not good enough for truth in cliche

— Совсем долбоёб? Чонвон недовольно хмурит брови, опираясь рукой на косяк входной двери. Сонхун нервно-пьяно икает в ответ, прежде чем медленно сползти по противоположному и привалиться виском к холодной поверхности. Его шатает так сильно, что на ногах стоять вообще невозможно, значит, лучшим решением будет присесть на любую горизонтальную поверхность — та оказывается порогом чонвоновской квартиры. Чонвон тут же подхватывается, присаживаясь перед старшим на корточки и приподнимая его лицо пальцами за подбородок. — Сказал же, хён, прежде чем совершать что-то глупое — приведи себя в порядок. — Я в полном, — Сонхун надрывно вздыхает посреди предложения и на секунду прикрывает глаза, — порядке. Подумаешь, выпил немножко. — Или десять раз по немножко. — цокает Ян. Сонхун тянет руки вперёд, намекая, что ноги порядком занемели в таком неудобном положении и требуется помощь, чтобы подняться, а Чонвон незамедлительно подхватывает его под руки и тянет вверх. Ян никогда не задумывался над тем, что, задружив с Сонхуном, подписывает себе приговор на разруливание подобных ситуаций собственными силами — это казалось само собой разумеющимся, но Пак никогда не позволял таким ситуациям случаться. Именно поэтому Чонвон оказывается обезоруженным внезапностью — тогда и включается автопилот, который, без сомнений, знает, что нужно делать. Чонвон не перестаёт причитать под нос, пока почти на себе тащит Сонхуна до собственной кровати. Усмехается тому, насколько вовремя это всё произошло, ведь именно сегодня у него были планы — родители уехали с ночёвкой к друзьям, оставив Яну квартиру в распоряжение — но в эти самые планы не входил пьяный Пак Сонхун. Чонвон облегчённо выдыхает, когда опускает старшего на кровать и выпрямляется — уставшая поясница настойчиво здоровается со своим хозяином не особо приятным ноющим чувством. — Спать. — бескомпромиссно заявляет Чонвон, стягивая с Сонхуна обувь. — Не хочу я спать, — бубнит Пак, но дёргает ногами, чтобы помочь избавиться от кроссовок, а затем подтягивает ноги к себе и комочится на чужой кровати. — Что ты со мной как с маленьким? — Ты сейчас такой и есть, — продолжает хмуриться Ян; стоило попытаться снять со старшего куртку по пути до кровати, но Чонвон не ищет лёгких путей, кое-как стягивая её только сейчас. — Спать, говорю. Сейчас воды принесу. Чонвон совсем не суетится: относит верхнюю одежду в коридор, с кухни несёт стакан воды и из ванной достаёт небольшой таз — в таком состоянии будет чудом, если он не понадобится. Всё необходимое вместе с таблеткой обезболивающего складируется у прикроватной тумбочки и только тогда Чонвон расслабленно выдыхает — Сонхун отрубается почти сразу же, так и не сумев доползти по кровати до ближайшей подушки. Поза морской звезды — самая удобная. Чонвон тихо смеётся, успокаивающе гладит Сонхуна по ноге — Пак этого, конечно, не почувствует — и оставляет старшего совсем немного приходить в себя, тихо посапывая. У самого дел невпроворот, ведь собственные планы должны осуществиться с минуты на минуту. И они осуществляются с новым звонком в дверь. Сону разве что не висит на звонке, надавливая на кнопку как можно больше раз. Чонвон предпочёл бы оглохнуть от чужой настойчивости, но за всё время, что знает Кима, уже привык. Встречает тёплой улыбкой — пришёл, наконец-то. — Пришёл, наконец-то, — Ян втягивает Сону в квартиру, быстро закрывая за ним дверь и тут же обнимает — Ким холодный с улицы, но Чонвону плевать на это. — Что, прямо ждал меня? — Сону обнимает в ответ, но быстро отстраняется, чтобы снять куртку и разуться. В чонвоновские руки тут же вкладывается небольшой пакет с бутылкой. — У меня тут цирковое представление, — Чонвон внаглую игнорирует игривый вопрос и опускает пакет на пол; вытягивает руки, чтобы принять чужую верхнюю одежду. — Пак Сонхун решил заделаться в алкоголики. — Прикалываешься? — охает Сону, замирая с ботинком в руке. — Ни капли. Сам увидишь. Сону не сдерживает смешка, когда через