Друг. Наставник. Профессор. Возлюбленный.

Отвратный запах, который невозможно спутать с каким-то другим (когда кое-кто жёстко перебирал, без этого зелья не обходилось), разбудил Тома. Антипохмельное. А лучше бы проснулся под аромат яичницы и жаренного бекона, с расплавленным сверху сыром. Едва успев сесть и подумать, что зелье ему не понадобится, он ощутил. Понадобится. Ещё как. Овощное состояние ударило без предупреждения. А ведь казалось бы — полтора бокала. Подошедший к кровати в одном белье, Гарри выглядел издевательски-бодрым. Вот что значит опыт и привыкшая печень. — Утречка. Пей прямо сейчас, до дна, — флакон поставили на тумбочку, — а потом в душ. — Какое отвратное получается утро, — с хмурым видом проворчал парень и словно мученик выпил наваренную бурду. Одним залпом. Иначе был риск выплюнуть все обратно и на второй заход не заходить. — Вино ты притащил, а не я, — мужчина пожал плечами с почти безмятежным видом, — давай, вставай и в душ. Пока вымоешься — полегчает. Тебе ещё в свою гостиную возвращаться. Как бы не был соблазн отказаться и ещё «пять минут» полежать, чтоб полегчало, Том не стал спорить.   — Уже встаю. А ты давно на ногах? — Примерно час. — А время… — палочка была ближе, чем часы, Том наколдовал «темпус», — пятьдесят минут седьмого. А вы ранняя пташка, профессор. — Ну так, я знаю, что мне предстоит воскресить одного непослушного мальчика, который меня и за отца-то не считает, — Поттер иронично прищурился, по счастью, тактично не упоминая, как быстро у Тома кончился «запал». Достаточно оказалось упоминания вчерашнего, чтобы парень сам всё вспомнил и повторно испытал стыд. — Да чтоб тебя… — Так, всё, отставить самокопание! Бегом в душ, десять минут на всё, — скомандовал Гарри, не давая окончательно провалиться в пучину стыда и неловкости. — Хорошо-хорошо, иду. Вот, я встал. Душ, понял. Будь слизеринец в нормальном состоянии, он непременно бы сказал что-нибудь приятное, соблазняющее профессору, возможно, приласкал бы, проходя мимо. Однако в нынешней ситуации был больше похож на преданного пёсика. Ещё и обернулся назад, с грустным лицом посмотрев на статную фигуру, прежде чем скрыться за дверьми ванной комнаты.

***

Накрывая на стол, Гарри вновь возвращался к мыслям о вчерашнем. С самого пробуждения эта тема не отпускала. Он не смог стать Тому отцом. Сколько любви и заботы он вложил в ребёнка, и что в итоге? Признание Тома больно ударило по нему. Один факт сглаживал ситуацию — его всё равно любят. Пусть и не так, как предполагалось изначально. Никто не обещал, что будет легко. Ему придётся привыкнуть к новому положению дел. В конце концов, было время смириться с чувствами Тома, ещё два с половиной года назад. Они не раз обсуждали эту тему. Возможно уже тогда, на подсознательном уровне, Гарри готов был к смене ролей. А иначе смог бы вчера с таким желанием ласкать и целовать Тома? Если не лгать самому себе — близость с ним была очень приятна. Том рос очень красивым юношей. На загляденье. Логично такому красавцу встречаться с девочками его возраста, или мальчиками, раз на то пошло. Найти свою школьную любовь, может быть, разочароваться в ней, попробовать что-то новое. Не столь важно, какие чувства пронесёт через себя Том. Главное, чтобы они были. Чтобы он был такой же, как все. Но он решил пойти по другому пути. — Давай, Том, за стол, — позвал Гарри, когда услышал шаги позади себя. С тихим угуканьем, парень занял своё место. Волосы после душа забавно торчали во все стороны, да и безупречного образа в одежде не было — сидел в обычном халате. Такой милый, домашний, рука так и тянулась разлохматить волосы ещё сильнее. — Тосты с сыром, яичница