Друг. Наставник. Профессор. Возлюбленный.

Опасно для того, у кого жёсткий синдром отличника и он не прощает себе ошибок, ни серьёзных, ни уж тем более глупых, постоянно отвлекаться, находясь в тяжёлых мыслях. Первый день. Второй. Третий! Том не мог сосредоточиться и себя же готов был загрызть. Серьёзных причин для беспокойства нет, но он упорно не переставал думать о возможных проблемах в отношениях с профессором Поттером. И о его чувствах. Не делился с тем, как переваривает произошедшее между ними. Гарри не отдалялся, но и ближе не становился. Взвешенное состояние без единой подвижки действовало на нервы, мешая сосредоточиться на уроках. В том числе на уроке зелий. Едва успев добавить позвоночник рыбы-льва, Том услышал громкий хлопок с треском, а после содержимое котла полилось на стол и пол. Зелье выбило днище. Рябиновый отвар, который они варили, всегда был достаточно огнеопасен, но заставить его взорваться, пробивая дно, нужно постараться. — Реддл! Глазам не верю! — воскликнул профессор Поттер, подлетая к его столу и немедленно устраняя поражения мебели. Шокированный происходящим, Том очнулся только после крика профессора, но исправлять свою ошибку и убирать последствия было поздно — зелье пропало и его остатки Поттер устранил. Весь класс затих, с любопытством взирая на происходящее. Каждому было известно, что слизеринец Реддл не допускает ошибок, тем более на любимом предмете. Так что должно было случиться, чтобы тот испортил зелье?  — Прошу прощения, профессор, — Том прикрыл глаза рукой и нарочно причинил себе боль, вцепившись пальцами в волосы, — впредь такого больше не повторится. — Останешься после урока! Профессор отставил в сторону приличие — грубовато взял его за руки, осматривая на наличие повреждений. К облегчению, таковых не оказалось, и тогда он отпустил. — Видели, что может произойти, если не соблюдать концентрацию? Не отвлекаться! Макнейр! Тебя особенно касается. Поттер настолько строго смотрел на учеников, что никто не посмел ему перечить. Все вернулись к работе, периодически, особенно любопытные, кидая взгляд на Реддла. Сложно поверить, что отличник способен так крупно облажаться. Он не избежит плохой оценки. Невозможно приготовить зелье заново, когда остаётся двадцать минут до окончания урока. И всё же Том попытался. Так было проще собраться и заставить себя не думать о произошедшем. Ещё надумается.