несколько мгновений действительно видит спящего на чонвоновской кровати Сонхуна, пока сам Чонвон жмёт плечами — он не мог бросить своего друга в таком состоянии, тем более на пороге собственной квартиры. — Ладно, не беда, — машет рукой Сону и тут же складывает обе на груди. — Всё равно скоро сами такими же будем. А он, может, проспится и присоединится к нам. Чонвон согласно кивает — хоть и с девяностопроцентной вероятностью Сонхуну захочется поговорить по душам, когда он проснётся, существует также десятипроцентная вероятность того, что он действительно захочет присоединиться к скромным домашним посиделкам. Чонвон делает ставку на второй вариант, но не озвучивает — в такие моменты влияние Сону на него слишком велико. Сонхун просыпается через несколько часов. Кружится голова и хочется пить, виски сдавливает тупой болью и отделаться от неё вряд ли получится ближайший час. Он садится на кровати и осматривается — почти сразу узнаёт чонвоновскую комнату, но совершенно не помнит, как здесь оказался. Отцовская бутылка алкоголя в красивом шкафчике с прозрачными дверьми казалась спасительной в момент помутнения разума несколько часов назад, да и вряд ли отец заметил бы пропажу в размере трёх стаканов горькой жидкости. Сонхун надеется на это. О том, как разгребать последствия, Пак не думал тогда — не думает и сейчас, откидываясь обратно. Нужно позвать Чонвона и всё ему рассказать. Но Сонхун продолжает лежать и упорно терпеть головную боль — это кажется самым лучшим решением возникшей проблемы. На телефоне, к счастью, ни одного пропущенного — никто не ищет Сонхуна с собаками, как обычно бывает — у него есть небольшая фора, чтобы оклематься. Силы находятся примерно через полчаса бесполезного рассматривания потолка чужой комнаты — это становится каким-то не самым любимым, но привычным занятием. Запив любезно принесённое обезболивающее стаканом воды, Сонхун храбрится и встаёт с кровати как раз в тот момент, как слышит смех из гостиной. Этот голос не принадлежит Чонвону, но вполне ему знаком и, чтобы подтвердить свою теорию, Пак, еле переставляя ноги, плетётся на звук. — Оно живое! — вскрикивает Сону; самым первым заметив присутствие третьего человека на пороге комнаты, Ким наиграно хватается за сердце в своей самой привычной манере. Сонхун с Сону знаком через десятые руки — через чонвоновские в частности, но на любые чужие действия реагирует так, будто знает его всю свою жизнь. Иногда проигнорировать оказывается лучшим вариантом, иногда — вступить в перепалку и по возможности выйти из неё победителем, и очень редко — спокойно принять и согласиться. В данном конкретном случае Сонхун выбирает последнее и с трёх метров попадает точно в яблочко, потому что Сону не оскорбляет — лишь искренне потешается. — Хён! — Чонвон оборачивается следом, обеспокоенно осматривая старшего с головы до ног. — Ты как? — Как мертвец, — хрипит Сонхун, проходя в гостиную и усаживаясь рядом с друзьями прямо на пол. — Что тут у вас? — Много интересного, — отвечает Сону, по-хозяйски подливая себе в стакан приторного мартини; звук шумного глотка разносится по комнате, чуть ли не отскакивая от стен и ударяя болеющему Сонхуну прямо в голову. — Пить будешь? Сонхун медлит с ответом пару лишних секунд, а потом с готовностью кивает — его совсем не беспокоит тот факт, что он едва протрезвел и чувствует себя чуть лучше, чем просто хуёво. Хочется напиться снова и не думать о жужжащих в голове мыслях. Чонвон вопросительно приподнимает бровь, пока Сону ради такого дела встаёт и самостоятельно уносится на кухню в поисках ещё одного стакана. — А может, лучше ещё поспать? — осторожно пробует Ян, опуская руку на сонхуновскую коленку. — Кстати, не хочешь рассказать, что случилось? Пропал на несколько дней вообще отовсюду, в универе тебя тоже не было видно, а потом заявляешься ко мне в таком виде. — Проще себе голову отрубить, чем снова вспоминать все эти ебучие сны, которые портят мне жизнь, — морщится Сонхун. — Всё становится только хуже. — Даже