с беконом и овощной салат. Жуй, — выдал Гарри полный список, придвигая поднос поближе. — Будто мысли прочитал, — пробурчал себе под нос Том, накладывая всего по немногу. После пробуждения именно о таком завтраке он думал. Приятный оказался сюрприз. Следующие слова парень сказал обычным голосом, чтобы Гарри мог его услышать, — приятного аппетита. И спасибо, что решил вновь мне угодить. — Это было несложно, мой мальчик, — без излишеств ответил мужчина с лёгкой улыбкой. Какие бы сильные у них не были сейчас перемены, некоторые вещи остались прежними. В частности — предпочтения в еде. — Хочу спросить, ты уже подумал, какое образование себе хочешь? — Да, — ответил Том после того, как прожевал бекон, — у меня было достаточно времени, чтобы изучить интересующие меня профессии и я сделал свой выбор. Департамент науки и магического образования: сектор развития и совершенствования колдовства. Хочу стать заклинателем. — Даже так. Хм, я рад, что у тебя амбициозные планы. Будешь создавать учебники и методические рекомендации, а мы, преподаватели, им следовать, — одобрительно покивал Гарри. Он чувствовал, что у Тома есть все качества, которые помогут этого добиться. Подумать только, ещё десять лет назад переживал, что мальчик, которого он встретил, не обладал магией. Какой была бы жизнь Тома, если бы он был магглом? Гарри ведь не смог бы его забрать. При всем желании не смог… Их дороги могли разойтись. Том мог его и вовсе возненавидеть… — Что с тобой? — нахмурился парень, заметив реакцию. — Ты вдруг как-то побледнел. — Думаю о прошлом. Не обращай внимания, — отмахнулся Гарри. — «Всё сложилось хорошо. Нечего думать о плохом». — Случайно, не из-за того, что с нами произошло вчера? — делая предположение, Том отодвинул тарелку с остатками еды. Серьёзного разговора они не избежали бы. Рано или поздно, но он должен был случиться. — Ты ведь не жалеешь о том, что сделал? Потому что я не изменю своего мнения. И своих целей. И желаний. Я люблю тебя и хочу быть рядом. Как возлюбленный. — Мне понадобится время, чтобы окончательно смириться с этим, — честно признался Гарри, как и в детстве Тома, не желая лгать, — всё-таки, я всегда относился к тебе… Ты знаешь, как я относился. Нечего пояснять. Мне придётся привыкнуть, ведь я не только за тебя отвечаю, но и люблю. Пусть не так, как ты хочешь. В этот раз я ничего не буду обещать. — Я понял. Не давить на тебя. Может, дать личное пространство? Ты только скажи, я не буду душить тебя собой. Контакты сойдут на минимум. Если так будет проще и легче всё принять… — Нет. Я не собираюсь от тебя бегать, — поток полуизвиняющихся заверений был быстро остановлен. Гарри не затравленный зверёк, его не требовалось приручать, как того же Тома в детстве, — и ты не бегай от меня. К новому мы ещё не пришли, но и старое не разорвали. Да оно и не нужно. А не давить — тут да. Настойчивость, в данном случае, никому не полезна. — Тогда… как именно мне показывать свои чувства? — растерянный взгляд Тома был в точности, как в детстве. — У тебя экзамены на носу. Нужно сосредоточиться на них, иначе потом съешь сам себя, — серьёзно напомнил Гарри, — к тому же, мы в школе. Я не хочу, чтобы ты и я провели это время, оглядываясь по сторонам, как бы кто чего не узнал. Будет достаточно проводить вместе выходные дни. — Хорошо. Для других всё останется как прежде. «Но наедине у меня будет возможность тебя любить. При этом сильно не настаивать. Всё ради тебя». — Давай, доедай. Тебе ещё в гостиную возвращаться, — оторвал от мечтаний Гарри, всегда умевший, как вознести до предела мечтаний, так и спустить с небес на землю, — а мне к директору на летучку через двадцать минут.

