чен-а, я не знаю, — если бы было все так просто, в голове Юнги отсутствовал бы такой беспорядок, — это не совсем то, чего я хочу, но будто бы должен сделать, иначе…       — Иначе что?       — Все будет только хуже. Я продолжаю цепляться за нас с тобой и ты дорог мне, но не могу представить, что наша жизнь как-то изменится. Я знаю, что не могу дать тебе то, что ты хочешь.       Они повстречались впервые три года назад на одной вечеринке в честь завершения первого их с Джином крупного проекта. Попытавшись как-то оправдать свое чрезмерное возбуждение от отлично проделанной работы, Юнги прибег к помощи бара, где в один голос с симпатичным юношей попросил у бармена вишневый бурбон. Этого оказалось достаточно, чтобы между ними завязался разговор.       Чен был прекрасен, даже просто дыша и стоя на месте, он поражал своей утонченностью и одновременно мужественностью, и он притягивал к себе еще больше, когда усердствовал при знакомстве своей прямолинейностью, к которой в комплекте шла отличная внешность. Юнги сразу понял, что Чен гей, потому что тот даже не пытался это спрятать и спустя какое-то время уже открыто флиртовал. Алкоголь немного помог Мину пару раз ответить на заигрывания взаимностью, что и привело к обмену номерами.       Их роман не выходил за пределы квартиры Юнги, и казалось, обоим было достаточно того, что они есть друг у друга, но это не могло продолжаться вечно, а у Чена появились вопросы, на которые не было ответа, или потребности, которые Юнги не мог удовлетворить. И первая ссора случилась тогда, когда Чен предложил познакомиться с его друзьями, которые, как оказалось, уже знали об этих отношениях.       — Я догадывался, что мне одному это нужно, — Чен явно не хотел говорить прямо и признавать, что их чувства так и не переросли во что-то надежное, ради чего можно было рисковать и за что стоило бороться. — Просто пытался закрыть на это глаза, потому что нам было хорошо.       Молчание Юнги было очень красноречивым.       — Знаешь, я честно думал, что с тобой что-то случилось. Простого извинения и «мне нужно обо всем подумать» недостаточно, когда уезжаешь за сотни километров от города на черт знает сколько, опустошив шкаф, Юнги. И не брать трубку… Это так несерьезно.       — Я все еще в ужасе с того, что правда приехал сюда.       — На тебя многое наводит ужас, заметил? И что ты там делаешь?       Юнги не делал ничего, что стоило бы скрывать, но почему-то рассказать о насыщенном приветствии и интересных знакомствах ему не дала, удивительно, жадность. Он хотел приберечь приятные впечатления только для себя, чтобы их вдруг не обесценили, хотел и дальше верить, что поступил правильно, сменив обстановку.       — Немного разобрался в доме и выпил в баре. Ничего особенного.       Чен только вдумчиво промычал, и они замолчали на какое-то время, что не было чем-то неловким.       — Ладно, я услышал тебя. Надеюсь, ты во всем разберешься и дашь мне знать о своих выводах. И слушай… Я, наверное, уеду из квартиры, потому что странно быть там без тебя.       — Да, прости. Делай так, как считаешь нужным.       Когда звонок прервался, Юнги понял, что это был их конец. Он не почувствовал ничего, кроме опустошения, и что сегодняшние попытки притвориться, как у него все в полном порядке, будто на самом деле не имели никакого смысла. Поэтому следующие несколько дней он провел в постели с надеждой на то, что в какой-то момент наконец ощутит спокойствие, за которым так гнался. И хоть этого не произошло, хотя бы осознал, что ничего не добьется бесконечными стенаниями по неудавшейся жизни. Так он и оказался на базе стройматериалов в часе езды от Йонволя, чтобы вывести из себя двух сотрудников своей скрупулезностью и пререканиями.       