сейчас? — Сейчас мне снились ряды бутылок с бухлом и, я думаю, этот сон вещий. Чонвон не сдерживается и тихо смеётся; он укладывается головой к Сонхуну на колени и смотрит на него снизу вверх. Сонхун отводит взгляд — ему неловко, что всё это происходит, но Чонвон, кажется, совсем не прочь помочь, чем может. Сам же Пак ощущает себя тяжёлым чемоданом без ручки, который Яну приходится тащить в собственных руках, и за это хочется искренне извиниться. И получить в ответ негодующее цоканье и щелбан, потому что Ян Чонвон терпеть не может, когда извиняются за такие вещи. Сону возвращается быстро и ловкими движениями разливает сладкий алкоголь — обновляет себе и Чонвону, а Паку разбавляет с газировкой и клянётся, что это очень вкусно. Сонхун не доверяет кимовскому вкусу, но всё же пробует — сдержанное пойдёт принимается Сону как лучший комплимент, и с довольной улыбкой он отставляет бутылку подальше, чтобы не задеть ненароком. — Далее в нашей программе развлечений — общение со вселенной, — важно заявляет Сону. — Спиритическую доску притащил? — усмехается Чонвон, переворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть ещё одного своего друга. — Это для призраков, а не вселенной, — фыркает Ким, выкладывая на свободное пространство на полу колоду карт. — Таро. — Не-е-ет, — удивлённо тянет Ян, — ты не сделаешь этого. — Я уже, дорогой мой, — улыбается Сону; взгляд скользит по задумавшемуся Сонхуну, который, кажется, немного выпадает уже после первого маленького глотка из стакана. — Эта колода настолько болтливая, что даст ответы на любые ваши вопросы. И когда я говорю любые — я реально имею это в виду. — А мне интересно, — вдруг подаёт голос Сонхун; Чонвон от удивления принимает сидячее положение. — Хён, это же… — Опасно? Глупости, — перебивает Сону. — Это интересно и совершенно безопасно. Кто первый? — Давай я. Лисий прищур чужих глаз не сулит ничего хорошего, но Сонхун уверен в своём интересе — никакие чонвоновские наставления не смогут остановить его; не теперь уж точно. Он внимательно следит за тем, как Сону перемешивает колоду, краем глаза замечает обеспокоенность Чонвона, но мысленно машет на это рукой — они же не собираются призывать Пиковую Даму или что-то в этом роде, так что Сону действительно прав; это всё — только ради развлечения. Для Сонхуна — лишь отчасти. — Вы бесстрашные, — подытоживает Чонвон, прячась за своим стаканом. — Но, так уж и быть, я в деле. Если помрём — то все вместе. — Трусишка, — хихикает Сону, вытягивая руки с разложенной веером колодой к Сонхуну. — Задавай свой вопрос и тяни любые три карты. — Хреновая из тебя гадалка, хён, — тут же встревает Ян с тихим смешком. — Разве нужно не мешать колоду с вопросом в голове или произнося его вслух? — Есть разные техники, попробуем пока эту. Сонхун медлит, рассматривая красивую рубашку карт. И хочется, и колется, но выпрыгивать из скоростного поезда на полном ходу уже поздно и не получится — кубарем прокатиться по траве, если повезёт, но в сонхуновском случае, скорее, прочесать носом начинающий подмерзать асфальт и переломать все кости. Пак прислушивается к словам Чонвона и проговаривает очевидный вопрос про себя — красивые пальцы тянут карты одну за другой и складывают к ногам Сону, всё так же рубашкой кверху. — Предупреждаю, — Сону собирает остальные карты и откладывает в сторону, следом накрывая ладонями вытянутые Сонхуном. — Я не профи, я только учусь, а учитывая, что вопроса я не слышал, не удивляйтесь, если с первого раза будет полная ерунда. — И ты говоришь об этом только сейчас, — смеётся Чонвон, усаживаясь удобнее, — жулик. — Эй, я бы попросил. — Так что там, Сону? — нарушает словесную перепалку Сонхун, в ожидании пряча руки под собственные бёдра. Сону методично медленно переворачивает карты и раскладывает в том порядке, в котором они были вытащены. На секунду его взгляд мрачнеет — оглядывает уголки каждой карты и всматривается в рисунок, пытаясь разгадать посыл вселенной, скрытый в картинках. Сонхун не моргая