Друг. Наставник. Профессор. Возлюбленный.

«На этот раз все получится». Бутылка «Шарль Дерро» из богатой коллекции, которую Том в наглую украл дома, поможет ему сделать Гарри своим. Хватит. Он был слишком терпелив. Но всему терпению приходит конец. Гарри не хотел иметь отношений с несовершеннолетним — ему исполнилось семнадцать. Не видел в Томе парня — увидит. Из-за двери комнаты доносился аромат жареной рыбы, сделанной по семейному рецепту. Горячечные мысли притупились, освобождая место аппетиту. Реддл почуял ещё за несколько шагов до двери. — Добрый вечер, — парень зашёл после двух стуков, — запах стоит божественный! — Привет, Том. Давно мы не баловались с тобой рыбкой, вот, решил наверстать упущенное. К тому же, эта твоя любимая. Получилось хорошо, с зажаристой хрустящей корочкой и сочная внутри. Добрую улыбку Том обычно видел дома. В школе Гарри не позволял своим тёплым чувствам выходить за установленные узкие рамки. И оно хорошо, потому что в противном случае Том не смог бы держаться так долго. Тридцать два года человеку, а он такой милый! Такой… родной. И только его! Как, черт возьми, не любить этого человека? Кем бы Реддл стал, если бы однажды не встретил Гарри? Озлобленным и мстящим всем недругам? А в конце точно потерял бы себя за изучением страшной магии. Или сломанным недо-волшебником, который, в конечном итоге, свёл бы счёты с жизнью. — Здорово, что ты решил приготовить моё любимое блюдо, — Том сел за свободное место, очень стараясь не думать о плохом. Его настрой ничто не должно было сегодня сбить. — А что насчёт тебя? — Я тоже люблю рыбу, — пожал плечами мужчина, — ах да, из напитков у нас сок. Цитрусовый и яблочный, выбирай, какой нравится больше. Пришло время достать главный ингредиент… и получить по макушке. Том представлял как минимум мрачное лицо профессора, как только на столе будет стоять бутылка вина. — У меня есть то, что подойдёт к нашему ужину. — Пора менять замок на винном шкафчике, да? — иронично усмехнулся Гарри, в воздухе схватив «Шарль Дерро» восемьдесят девятого года. Так и не долетела до стола. — Меня уволят за спаивание. — Никто не узнает. И ведь не поспоришь. На своей территории Поттер постарался установить самую лучшую защиту. Никто не войдёт без спроса, не увидит, как студент седьмого курса распивает вино со своим профессором, и не услышит разговор. Мужчина снял пробку с бутылки, начав разливать светлую соломенную жидкость, предварительно изменив форму стаканов на бокалы. — Уговорил. Ты совершеннолетний, в конце концов. Да и белое к рыбе — самое то. Всё складывалось замечательно. Без криков, без ворчаний, без споров. С удовлетворенной улыбкой Реддл наблюдал за действиями мужчины, особое внимание уделяя рукам. С виду они совершенно обычные. Ладони широкие, пальцы короткие, ухоженности особой не наблюдается, кожа грубая. Но Том всё равно на них засматривался. И так можно сказать о внешности Гарри в целом. Он далеко не красавец. В меру симпатичный молодой человек, небольшого роста, страдающий из-за низкого зрения, с вечной проблемой с волосами, и всё же крепкие плечи, грудь, бёдра и упругий зад под одеждой, подогнанной по фигуре, притягивали взгляд. — Давай ешь, пока не остыло, — напомнил Гарри, прерывая разглядывание Томом его скромной персоны, — вино, кстати, вкусное. Буду теперь знать. — Сомневаюсь, что у тебя есть что-то невкусное в коллекции. — Я пил не всё. Некоторые бутылки лежат уже пару лет. Некогда пьянствовать, когда у меня мальчик на руках. «Прекрати так смотреть на меня, или я за себя не ручаюсь», — мысленно чертыхнулся Том. Он видел любовь в зелёных глазах. Чистую, незамутнённую. И чтобы не провоцировать себя — отвёл взгляд, пробуя вино сразу на половину. — Ну кто ж так