***

Класс потихоньку начал пустеть. А когда последние студенты ушли, прикрыв за собой дверь, Том подошёл к преподавательскому столу. Один пасс палочкой, чтобы закрыть дверь и заглушить звук, и Поттер дал себе волю: — Какого чёрта, Том?! Объясни мне! Тебя как подменили! Что происходит? Я тебя травмировал? Или ты сам начал в облаках витать? — Нет, — парень говорил тихо, с сожалением, и не поднимал взгляд на мужчину. Стыдно было смотреть на него после случившегося, — всё в порядке. — Тогда какого хрена?! От громкого крика Том невольно вздрогнул. Можно по пальцам пересчитать случай, когда на него повышал голос Гарри. Руки сжались в кулаки от злобы на самого себя. В самом деле «какого хрена»? Почему он позволял себе так долго насиловать мозг вместо того, чтобы учиться? Экзамены дышат в спину. — Я позволил себе отвлечься на очень долгое время. Простите, сэр. — Будь твой декан чуть более внимательным, среагировали бы быстрее, но поскольку Малфой — чёртов остолоп, разбираться придётся мне, — сквозь зубы рыкнул мужчина. Ко времени экзаменов, ученики часто начинали выдыхаться, не имея сил преодолевать дистанцию, которая станет лишь сложнее перед самым финишем. Гарри допускал, что такое могло произойти и с Томом, и был готов помочь. Но то, что парень ловил ворон по неизвестным причинам — другая история. — Рассказывай, — мужчина сбавил тон после тяжёлого выдоха, — какая муха тебя укусила? Попробуем разобраться вместе. Отмалчиваться не советую. Только так тебя можно будет реабилитировать. Без посторонней помощи не обойтись. Да и выбора особо не оставляли. Том не уйдёт из класса зельеварения, не выложив свои мысли и переживания. Не спрашивая разрешения, он присел на стул, стоящий напротив преподавательского стола. — Мне нет покоя из-за наших отношений. Я начинаю сомневаться. — В чём именно? — внимательно посмотрел на него мужчина, будто ища ответ в его глазах. — В том, что вы… ты, — исправился Том и набрался мужества посмотреть на Гарри, — будешь воспринимать меня, как партнёра. Мы будто топчемся на одном месте. Для меня это ещё хуже, чем если бы наши отношения ухудшились по какой-то причине. — Ты слишком быстро ждёшь результатов. Тем более, что недавний… кхм… эпизод показал, что нам обоим ещё далеко. Я не слишком готов морально, это правда. А ты не готов физически. Здесь нельзя по щелчку всё изменить. Гарри признавал, что дело не только в Томе. Он и сам не мог просто взять и посмотреть на воспитанника под другим углом, как бы морально себя не готовил. — Я воспитывал тебя годами, а значит и мои чувства держатся годами. Тебе это будет сложно, но всё-таки. Имей терпение. Всё верно. Гарри говорил правильные вещи. Том ведь и сам обещал не спешить и дать время. А вместо этого… — Прости. Я в самом деле нетерпелив. — Да. Я рад, что ты признаёшь это. Тем более, что сейчас оно вылезает тебе боком. Запороть зелье, чтобы оно не выкипело, не вспыхнуло, а выбило днище… Если я расскажу об этом случае на курсах повышения квалификации, ни один коллега мне не поверит, — теперь Гарри не ругал, а скорее иронизировал, — да ещё то, что такое сотворил отличник… Я не говорю, что ты не имеешь права на ошибку, никто не идеален, но вот так. В общем, придёшь после уроков и всё переделаешь. — Тебе не следовало напоминать, — Том помрачнел и едва не заскрипел зубами от вспыхнувшей злости, — я знаю, что совершил непростительную глупость. Исправлю её немедля. Через час занятия подойдут к концу. Я приду. — Том, — мужчина строго посмотрел на воспитанника, — держи эмоции под контролем. Сейчас они тебе не нужны. Обязательно дашь им волю, но когда на то будет время. А теперь иди на последнее занятие. Гарри быстро удавалось перенести вектор с разрушения на что-то продуктивное. Том поймал себя на мысли, что зря сомневался. Он с детства знает, что если опекун что-то делает, значит чётко известно что. Есть продуманный план. Ему стоит довериться. В конце концов, каким бы отличником Том ни был — без жизненного опыта далеко не уйдёшь.