наблюдает за чужими руками; по телу пробегается дрожь предвкушения и приходится передёрнуть плечами — если эта штука и вправду сработает, то будет очень стрёмно. Чонвон делает ещё один маленький глоток из своего стакана. — Первая карта — это прошлое, предшествующее ситуации. Карта положительного значения, — задумчиво тянет Сону, разглядывая небольшие завитушки в самом углу карты — выбирать стандартный рисунок при покупке душа не лежала. — Значит, всё было хорошо, буквально ли не идеально. Вторая карта — настоящее. Карта негативного значения, но в зависимости от ситуации, её можно трактовать по-разному. — Проще говоря — ни туда ни сюда, — умничает Чонвон. — Может, за меня прочитаешь всё? — Сону злится, но глубоко вдыхает и выдыхает, чтобы быстро вернуться на нужную волну. — Не мешай. Третья карта — будущее. Судя по рисунку и значению, тебе придётся приложить немало сил, чтобы справиться с чем-то, и в таком случае, результат ситуации будет положительным. Но, в целом, прогноз достаточно оптимистичный. Сону отрывается от карт и поднимает взгляд на старшего — Сонхун внимательно слушает и, кажется, делает какие-то пометки в своей голове. Глупо относиться к этому настолько серьёзно, но Сонхун видит, как всё сходится, а ведь Сону даже не знает вопроса, который был задан. Просто одно к одному. Он немного нервно прикусывает нижнюю губу, в самом потайном уголке души наивно полагая, что если он постарается выйти с Чонсоном на связь, то они хотя бы будут дружить нормально, но этот маленький лучик света в тёмном царстве сонхуновской души быстро гаснет, когда до ушей доносится голос Чонвона. — Размечтался, хён, — Ян легко толкает Пака в плечо, выводя из задумчивости. — Я знаю, о чём ты спросил. Даже не мечтай. — Я такой очевидный? — хмурится Сонхун, переводя взгляд на младшего. — Ещё какой. — Не знаю, что у вас там за приколы локальные, но так или иначе, с Сонхуном всё и, судя по его выражению лица, я попал точно в цель, — встревает Сону, убирая карты обратно в колоду и принимаясь вновь её перемешивать. — Чонвон, опробовать не желаешь? — Если попадёшь и у меня, то я поверю в Бога, — Чонвон двигается ближе к Сону, а к Сонхуну двигает ближе его же стакан для успокоения нервов. Пока Чонвон тянет карты, Сонхун залпом допивает остаток алкоголя и нервно облизывает губы. Не бывает же таких совпадений, да? Это полная ерунда, это не должно всё работать. Он запрокидывает голову, утыкаясь взглядом в потолок, будто там можно прочитать ответы на все свои вопросы, и хмурится. Наверное, Чонвон прав — не стоит придавать этому столько значения. Но дозвониться до Чонсона теперь хочется ещё больше — за последние несколько дней с того ужасного сна, Паку так и не удалось этого сделать, а сам Чонсон уже не должен появляться в университете. Пак пропускает мимо ушей все восклицания Чонвона по поводу вытянутых карт и объяснения Сону — тихо извинившись, Сонхун поднимается на ноги и неторопливо шагает на кухню. Хочется высунуться в окно и вдохнуть холодный воздух, немного отрезвиться — от одного стакана поверх обезболивающего и предыдущей порции алкоголя сознание мутнится сильнее, чем обычно. Сонхун ощутимо пошатывается — вовремя хватается за стену, чтобы не упасть, но упрямо продолжает идти. На кухне в полной темноте гудит холодильник, а за едва приоткрытым окном слабо шумит почти засыпающий город. Сонхуну хочется закурить. Гадкую горькую сигарету без якобы вкусной кнопки, которую тянет к своим губам Чонсон время от времени. Может, всё произошедшее и было знаком поменять свою жизнь — Сонхун не уверен, что это правильное решение, но на дорогу саморазрушения тянет с неимоверной силой и отказываться не особо хочется. Он опирается руками на подоконник, невольно вспоминая тот ужасный сон, в котором Чонсон у него на глазах выпрыгнул из окна, но страха больше не ощущает. Желания спрыгнуть также не наблюдается. — Хён, — тихо зовёт Чонвон, едва слышно заходя на кухню, — ты в порядке? — Я? А, да, — заторможено кивает Сонхун, но