пьёт? Это ведь не сок. Его надо по чуть-чуть, а не хлебать залпом. — Я так пью. От виноградного сока почти не отличается. Такой же насыщенный вкус. — Тебя развезёт, — предупредил Гарри со смехом. Несмотря на то, что его малыш вырос, в некоторых моментах он всё ещё оставался трогательным ребёнком, и его всё ещё приходилось чему-то учить. — А ты беспокоишься? — Том усмехнулся и попробовал, как ему сказали, не спешить. Следующий глоток был маленький, неспешный. — Глупый вопрос. Конечно. Как и всегда. Некоторые вещи нельзя описать словами. Их можно только знать и чувствовать. Кто знает, как поведёт себя парень в пьяном состоянии. До сегодняшнего дня, Гарри не позволял ему пить. После выпивки пришло время рыбы. Том надолго замолк, наслаждаясь любимым блюдом. Заодно у него было время обдумать дальнейшие шаги. Найти бы что-то, что пошатнёт принципиальность опекуна и позволит отодвинуть угрызения чего бы то ни было. Том знал чего хочет, и знал, что это значит для них обоих. Он был готов. А вот Гарри… Кто знает. Он мог бояться. Или же быть скованным долгом, как опекун. Сложно понять его мораль. — Нальёшь ещё? — спросил Том, когда пиршество подошло к концу, и он вновь занялся разглядыванием мужчины, поигрывая при этом пустым бокалом. Он выпил всего один, тогда как Гарри третий в себя заливал. — Ладно. Но на том всё. Иначе твоя голова спасибо не скажет. — Но ты ведь позаботишься обо мне… — парень соблазнительно улыбнулся, поднося бокал к губам, но ещё не пробуя, — Гарри. — Куда ж я денусь? — усмехнулся мужчина. «Не замечает? Или делает вид, что не замечает?» — За моим подопечным нужен глаз да глаз. — Звучит так, будто я не могу о себе позаботиться. И ты вечно беспокоишься обо мне. — Ты прав. Я действительно нередко о тебе беспокоюсь. Люблю ведь. С тихим мычанием Реддл пригубил вина. Ошибкой будет продолжить развивать тему любви. Он лишь испортит момент. Потому что Гарри сделает акцент на своей любви. А вот признаться в ответ, пожалуй, будет верным шагом: — Я тоже тебя люблю. — Знаю, мой мальчик. Гарри всегда относился к нему с теплотой, но похоже вино заставляло говорить больше нежностей, чем обычно. Взгляд немного расфокусировался, делая крепкого мужчину милым медвежонком. «Спокойно. Держи себя в руках», — приказал себе Том, соблазняясь против воли. Вино как помогало ему, так и могло сыграть злую шутку. Один из них точно должен оставаться в трезвом уме и контролировать то, что говорит и делает. И одно он сделал — плавненько, без резких движений подсел к Гарри поближе и их бедра соприкоснулись благодаря вальяжной расслабленной позе мужчины. — Так, лисёнок… я тебя понял. Происходящее мужчина расценил по-своему и сгрёб в охапку парня, охнувшего от неожиданности. В некоторых вещах Том не менялся. Желая получить ласку, он осторожно вмешивался в личное пространство, словно лисёнок на первой охоте. Потому так Гарри и называл его. Однако… подобный тактильный контакт давно остался в прошлом. Том уже не маленький, чтобы так по-детски подлизываться. Он желал совершенно другого. Другого вида «подлизывания». «Гарри… как тебе вообще отказать? Ощущения не те! Но они всё равно приятные. Или может… обернуть всё по-своему?» — за своим размышлением Том успел и сам обнять мужчину. Теперь он, за счёт своего низкого роста, был маленьким. В пятнадцать лет Реддл стал одного с ним роста, а в шестнадцать вдруг перерос на целую голову. — Эх… порой я забываю каким дылдой ты вымахал, — усмехнулся мужчина, ощутив его голову на своей макушке. Том громко усмехнулся и прикрыл глаза. А свои объятья усилил.  — Мне нравится, что ты теперь ниже меня. Помнишь, что я обещал тебе в детстве? — Что вырастешь и будешь защищать меня? Первый пункт уже выполнен, мой мальчик.