***

В другом мире — другие правила и порядки. С тех самых пор, как Гарри забрал Тома из приюта и показал магический мир, мальчик не знал покоя. Он исследовал всё новое по мере своих сил, удивлялся и не переставал восхищаться новым возможностям. Не обходилось и без мудрых наставлений от Гарри. Мужчина, ставший мальчику опекуном, не давал утонуть в вихре получаемых знаний, и со временем Том понял и окончательно принял его тайну (их тайну), которая связывала по рукам и ногам. Если бы его забрали в магический мир раньше, толком не зная, пробудится ли магия, его съела бы зависть. Была лишь одна вещь, где Гарри позволил себе немного магии — подарки. Они никогда не позволяли другим людям себя касаться. Приютские дети по первости всегда пытались отобрать у Тома новый подарок. Им даже удавалось. Но предмет немедленно бил их током, вынуждая выбросить из рук. Но очень вероятно, была бы ситуация, где магия Тома вышла бы из-под контроля и наказала обидчиков и всяких вредителей. Забирать вещи, которые находятся в приюте — одно. Но забирать вещи, подаренные Гарри, единственным человеком, которого мальчик впустил в своё сердце — другое. К слову, о неконтролируемой магии. Шёл тот самый период, когда она особенно сильно бушевала внутри юного волшебника и проявляла себя в нестабильном для ребёнка состоянии. Том привык, что вещи вокруг него рискуют быть переломанными, либо улетают в невообразимое место. Но сейчас его съедал настоящий страх. Именно магия становилась виновницей того, что усыновители отдавали его обратно. Гарри забрал его как раз по причине наличия магии… но память не могла изгнать прошлые примеры, держа Тома в напряжении и страхе. Вдруг Гарри сдаст его обратно в приют и больше никогда не навестит, если он уничтожит важные ему вещи в доме?.. — … чёрт с ней, с этой статуэткой. Даже чинить не буду, просто выброшу. Она никогда мне не нравилась, — успокаивал Гарри, ободряюще гладя по голове, когда после очередного кошмарного сна Том навёл своей магией переполох в комнате, — за ковёр обидно, ну да ладно, сгорел так сгорел. Мир на нём клином не сошёлся. Не расстраивайся. Мальчик молча сидел, с трудом сдерживая злые слёзы, и до боли сильно сжимал в руках одеяло. От слов Гарри легче не становилось, как и от его ласковых прикосновений. Наоборот, подозрения и страх быть однажды брошенным лишь усиливался. Если он не научится сдерживаться… — Может, дать тебе попить успокоительных, пока привыкаешь? — осторожно предложил мужчина, аккуратно прижав к себе мальчика, чтобы дать чувство защищённости. — Не той химической дряни, которая в любой аптечке годами валяется, а специально для тебя, без лишней дребедени. — Хорошо, — выдавил из себя Том, шмыгнув носом. Объятья — не просто прикосновения. В них, как в защитном коконе. Тепло, приятно. Но сам он побоялся как-то прикасаться. Вдруг ещё что сделает. — Ты точно не злишься? Не будешь отчитывать меня утром? — Точно не злюсь. И не буду тебя отчитывать, — пообещал Гарри, коротко поцеловав в макушку, — пойдём на кухню, попьём чая. Ты согреешься, а домовик пока приберёт здесь. — Нет, — от нежелания терять защиту, Том невольно вцепился в ночную рубаху мужчины, — не надо. Можно мы вот так посидим? Хотя бы чуть-чуть… На секунду Гарри растерялся от такого порыва. Мальчик хотел ласки, которой катастрофически не хватало, особенно в детстве, когда тактильный контакт особенно важен. И отказывать мужчина даже не подумал. — Хорошо, давай. Сколько тебе нужно, столько и посидим, не переживай. Я никуда не убегу. Можешь расслабиться. Вдохни поглубже и медленно выдохни. Дыхательные упражнения не обязательны, ведь у Тома не было приступа, и всё-таки он послушно выполнял то, что советовал Гарри. Уже не так страшно было держаться за него. Напряжение сглаживалось и уходило под волнами спокойствия и тепла. — Гарри? — подал тихий голос, чувствуя, как медленно подступает сон, и глаза против воли начинали закрываться. — А ты можешь остаться? — Могу, — ответил тот, устраиваясь рядом и почти укладывая мальчика себе на грудь. И хотя Том старше, чем те дети, которым требуется личное присутствие, Гарри не стал возражать, хорошо понимая истоки просьбы. Мальчику требовалось время и много контакта, чтобы вытеснить холод приюта, чудом не заморозивший нежную детскую душу. — Спасибо, — едва слышно пробормотал, лицо скрыв на груди мужчины, — доброй ночи, Гарри. — И тебе, Том. Ещё один короткий поцелуй в макушку словно окончательно сомкнул веки мальчика, позволяя ему заснуть приятным сном, в котором нет места ни одному кошмару. Рядом со взрослым человеком, готовым о нём позаботиться, никто не посмеет навредить.