отворачиваться от окна не спешит — вечерние огни большого города непривычно слепят и тянут к себе, словно мотылька; Сонхун бы с удовольствием прогулялся сейчас. — Извини, хотел немного обдумать услышанное и не мешать вам. — Этот жулик оказался прав в своих предсказаниях, возмутительно! — Чонвон виснет на старшем со спины, приобнимая, и утыкается носом в плечо. — Всё равно не верю, это просто совпадение. — И ты оставил его с этими картами наедине? А вдруг он приворот на тебя сейчас сделает? — Сонхун смеётся и наконец разворачивается. — Он попросил принести льда, пока читает другие значения, так что, не сделает. Пак смотрит в чонвоновские глаза и задумывается — что, если бы он не стал встречаться с Чонсоном тогда, а жил бы так, как и раньше? Возможно, Чонсон предложил бы встречаться Чонвону и это было бы лучшим решением за всю его жизнь. И хотя Сонхун ненавидит, когда решают за него и сам не любит решать за других, он думает, что для Чонсона это и правда могло быть самым лучшим исходом знакомства. Чонсон просто выбрал не того человека и Сонхун сейчас должен сделать всё, чтобы после принятия своего решения Чонсон остался счастлив. — Сонхун, — Чонвон щёлкает пальцами перед сонхуновским лицом с едва заметной усмешкой, — ты такой пьяный, у тебя на морде это написано. Давай лучше спать ляжешь? — Я не… — Сонхун мнётся, заметно моргает несколько раз и трясёт головой, — нет, я в порядке. Просто задумался. Чонвон опускает руки, наконец выпуская Сонхуна из своего захвата, но в следующее мгновение оказывается сам в почти объятиях: Сонхун, ведомый необъяснимым порывом, накрывает чонвоновские щёки ладонями, а губы — своими. Вероятность того, что Сонхун просто шутит, с каждой секундой всё больше приравнивается к нулю, а у Чонвона под чужими пальцами невыносимо краснеют щёки. Он отвечает на поцелуй, но больше от удивления и самую долю секунды, даже не касаясь чужих губ языком, а потом первым отстраняется и толкает Пака от себя на несколько шагов. — Хён! Совсем сдурел? — Чонвон растерянно облизывает губы и сам отшатывается на шаг назад, пока Сонхун весьма удачно влетает пятой точкой в подоконник. — Я тебе не Чонсон, чтобы такие вещи без предупреждения вытворять! Какой же сказочный долбоёб, боже мой. Чонвоновский голос превышает допустимый показатель громкости и, Сонхун уверен, Сону уже летит сюда, чтобы поглядеть на зрелище своими глазами. Кончик языка невольно проходится по собственным губам, запоминая сладковатый привкус, а глаза виновато смотрят в сторону лучшего друга. Сонхун правда не хотел, он даже не понял, что на него нашло, но если начать оправдываться, то вся ситуация будет выглядеть точь-в-точь как эпизод очередной мыльной драмы для домохозяек. Приходится от позора закрыть лицо руками. — Извини, — тихо бормочет он в собственные ладони, потому что слышит, что Чонвон не уходит, а всё так же неловко топчется на месте. — Мне просто стало интересно и я пьяный. Не смог себя проконтролировать. Чонвон тяжело вздыхает; чуть временит, но всё же аккуратно подходит к Сонхуну и опускает руку на его плечо. Ситуация полностью выходит из-под контроля — алкоголь даже в малых количествах бьёт по мозгу, заставляя совершать странные вещи, но Чонвону искренне хочется Сонхуну помочь. Даже если придётся поступиться собственной гордостью и неприкосновенностью. — Слушай, я понимаю, что тебе тяжело после расставания, — пальцы осторожно поглаживают по ткани кофты, заставляя отнять ладони от лица и всё так же виновато посмотреть снизу вверх. — Правда понимаю. Но это не повод вот так кидаться в омут с головой. И, кстати, ты всегда мог просто спросить, можно ли. Сонхун замирает, боясь даже вдохнуть. Чонвон ему сейчас в чувствах признался или показалось? Нетрезвый мозг отказывается обрабатывать информацию под поданным углом и упрямо разворачивает реальность, для начала, на девяносто градусов. Сонхун искренне не понимает. Читая чужую растерянность во взгляде, Чонвон машет руками и спешит оправдаться. — В плане, мы же с тобой