***

Очередная встреча была так близко. Возвращаясь в маггловский мир, Гарри испытывал сильное предвкушение. Сегодня у Тома день рождения. Ему исполнялось восемь лет. Мужчина не мог не прийти и не отпраздновать со своим мальчиком (да, именно так, Том за год стал очень дорог) его праздник. Думать о подарке — всегда сложно, а для ребёнка тем более. Самым простым в подготовке оказалась защита от чужих рук, какую Гарри накладывал ещё на письма для Тома. Приют — не то место, где можно доверять кому-либо. А если судить по рассказам Тома — у него часто пытались что-то отобрать. Однако, и сам мальчик не был святым. Он промышлял воровством, делал гадости своим обидчикам. Тихо и незаметно. Воспитатели так до сих пор и не выяснили, кто за этим стоял. Как и его «жертвы». Они могли только догадываться. Гарри оказался тем, кто открыл в Томе эти способности. Он придал ребёнку уверенности. Ну и, конечно же, приложило руку взросление. Всё больше мужчина склонялся к мысли, что если бы Том был волшебником, его место определённо было бы на Слизерине. Но мальчик магом не был. Во всяком случае пока. Будь они вместе, можно было бы быстрее понять, есть ли у Тома магические способности по мелким всплескам. А так… придётся ждать до одиннадцати лет, когда каналы магии окончательно откроются и станут более очевидны. Если они вообще есть… — Привет, Том, — поздоровался Гарри, когда его пропустили в здание. Мальчик уже ждал. По глазам было видно, что он хотел рвануть с места и влететь в объятья Гарри. Но сдержался. Перед чужими людьми показывал себя достаточно взрослым. Мило и смешно смотрелось со стороны по-настоящему взрослого человека. Гарри даже не пытался скрыть смешинки. Но как только мальчик оказался на расстоянии вытянутой руки, сам потянулся и обнял. — Привет! Я по тебе скучал. — И я скучал, малыш, — мужчина ласково прижал маленькую макушку к груди, — пойдём кататься на коньках? — Пойдём!  Том первым отстранился, но только чтобы взять за руку. Ожидая Гарри, он давно был тепло одет. Воспитатели по-прежнему заставляли его заполнять бумаги на взятие ребёнка во вне территории приюта, но уже относились к мужчине привычно. Тем более, что не он один так делал. — Сперва только мы пойдём не кататься на коньках, а кушать твой именинный пирог. У меня есть для тебя подарок. — Правда? — наивно переспросил Том. А сколько надежды горело в глазах. — Ты не забыл? У тебя правда есть подарок для меня? И пирог? — Правда. Этот ребёнок заслуживал правды. И не только её. Он заслуживал любви. Семьи. Которую Гарри не может дать! Они жили в разных мирах. Но… если всевышний действительно есть, если вечное везение от Поттера ещё не отвернулось, пусть в этом ребёнке зародится магия. Пусть станет волшебником и позволит Гарри забрать его из этого жестокого мира. Пока блеск в глазах не потух от переживаемого в стенах приюта. Том прижался к спине Гарри, как только они вышли на улицу и отошли подальше от приюта. Поттер не успел даже обернуться. Маленькие ручки в тонких перчатках сжали его не до конца застегнутую куртку по краям. Боль ударила в грудь. Неужели мальчик настолько к нему привязался, а Гарри ничего не может поделать?.. — Малыш… — Спасибо, Гарри, — очень тихо, дрожащим голосом заговорил Том, и сильнее прижался лицом в спину, — за всё. Ты мне очень нравишься. И когда я вырасту, я буду тебя защищать. — Уверен, с таким защитником мне ничего не будет страшно, — трогательно улыбнулся Гарри. Если бы он только мог по-настоящему помочь ему вырасти и стать сильным… — Расти, и обязательно учись. Одной только силы мало. Нужен ещё большой ум. — Я буду стараться. Ради тебя. И ради себя тоже, — поспешил добавить Том и замолчал. Время шло, а он просто держал Гарри в объятьях. Даже разделяться не хотелось. Просто стоять вот так, несмотря на холод. — Идём, Том. У нас с тобой много праздничных дел. Сегодня ты главный герой дня!