Подъезжая на обратном пути к заправке, Юнги вдруг вспомнил Чонгука и, убедив себя, что полный бак — это прекрасно, придумал повод остановиться, даже не рассматривая то, что мог парня не застать. Лавандовый действительно был там, в своем комбинезоне и с леденцом во рту, его взгляд загорелся так, словно Юнги когда-то спас ему жизнь, хотя все было совсем наоборот. Он не любил сладкое, но протянутая Чонгуком конфета была больше похожа на обязательство новой встречи, и почему-то отказ от нее казался ошибкой. Может из-за горящих любопытствующих глаз парня, в которых при желании можно было бы разглядеть целую вселенную, или его заразного рвения, в Юнги проснулся легкий азарт, так что вместо того, чтобы назначить время встречи, оставил за ним выбор. Было интересно, так ли тот нуждался в компании, как это выглядело.       Когда Юнги вернулся домой, времени на посторонние мысли не было. Не успел он разобрать вещи, которые привез сам, грузовик с доставкой громко просигналил у ворот, и время за разгрузкой и сортировкой полетело, как бешеное. Грузчики любезно помогли разнести материалы по нужным местам, за что Юнги выложил им приличную сумму, а когда те уехали, сразу приступил к работе. Первым делом он хотел избавиться от беспорядка в саду и, переодевшись, вооружился пилой и секатором, надеясь, что этого будет достаточно. За звуком пилы он даже не заметил, что с его же крыльца кто-то за ним наблюдал, поэтому едва не выронил инструмент, когда за спиной внезапно заговорили.       — Ты же не собираешься вырубить здесь все?       Это был Чонгук. Он был все в той же рабочей форме и выглядел точно так же, как и несколько часов назад на заправке, не считая собранных в неряшливый хвост волос.       — Давно ты здесь? — заглушив мотор и не привыкнув к тишине, немного громко спросил Юнги, пробираясь ближе к дому.       — Я услышал шум и сразу пролез сюда. Подумал, что не стоит звать тебя на всю улицу.       — Это точно, — Юнги подергал на себе пыльную и влажную от пота футболку и кивнул на дверь в дом. — Давай выпьем, а то мне кажется, что я сейчас задохнусь.       — Именно поэтому ты решил поработать в жару на улице? — Обменявшись улыбками они прошли внутрь, где Чонгук стал неторопливо осматриваться. — Дом и снаружи выглядит большим, но он просто огромный.       — Именно поэтому я боюсь, что ремонт в паре комнат не принесет мне должного удовлетворения. Но если я возьмусь за все, то буду обязан остаться здесь жить.       — Так и с чем я могу помочь сейчас?       Юнги сделал еще пару больших глотков ледяной воды и прижался к столешнице, устроив себе небольшую передышку. Он продолжал смотреть на Чонгука, на запутавшиеся в резинке лавандовые пряди, пока тот вертел головой и бродил по гостиной.       — А не слишком ли рано закрывать заправку?       — Сегодня вообще не моя смена, так что я просто дождался тетю, пока она закончит со своими делами.       — Тетю?       — Сестра отца. Это она там всем заправляет, в прямом смысле, — усмехнулся Гук и остановился с другой стороны стола, почти скопировав позу Мина. — Ну так, и на что я тебе сгожусь?       Они провели в саду около трех часов, сражаясь с жарой и кустами. В стороне скопилась приличная куча мусора, и Чонгук обещал найти грузовик, чтобы вывезти его на свалку, когда они переводили дух, спрятавшись от солнца под козырьком на крыльце. Им обоим бы не помешал душ, потому что пыль, казалось, осела даже под одеждой, но и на это у Чонгука возникла подходящая идея.       — Слушай, а ты умеешь плавать?       Юнги отвлекся от вытаскивания из пальца занозы, которая умудрилась проскочить через перчатку.       — Да, а что?       — Тогда предлагаю прогуляться, — Гук поправил шлевки комбинезона, чтобы встать, и махнул рукой в сторону, — тут река в пяти минутах.       