братаны невъебаться какие! Давно друг друга знаем, по пьяни разок можно, почему нет? Но для начала надо спросить, вообще-то. А если я уже занят? Тогда даже по пьяни нельзя. Сонхун продолжает тупо моргать, выслушивая чонвоновские оправдания. Смутно они походят на реальное положение вещей, но Ян редко лукавит, когда дело касается чувств — в этом плане, он такой же прямолинейный, как и Чонсон. Ещё одна причина в копилку почему Чонсон должен был встречаться с Чонвоном, а не с Сонхуном. Или, может, самому Сонхуну стоило предложить встречаться Чонвону? — У меня такое чувство, что я сейчас разговариваю с совершенно другим Ян Чонвоном, — всё, на что хватает Сонхуна в данный момент. — Конечно, ты ведь разговариваешь с пьяным Ян Чонвоном. Чонвон наклоняется, оказываясь теперь на одном уровне с лицом Сонхуна и задумчиво кусает губы. В глазах Пака вряд ли найдётся ответ на вопрос, нужно ли повторять неудачную и неловкую ситуацию, но Чонвон всё же пытается. Сонхун смотрит в ответ, но ближе не двигается — губ касается чужое тёплое дыхание, но не сами губы, и этого Сонхуну вполне достаточно, чтобы протрезветь сознанием и чуть податься назад. Ошибка на ошибке, Пак Сонхун, совсем жить надоело? — Да вы, ребята, совсем охуели, — кривит губы Сону, зависая в дверном проёме и опираясь рукой на косяк — представление, открывающееся его взору, не то чтобы шокирующее, а, скорее, просто неожиданное. — Настолько напились? — Хён, это совсем не то, о чём ты подумал, — Чонвон медленно разворачивается, потому что понимает, что будь он чуть резче — и свалится к Паку в руки. Который, ещё и не факт, что поймает. — Вообще не то. Мы просто ищем способы привести Сонхуна в чувство после твоего потрясающего расклада. — Главный признак того, что Ян Чонвон пьяный — Ян Чонвон начинает пиздеть с три короба и осыпать комплиментами. У Сону на лице написано, как ситуация его неприятно удивляет — он мог подумать об этих двоих всё что угодно, прекрасно зная характер конкретно одного, а второго поверхностно по рассказам, но истину находит буквально по щелчку пальцев. Чонвон костьми ляжет, но вытащит Сонхуна из любой жопы, и это та самая дружба, о которой только можно мечтать — проблема лишь в том, что такое Чонвон готов сделать, кажется, только ради Сонхуна. И надеяться, в общем-то, не на что. — Мне пофигу, что у вас тут происходит, — наконец сдаётся Сону — выяснять что-либо прямо сейчас будет иметь самый бесполезный результат, и он знакомо машет на это рукой. — Надо постелить где-нибудь, я хочу уже лечь. Ким разворачивается и неторопливо уходит в сторону гостиной, не дожидаясь ответа — он прекрасно осознаёт, что Чонвон сейчас всё бросит и полетит за ним следом, а растерянный Сонхун останется один на один со своими мыслями о произошедшем. Сону вовсе не сволочь — он тоже хочет своеобразно помочь Сонхуну, но свою жизнь наладить хочется прежде всего. — Хён-хён, подожди! — Чонвон и правда бросается за Сону, но прежде тормозит на секунду, оборачиваясь к Паку. — Сонхун, я сейчас там всё улажу и мы с тобой договорим, хорошо? А до Сонхуна весьма внезапно во всей этой суете, наконец, доходит. — Вы с Сону встречаетесь? Чонвон растерянно моргает. — Мы? Нет, что за глупости, — качает головой и фыркает, словно бы Пак спросил у него несусветную ерунду. Сам Сонхун, неожиданно для себя, усаживается удобнее на подоконнике, собираясь посидеть здесь ещё немного. — А может, стоило бы? Чонвон проглатывает готовый ответ — из гостиной слышен грохот тяжёлых дверей шкафа для одежды, а затем голос Сону, спрашивающий, где достать постельное бельё. Ян бы задержался, чтобы промыть Сонхуну ещё раз мозги, но бросает колкое несёшь бред какой-то и чуть ли не бегом ретируется с кухни. Сонхун усмехается, кажется, трезвея ещё на несколько делений по шкале — ему просто везёт, что Чонвон такой понимающий. Но Сонхун просто не знает о том, что спросив у карт будем ли мы с Сону когда-нибудь встречаться, Чонвон получил все положительные ответы из всех возможных и невозможных.