***

Состояние было отвратительным и по внешним признакам, и по внутренним. Сильное переутомление вкупе с виной за долгое отсутствие — это ужасно. Письма не спасают от одиночества. А Том одинок. Особенно теперь, когда сильно стал зависим от Гарри и не имеет возможность видеть его часто. Не позволив себе выспаться после начала каникул, Поттер в первый же день трансгрессировал домой, скинуть чемодан на домовиков, и немедленно переместился на территорию приюта, взяв с собой подарок в виде энциклопедии хищных животных. Предстояло извиниться за долгое отсутствие. Обычно учебный год заканчивался в конце мая, но в этот раз очень подвели выпускники с пересдачами. Пришлось задержаться. Гарри очень надеялся, что Том поймёт и не будет таить сильную обиду. — Мистер Поттер. Воспитатель встретил всё с тем же холодным тоном. Персонал вообще не желал изменяться в лучшую сторону. Хоть бы чуточку добра и понимания проявляли… Чести удостаивались только новые посетители. А к таким, как Поттер, что сотню раз приходил, но так и не решался забрать ребёнка, относились едва не с открытой неприязнью. — Давно вы у нас не появлялись. — Работал. Очень хотелось добавить: «В отличие от вас», но всё же сдержался. Не стоило портить какие-никакие, но отношения с местными. — Как Том? — Как и всегда, — женщина отвернулась и в этот момент Гарри решил немного заглянуть ей в голову, потому что фразы «как всегда» было недостаточно: — «Поскорее бы этого ненормального забрали. Сделай нам всем одолжение, ответь согласием и не возвращай его, как прошлые посетители». Поднялся целый ворох вопросов, и Гарри непременно завёл бы воспитательницу в уединённую комнату, забрался в её голову поконкретнее, а потом подтёр воспоминания, но, к сожалению, это чревато разбирательством с министерством, где пришлось бы доказывать, что всё проходило скрытно, свидетели отсутствуют, а улики уничтожены. Ничего. Разберётся на месте. Заодно с Томом будет о чём поговорить. Ещё при обучении в педагогическом, Поттер досконально знал курс по «Уведомлению детей-волшебников в маггловской среде». Воспитательница ушла, оставив его около двери. После короткого стука, мужчина вошёл. — Привет, Том. Мальчик сидел на кровати, спиной упираясь в стенку. В руках у него была книга. Но он не оторвался от чтения, когда зашёл Гарри. И голоса не подал. А это говорило о многом. — Как ты? — спросил Гарри. Его ведь всё равно слышат. Если бы Том зачитался настолько, что полностью погрузился в книгу, глаза бы выражали интерес. Но он только делал вид, что читает. «Расслабленная» поза говорила о том, как он напряжен. А лицо — как сильно обижен. Вопрос, как и до этого приветствие, было проигнорировано. — Тогда сам расскажу. Перевести объект разговора — один из известных ходов, которым пользовался Гарри, когда беседа с Томом не клеилась. За три года набор тактик пополнился основательно. — В этом году меня очень подвели выпускники. Предметы сдавали крайне безобразно. Из-за пересдач многие ушли на две недели позже. А преподаватели ещё на три дня задержались, потому что пришлось подбивать отчёты и прочую лабуду. До сих пор руки от писанины потряхивает. Ошибкой было это или нет, но стоило Гарри сесть совсем рядом с Томом, как тот сильно сжал книгу, а в следующий миг произошло необъяснимое… для обычных людей. Стекло на окне пошло трещиной. Для Гарри этот звук, отчётливо слышимый в тишине, отозвался эхом надежды. — С тобой что-то случилось? Книга была громко захлопнута. Мальчик взглянул на мужчину со смесью обиды и гнева. — Ничего не случилось! Ты, конечно, настолько был занят, что не смог даже одно предложение написать мне в письме, чтобы я знал, что ты не бросил меня! И знаешь что?! Трещина на стекле расширилась, а вместе с ней пошла вибрация, и все мелкие вещи, как при землетрясении, стали дрожать. — Меня усыновили, пока тебя не было! — Подожди… Усыновили?! Но… как? Почему ты всё ещё здесь? Один вопрос был снят, но несколько других требовали уточнения. Гарри растерялся, а ему требовалось максимально собраться. Из-за новости об усыновлении в груди перекувыркнулось сердце. Глаза бегали с трещины на стекле и обратно на лицо мальчика, оценивая состояние, как по учебникам. Да, он проштрафился в плане письма, но о пересдачах и прочем его самого поставили в известность только в последний момент. «Не возвращай, как прошлые посетители» — недавняя фраза воспитателя рухнула на голову булыжником. Теперь он понял весь смысл. Тома забрали, пока он отсутствовал, и вскоре вернули обратно. — Потому что я ненормальный! — выкрикнул Реддл и поднялся с постели, в последний момент скрывая злые слёзы, и всё в комнате перестало вибрировать. — Поэтому и ты вали отсюда! Пока я тебя не заразил своей ненормальностью! Давай, уходи! Чем ты лучше других?! Три года приходишь сюда, что толку?! Я тебе не нужен! Никому я не нужен! И мне… никто не нужен… Каждая фраза, нет, каждое слово мальчика было пропитанно застарелой болью. Кто Гарри такой, чтобы обижаться после услышанного? Пусть