Предложение было необычным и неожиданным, но никакого смысла отказываться не было. Когда они сошли с улицы и спустились по небольшому склону ниже, вышли на протоптанную тропу, а вдалеке послышались чьи-то голоса.       — А там людно, — хмыкнул Юнги, но продолжал следовать за Чонгуком, который жевал сорванную травинку вместо привычной конфеты.       Видеться с кем-то, кто точно обратит на тебя внимание, да и раздеваться на их глазах, не было совершенно никакого желания, но жара была сильнее. Однако Гук внезапно свернул с дороги в обход небольшого пруда, уводя их от веселых криков все дальше прямо через высокую траву.       — Здесь яма, осторожно.       — Ты же не ведешь меня туда, где мой труп никто не найдет, да?       — А ты планируешь там помереть? — рассмеялся Чонгук, обернувшись на секунду, что чуть не стоило ему равновесия. Юнги схватил его за лямку штанов, что не сильно помогло, но было милым жестом, который с улыбкой оценили. — Если ты конечно хочешь толкаться на пляже с десятком поджаренных на солнце придурков, то мы можем-       — Просто иди и смотри под ноги, я понял.       Что Юнги действительно понял, так то, что Чонгук отлично чувствовал атмосферу, а может разделял желание Юнги не обзаводиться зрителями лишний раз.       — Я не просто так спросил, умеешь ли ты плавать, — напомнил Чонгук, когда они наконец миновали кусты и вышли прямо к берегу узкой речки, которая напоминала настоящее зеркало из-за невидимого течения. — Здесь обрыв, имей в виду.       — Все хорошо…       Речь Юнги немного замедлилась, потому что он не мог не обратить внимания на открывшийся перед ним пейзаж, который просто нереально отыскать в Сеуле. Они ушли не слишком далеко, но голосов с пляжа будто и не было. В траве слышна суета насекомых, и нет того глухого шума улицы, который Юнги ошибочно принимал за тишину всю эту неделю. Он впервые пожалел о том, что никогда не выбирался в подобные места, и Чонгук, который терпеливо ждал в стороне, совершенно не мешал наслаждаться этим безмолвием. Хотелось присесть, закрыть глаза и отпустить себя в это прекрасное ничто.       — Чуть позже, когда солнце сядет, здесь будет еще круче, — тихо поделился Чонгук, — если бы не комары.       — Ты только что испортил всю малину, — по доброму запричитал Юнги, когда обнаружил, что парень все это время наблюдал за ним.       — О, прошу прощения, но еще немного, и я буду ощущать себя стейком средней прожарки, — от тычет пальцем в небо, — оно все еще бесится. Ты, конечно, можешь остаться здесь, а я собираюсь занырнуть на самое дно.       Когда Чонгук взялся стягивать лямки комбинезона, на Юнги вдруг снизошло, что вообще происходит. Он был рад избежать лишних глаз, однако про одни умудрился напрочь забыть. Лавандовый без стеснения разделся до трусов и распустил хвост, натянув резинку на запястье, и это конечно же должно быть чем-то совершенно обычным, но Юнги смутился, хоть и старался сохранить невозмутимое выражение лица. У него вряд ли это удалось, потому что Чонгук тихо посмеялся и сделал огромное одолжение, начав спускаться к воде.       — Ты удивишься, насколько вода здесь теплая. Так не прогревают даже бассейны.       Юнги едва уловил смысл слов, пока разглядывал хорошо сложенного Чонгука. Видя того прежде лишь в мешковатой одежде, это вдруг стало каким-то открытием, особенно размер его талии, что напомнила о том, как Чен все время подбирал одежду с высокой посадкой и затягивал пояса в попытке добиться чего-то похожего. Юнги тряхнул головой, чтобы выкинуть мысли обо всем, что было за пределами этого берега, как дернулся от прилетевших в него хлопьев воды.       — Йа!       — Будет нечестно, если только я пойду обратно с мокрым задом, — пожал плечами Чонгук, прежде чем нырнуть и взволновать водную гладь.       До этого, из-за отражения в реке противоположного берега, Юнги не понял того, насколько вода была прозрачной, пока не разглядел плавные рывки Гука и его кувырок, чтобы с глубины подняться на поверхность.       — Что, стоило прихватить для тебя спасательный жилет? — он тряхнул головой, чтобы потемневшие от воды волосы не лезли в глаза.       Юнги наконец сдался, поддавшись искушению. Проигнорировав усмешку парня, он стянул с себя одежду и быстро оказался в реке, умудрившись ущипнуть Чонгука за бедро, проплывая мимо. Даже под водой он услышал его вопль и с улыбкой выплыл совсем рядом, довольный от своей проделки.       — Это тебе за жилет.       Получив в лицо новую порцию брызг, они оба отвлеклись на то, чтобы немного поплавать и привести температуру тела в порядок, пока не успокоились и не позволили воде самой держать их на плаву.       — Это что-то типа твоего тайного места? — вдруг поинтересовался Юнги. — Не похоже, чтобы сюда кто-то часто приходил.       — Вроде того. Но если тебе по душе резвиться в песке, в следующий раз могу показать пляж.       То, как грустно это прозвучало, позабавило Юнги, но он не стал уточнять, что при необходимости сам смог бы его отыскать только по голосам отдыхающих. И это бы точно лишило его компании Чонгука, чего ему совершенно не хотелось, особенно в этот вечер. Еще утром он планировал, что весь день проведет за работой и ему будет некогда заниматься готовкой, но идея отблагодарить Чонгука ужином показалась слишком соблазнительной, особенно с тем облегчением, которое подарила им эта прогулка. Оставалось придумать то, как преподнести это предложение, на что Юнги потратил два кувырка под воду.       — Я голоден, — заявил он, вытирая лицо от воды, и поплыл к берегу, пряча лицо, что бы оно не выражало. — Что, если мы заменим благодарность на ужин?       — Благодарность?       Схватившись за траву, чтобы подтянуться, Юнги с любопытством оглянулся и увидел прилизанную макушку и два выпученных глаза, торчащие над водой, из-за чего не сдержал смеха и чуть не соскользнул обратно, когда забирался на сушу.       — Оплата за твою помощь, помнишь?       Ответ Чонгука не мог быть еще очевиднее, когда он со скоростью света поплыл следом к берегу.       — Ты готовишь? — нетерпеливо спросил он, когда они обсыхали, стоя у сваленной в кучу одежды, видимо, не обращая внимания на старания Юнги не рассматривать почти обнаженного мокрого парня.       — Если это что-то простое. Наверное, стоило предупредить, что я в этом не очень хорош, прежде чем предлагать.       — Не откажусь, даже если ты мне хлеб джемом намажешь, — урчание живота Чонгука только подтвердили его слова.       — Не все так плохо. Я даже налью тебе растворимого кофе.       На самом деле все не обошлось одними тостами с кофе. Когда они добрались до дома, аппетит разыгрался не на шутку, так что пришлось подключить фантазию и руки Чонгука в качестве подспорья. В итоге у них вышел отличный суп из всего, что было в холодильнике, к тому же они прекрасно сошлись на том, что оба плохо переносят острое.       — У меня почему-то сложилось такое впечатление, что корейцы за пределами Сеула обязательно тащатся по острой еде, — поделился Юнги, когда они уселись за низенький стол в гостиной. — Мои родители просто психи по этой теме, а бабушка не разговаривала с врачом неделю, когда тот перевел ее на диетическое питание.       — Твои родители не в Сеуле? — только поинтересовался Чонгук, хрустя маринованной редькой.       — Что? Нет, они переехали туда после свадьбы, но до этого жили здесь.       — И ты ни разу не приезжал в Йонволь?       — Они тогда начинали свой бизнес, поэтому времени ни на что не было.       Чонгук молча переваривал услышанное, пока оба были сосредоточены на своих тарелках. Горячий суп — не самый подходящий выбор в жару, но на удивление подошел идеально, так что кастрюля с ним быстро опустела, и в руках у парней осталась холодный кофе, который те не спеша потягивали, наслаждаясь небольшим сквозняком из настежь открытой во двор двери.       — Слушай…       Затяжную паузу снова прервал Юнги, его почему-то потянуло на разговоры, что было удивительно. Он посмотрел в сторону Чонгука, который уже почти лежал на полу с закрытыми глазами. Тот промычал, готовый слушать, но даже не дрогнул, поэтому оставил возможность рассмотреть себя чуть лучше, тогда Юнги и заметил на его лице несколько очаровательных родинок.       У Мина не было никаких претензий к городу, к людям, которые в нем жили, но Чонгук по его ощущениям не принадлежал этому месту.       —Ты никогда не думал о том, чтобы уехать?       — Куда? — тот лениво поинтересовался, на секунду приоткрыв один глаз.       — Йонволь сложно назвать перспективным-       Чонгук прервал его смехом и слегка приподнялся с локтей, чтобы сесть.       — Сложно? А ты пытался?       — Я не уходил дальше пары улиц, чтобы что-то говорить.       — Поверь, ты ничего не потерял, — протянул Чонгук и отвел взгляд, как-то отлично от прежнего настроения вздохнув. — Многие, включая твоих родителей, не просто так уехали.       — Так ты планируешь и дальше работать на заправке? В смысле, ты бы не хотел заняться чем-то более… Ну, пойти в универ, например?       Их взгляды встретились. Юнги выглядел по-настоящему участливо, искренне не понимая желания так растрачивать свою жизнь, но Чонгук, сдвинув брови и даже как-то отстранившись, был явно при своем мнении.       — Меня все устраивает, — настаивал он, — и я закончил ун-       Внезапно раздался громкий щелчок, заставив замолчать не только парней, но еще холодильник и потолочные вентиляторы.       — Ну нет, — заныл Юнги, кряхтя поднимаясь с пола и оставляя чашку с недопитым кофе. Чонгук последовал его примеру. — Я не в настроении путаться в проводах, Боже.       Однако, сказав это, Юнги все равно заглянул в кладовку и прихватил с собой сумку с инструментами.       — Ты вроде говорил про дискотеку, — дошло наконец до Гука, когда они остановились возле электрического щитка, — но будь сейчас ночь, я бы назвал это кошмарной вечеринкой. И тебя бы на ней убили в самом начале.       — Это еще почему?       — Очевидно, из-за того, что первым лезешь в самую задницу.       Юнги рассмеялся следом за Чонгуком, даже не заметив, как атмосфера мгновенно разрядилась.       — Ох, ну если ты лучше разбираешься в задницах, то могу уступить дорогу, — он протягивает перчатки Гуку, но тот вертит головой, пытаясь успокоиться. — То-то же. И я действительно не хочу остаться ночью без света.       — И как, думаешь, это надолго?       — Зависит от того, как быстро я пойму, в чем именно дело, — пожимает плечами Юнги, отключая все рубильники. — Я справлюсь, если ты торопишься.       — Нет, я не об этом. Просто вспомнил, что в баре сегодня играет Чимин, и подумал, может ты захочешь послушать.       — И как, хорошо играет? — Юнги не думал отказываться, но тянул время, понимая, что Чонгук собирался уйти.       — Да.       — И что играет?       — Аранжировка всякой популярщины.       — Популярщины… Говоришь так, будто это что-то плохое.       — Ну так что?       Парень выглядел нетерпеливым, и Юнги не мог понять, в ожидании их новой встречи или от желания поскорее уйти.       — Хорошо, я приду, как только закончу здесь, — отвлекся Юнги и по улыбке Чонгука понял, что волноваться было не о чем.