***

Всё верно. Повзрослеть и защитить самое дорогое что есть. Даже когда это дорогое в защите не нуждается. Том сцепил руки на животе Гарри, левой цеплялся за свою кисть, а правой свободно мог двигать и ласкать. Пошло дело с невинного поглаживания. Он дышал в макушку любимого профессора и контролировал движения своей руки. Чтобы не зайти за опасную территорию, чтобы не давить слишком сильно и чтобы не задирать одежду. Пока рано. Его наставник ещё не готов к таким поползновениям. Нужно дать вину подействовать до конца, и тогда уж зайти немного дальше. Только так он погасит принципиальность упрямого мужчины. «Люблю тебя. Люблю… И ты полюби. Люби меня. Люби как я. Люби сильнее», — мысли парня были похожи на одержимость. И он не одергивал себя. Как бы не хотелось всё держать под контролем, в нем были сбои. Из-за алкоголя и близкого контакта с человеком, по которому сходит с ума. — Может, уже ляжем спать? Нам обоим вставать завтра, — ненавязчиво предложил Гарри, и не смог не подколоть, — а для кого-то придётся варить антипохмельное, а? — Я выпил один бокал и второй на половину, — напомнил Том, почти не отрывая губы от головы мужчины, и его горячее дыхание посылало приятные мурашки по телу, — тогда как ты употребил три. Да и для сна ещё не время. Девять вечера. — Мне такая доза вполне привычна, а тебе нет. Прижимаешься так, словно хочешь мной закусить, — хихикнул Поттер. Том вновь шумно улыбнулся, а его рука ненадолго замерла. Пальцы касались чуть ниже пупка. — Нет. Никто тобой закусывать не будет. Но если тебе будет удобнее, мы можем перебраться на диван. Или сразу на кровать. — Лучше на кровать. Заснём быстро, — после небольшого раздумья ответил Поттер. Очень уж ловко он выскользнул из рук Тома. Так, что парень больше на инстинктах потянулся вперёд, желая вернуть тепло. Не должно дорогое ему так быстро уходить. Однако он быстро пришёл в себя, утихомирил свои хотелки, будет ещё время на них. Тепло комнаты и алкоголь заставили мужчину снять футболку, прежде чем завалиться на кровать с довольным вздохом. — Хорошо-то как… Том на пару секунд впал в ступор, любуясь полуобнажённым мужчиной. Форма у него была превосходная. Парень по сравнению с ним будет длинной худой шпалой. А то, как он устроился на постели и со стоном потянулся… Незаметно Реддл сжал себя, очень сильным оказался прилив возбуждения, и быстро забрался в постель. К Гарри ближе. Со слабой усмешкой, тот распахнул объятия. — Ну давай, лисёнок. Я тебя согрею. Никакой холод Реддла не мучил. Его почти потряхивало, но не от холода! Это выдержка уходила в ноль. Поэтому он, особо не думая, упал в объятья. Поттер мог ощутить всё его напряжение. Всё желание. — Гарри… Мужчина был в лёгких шортах, точно чувствовал чужой бугорок, и всё равно не обратил на то внимания, чем едва не вывел Тома из себя. «Как?! Как можно быть таким спокойным, когда в тебя упирается чужой возбуждённый орган?!» — Гарри, — напряжённее повторил, выставляя руки по обе стороны от головы мужчины. Он приподнялся и теперь нависал над ним, глядя прямо в глаза, — ты понимаешь, к чему всё идёт? — Ты про свой пенис? Ничего страшного. Спиртное поднимает кровяное давление, оттого и набухает. Ложись и постарайся ни о чём не думать. Пройдёт. Кристальная непробиваемая простота едва не проделала в голове слизеринца дыру размером с котёл. Поттер не притворялся, он в самом деле верил в то, что говорил! «Невозможный человек! Упёртый! Непрошибаемый! И как сильно в такие моменты ты раздражаешь!» — Том вскипел, как чайничек на огне. И не удивился, если бы из ушей пошёл пар с характерным свистом. Руки сжал в кулаки, сдерживаясь от ударов по матрасу. Нет. Свою негативную энергию он отправит в правильное русло. Ни словами, а именно действиями. — «Раз ты такой непрошибаемый, что ж, будет тебе лобовая атака». Грубо обхватив подбородок, Том впился в рот опекуна своими губами. И вот тогда до любимого пня наконец дошло. Нужно было с самого начала так сделать. Но Том хотел обойтись намёками. Более цивилизованно. Не вышло. Хищники-львы воспринимают только нападения. Обхватив голову парня, Гарри заставил его отстраниться. — Мы говорили с тобой об