не до конца, — ведь сам он не был лишён всех родственников, и не жил в приюте, — но он понимал, что чувствует ребёнок, который хочет одного — быть любимым. А вместо принятия и любви его вечно отталкивают и считают ненормальным. И как ребёнку не сбиться с пути? Когда он не понимает, нормально ли происходящее с ним… или же он проклят? Гарри не мог допустить, чтобы Том пал жертвой предрассудков. — Предметы вокруг тебя ломаются, когда ты не в настроении. Людям становится плохо в твоём обществе. А ты откуда-то знаешь, что надо поступить так или иначе, даже когда все остальные думают по-другому, и в итоге ты оказываешься прав. Такое с тобой происходит? Мальчик заметно утих и обернулся. Сильное удивление смогло на время заглушить все остальные чувства, что полыхали внутри тела и заживо его сжигали. — Откуда ты знаешь? Я тебе никогда не говорил… — Меня тоже когда-то считали ненормальным. Я рассказывал тебе об этом. Знаю, что ты чувствуешь, особенно растя в атмосфере, где всё к тебе враждебно. Я и сам страдал из-за этого. А теперь, когда ты прояснил мне то, что я хотел знать, можно окончательно забрать тебя из этого места. — … что? Том растерялся и перестал что-либо понимать. Гарри ему ничего толком не объяснил, но вдруг поставил перед фактом. Усыновление. Именно сейчас? Почему не раньше? Какая должна быть особая причина? В его ненормальности? Почему сейчас?! — Я кое-что тебе покажу, а ты наблюдай. И ни звука, пока не разрешу, понял? — голос Гарри был собран и даже чуть строг. Том ничего ему не ответил, даже не кивнул, до сих пор пребывая растерянности, непонимании, но мужчину не ослушался. Взгляд был устремлён только на него. Чтобы как можно незаметнее колдовать в среде магглов, Гарри прятал палочку в руках. Арсенал заклинаний существенно ограничивался, но всё это позволяло при необходимости незаметно применить заклинание. Как в коридоре с «легилименс» на воспитательнице. Вынув палочку, он направил её на стекло с огромной трещиной. Невербальное заклинание «репаро» — и та быстро затянулась. Способность говорить пришла удивительно быстро, учитывая то, насколько Том оказался шокирован увиденным. Да, Гарри упоминал, что и его считали ненормальным. Вместе с родителями. Но Реддл и не думал никогда сравнивать их «ненормальность». Не знал, что с ним происходит то же самое! А в последнее время странностей становилось всё больше. И сильнее. От того он был на грани. Слышал, как миссис Друэлли предлагала директрисе Коул вызвать священика. Только в него не вселялся никакой демон! Он просто не такой как все! И Гарри, получается, тоже. — Ты… такой же, как я. Эти странности… это не проклятье, а дар! — Именно, — одобрительно улыбнулся Гарри, оценив вернувшуюся мыслительную деятельность. Мальчику требовалось наставление, — любой дар нуждается в контроле и развитии. Я помогу тебе им овладеть, когда заберу отсюда. Поэтому собирай вещи, а я пока пойду разбираться с бумагами, хорошо? — Заберёшь? Меня? Серьёзно? Ещё два года назад эти вопросы звучали бы с невероятным счастьем на грани неверия. Теперь каждый вопрос был пропитан горечью. Том до конца не осмыслил ситуацию, пары минут точно не хватит, но главную суть он уловил. От того сейчас так горько и противно. Глаза вновь защипало. — Как понял, что я такой же, как ты, так сразу согласился, да? А если бы был обычным? Так и продолжил бы навещать меня, пока я сам отсюда не выбрался, став совершеннолетним? — Я не знаю, Том, — вымученно улыбнулся мужчина, как никогда чувствуя себя последней скотиной, — я много думал об этом. Видишь ли, те, кто обладают магией, вынуждены скрывать. Это закон. Меня подмывало забрать тебя, правда, но это было чревато тем, что я оказался бы в тюрьме. А тебя снова бы определили в приют. Потому поступил так, как поступил. Понимаю, я сделал тебе больно, но по-другому было бы ещё хуже. Прости. Одна часть мальчика принимала слова мужчины, даже если не знала никаких магических законов, просто верила. Вторая — отказывалась прощать. Он слишком много приобрёл, познакомившись с Гарри, и много испытал боли, задаваясь сотни раз одним вопросом, который всегда боялся произнести вслух: «Почему он не заберёт меня отсюда?». Отвернувшись и вытерев рукавом повлажневшие глаза, слишком много проявил за короткое время слабости, Том начал собирать вещи. — Иди. Я буду готов через пару минут. — Я вернусь. Направляясь в кабинет директрисы, Гарри на ходу доставал давно заполненную кипу документов. Он чувствовал, что когда-нибудь они пригодятся. Пусть не был уверен, что действительно заберёт Тома, руки и ноги были надёжно связаны, всё равно таскал с собой. Сегодня случилось настоящее чудо. Крупицы подозрения сложились в целостную, желанную картину. Его мальчик в самом деле маг. Ничего больше не мешало забрать малыша к себе и позаботиться должным образом. Том заслуживал обрести человека, который сможет направить его и полюбить. Просто потому, что он есть. Документы приземлились на стол ошарашенной женщины. — Я забираю Тома Реддла.