этом. Так нельзя. Ты мой сын. «Опять», — Том скривился от услышанного. — Нет. Я не твой сын. И ты мне не папочка. Кто угодно. Друг. Наставник. Профессор. Возлюбленный. Но не родитель. Ответить на вопрос, в какой момент он свернул не туда и не смог воспринять Гарри как отца, Том бы не смог. Одно знал точно — он с семи лет тянулся к мужчине. Никто другой так и не смог оставить свой след в его сердце. А вот Гарри понял, почему так получилось. Осознание шарахнуло по голове с ядрёной силой. Когда Том был маленьким, и его отношения со сверстниками только начинали устанавливаться, мужчина всегда говорил ему, что хочет быть его другом. Ведь он слишком молод для отца. Да и настоящий отец не стал бы держать ребёнка в приюте три года, пока у того не проснулась магия. К тому же, их отношения в самом деле не слишком были похожи на детско-родительские. А теперь всё вылилось в ЭТО. И ничего нельзя исправить. Возрастом тоже не прикрыться — Том совершеннолетний. — Ты сам-то понимаешь, что такое физическая близость? Уверен, что ты этого хочешь? Тем более со мной? — Да! — почти выкрикнул Том. Сил терпеть и что-то вновь выяснять не осталось. Всё. Достигнута точка невозврата. Он устал ждать. — Я только тебя всегда и видел в своей жизни. Кто, как не ты! И я знаю, к чему всё должно пойти. Я с четырнадцати лет об этом мечтаю! Целеустремлённость — одна из черт характера Тома, которую Гарри удалось в нём воспитать. Сомневаться в его словах не имело смысла. Оставался только один факт — Гарри к этому не готов. Да и Том не готов по-настоящему. Только не понимает этого. Придётся объяснять. Потихоньку. Поттер спихнул с себя парня и приблизился снова, целуя первым, куда мягче. Каким бы его мальчик не казался уверенным и знающим толк в соблазнении, он, в первую очередь, неопытный парень, до конца не вылезший из первой стадии пубертатного периода. Показать, как на самом деле люди любят друг друга, и он поплывёт. Нет, он уже плыл, отвечая со свойственной юноше пылкостью. А ведь это был только поцелуй. Гарри прижал ладонь к щеке Тома. Никогда раньше эта грубоватая и не слишком ухоженная рука не казалась такой нежной, как сейчас. Дыхание с привкусом вина опьяняло сильнее, чем сам напиток. Голова у парня шла кругом, дыхание сбивалось. Лучшее, что могло бы с ним случиться — происходило именно сейчас. Ни сны, ни фантазии не сравнимы с настоящим. Они меркнут. Гарри умело подавлял даже его несдержанность и не причинял этим дискомфорт. Задавал уверенное и мягкое течение, по которому хотелось безропотно плыть, отдаваясь ласке его волн. Ладонь переместилась на шею, порождая сладкое тянущее ощущение. До спуска вниз дело так и не дошло. Тому, к своему стыду, хватило малого. Близость возлюбленного, его опыт, всё это ударило по неумелому и слишком чувствительному юноше — он кончил, в последний миг себя сжав пару раз. — Начало положено, — с лёгкой улыбкой прошептал Гарри, напоследок коротко целуя своего мальчика в губы, и наколдовал салфетку. — Вытри и постирай бельё. Заклинание очищения могло помочь лучше салфеток. Кожу бы неприятно стягивало, но пережить можно. Только из головы всё вылетело. Том вообще ничего не ощущал кроме эйфории, которую постепенно вытеснял дикий стыд. Он обкончался! Натурально обкончался! Прямо в трусы. От поцелуев Гарри и его будоражащих ласк. Не дойдя до самого пикантного. А ведь казалось, что его жажда неуёмна, и только самая горячая близость будет способна её утолить. Смешно. Самая дурацкая ошибка в его жизни. И, спасибо Мерлин, Гарри отнёсся к его ситуации без насмешек и подколов. Возможно, у него в подростковом возрасте были те же проблемы. — А как же ты? — довольно поздно было спрашивать, Том успел принять освежающий душ и белье застирать на первое время, после чего вернулся обратно в постель и задал этот вопрос. — Не волнуйся. Я не настолько возбудился, чтобы не суметь успокоиться, — заверил мужчина. Причин не верить ему не было. Он действительно умел разбираться с проблемами мелкого характера, чему учил и Тома. — Ложись и постарайся уснуть. Завтра их обоих ждал новый день, похожий на многие другие, лишь с одной разницей. Они открыли себе друг друга по-новому.