Какой?

Германия обеспокоенно посмотрел на русского, что мелькнул в главном здании. Парень выглядел усталым, но что больше всего бросилось немцу в глаза, это перебинтованная правая рука, подвязанная в согнутом положении и обездвиженная. Ко всему этому, на лице было два пластыря, на правой щеке и на губе. У немца внутри похолодело, неужели это Союз с ним сделал? Настолько разозлился от разговора про Рейха, что избил собственного сына? — Россия! — тут же окликнул парня Республика, холодно рассматривая его состояние, продумывая, как будет уничтожать Союза за то, что тот сделал. Федерация удивлённо взглянул на него и аккуратно прошел сквозь ураган работников офиса. — Что это? — серьёзно посмотрел на удивлённого парня блонлин. — Ну это… — немного растерялся русский, посмотрев в пол. — Что случилось? — оба обернулись на холодный и в тоже время обеспокоенный голос. Германия ликовал внутри, в то время как Федерация смутился ещё больше, сделав шаг назад. Америка ожидающе осматривал его. Было странно видеть, как он внезапно заговорил с русским, но Республика был уверен, что это первый шаг, который нужен. США никогда бы не оставил блондина в беде, поэтому несмотря на свою гордость и обиду переступил в душе тот день, забыв о нем, как о чём-то неважном, увидев увечья на теле друга. — Это… — начал было Россия, как немец перебил его. — Это Союз сделал с тобой? — с упором спросил Республика. — Союз сделал что…? — ошарашенно уставился на парня американец, глаза его потемнели от гнева. Россия смотрел на своих друзей глупыми глазами ребенка, который в шесть лет потерял маму в магазине. — Россия, что вчера случилось? — продолжал немец. — Что вы двое опять натворили? — серьёзно оглядел парней Штаты. — Мы лишь хотели знать правду. — разозлился сам на себя Германия. Он не должен был подвергать Федерацию такое опасности. Догадывался же, что СССР не содержится и выльется это все в избиение. Чувство вины поглотило его грудную клетку. — Какая правда стоит избиений? — оскалился Америка, тронув русского за плечо, от чего тот вздрогнул. — Стойте! — внезапно выкрикнул Россия, заставляя парней удивлённо замолчать. — Он не бил меня. — А кто? — уже готовый расправиться со всеми, кто только посмел тронуть его друга, с напором спросил капиталист. То что он обижался, не значит, что Россия теперь ему стал безразличен. — Это…просто… — замялся Федерация, стыдливо опуская глаза в пол. Друзья ожидающе прищурились. — На меня…шкаф… — русский робко поднял глаза. — упал. — Шкаф…? — непонимающе уставился на парня Германия. — Упал…? — в тон его вопросительному голосу, следом спросил Штаты. Республика тут же сделал безэмоциональное лицо и перевел взгляд на Америку, который тоже догадался в чём дело, закатив глаза. — Это как тот случай с микроволновкой. — кивнул будто сам себе Германия. — Да, это как тот случай с микроволновкой. — согласился с ним капиталист, скрещивая руки на груди. — У России же странная энергетика, притягивающая все неприятности. Как мы могли забыть. — Не понимаю. — пожал плечами немец. — Так, ну всё, — недовольно остановил их Федерация, не выдержав этих унылых рассуждений. — просто шкаф упал, с кем не бывает. — Со мной не было. — приподнял брови Республика. — Со мной тоже. — пожал плечами американец. — А я живу вдвое больше вашего. — Завалитесь. — покраснел Россия, пряча глаза. — В общем, это было… --- — Ты… — начал было он, как его уши уловили отчётливый звук хруста. Он отступил назад, пытаясь уйти, но ничего не вышло. Страх быстро сковал душу. — Нет! Стоять! — было бесполезно кричать это падающему на него деревянному куску, благо хоть пустой был, но всё равно больно. Федерация оказался под грудой досок, что частично разбились об его тело. — Россия! — тут же метнулся к сыну Союз, услышав сдавленный стон. Раскидав все доски, с силами и упорством, откинув большие и тяжёлые части шкафа, коммунист встревоженно осматривал хрупкое тело парня, что свернувшись калачиком, прикрывал руками голову. — Россия? — сын слегка успокоился, почувствовал, что на него больше ничего не давит. — Мне кажется, — с трудом присел он, опираясь на левую руку и фокусируя глаза. — руку я точно сломал. — Поедем в больницу. — серьёзно посмотрел на Федерацию СССР. — Что? — удивлённо уставился на него Россия. — Встать сможешь? — подхватил парня за локоть Союз и помог приподняться. Нога резко заныла, от чего Федерация сморщился, крепко зажмурив глаза. — Нормально? — Да, — выдохнул младший. — да, хорошо. — Я поддержу, поехали. — спокойно, но немного отрывисто говорил СССР. По его глазам было видно, что он встревожен. — Ну, на этом все. — оглядел себя младший русский, выходя из кабинета. Пока отец прислонившись спиной к стене, прикрыв глаза, ожидал его. Россия быстро смог ходить сам, видимо, ноге достался просто лёгкий ушиб, а вот руку загипсовали и подвесили. Ссадины, что были на щеке тоже обработали, а синяки пройдут, не успеет Федерация даже опомниться. Как говорится, до свадьбы заживёт. — Ничего серьёзного? — открыл глаза Советы, дабы взглянуть на травмированного сына. — Нет, просто перелом руки и пара ссадин. — пожал плечами Россия. — Ты же знаешь, со мной постоянно что-то случается, это обычное дело. — Да, — едва заметно усмехнулся Союз. — надо было оставить тебя под шкафом. Обычно дело. — Федерация ненадолго замер, что-то упало в его груди и он тяжело вздохнул. Не часто отца можно увидеть в таком приподнятом расположении духа, очень нечасто, почти никогда. Россия успевает забывать, что у СССР вообще есть способности выражать эмоции. — Пойдём, я доведу тебя до дома. — лицо коммуниста вернулось в прежний вид, от чего Россия недовольно поджал губу. Как хотелось чаще видеть такого расслабленного и теплого отца, который заботиться о тебе, но Союз не способен на такое. И Россия не знает почему. — Пап, — резко произнёс Федерация и замолчал, обдумывая, что дальше сказать. То что на него упал шкаф, не значит, что разговор закончен. СССР обернулся, устало взглянув на своего ребенка. — я знаю, ты не хочешь о нем говорить. — Союз промолчал, понимая что упрямство сына ему не остановить. — Просто знай, я не позволю ему навредить тебе. Не позволю. — жёстко повторил Россия, сводя брови к переносице и сжимая один кулак, принимая по истине грозную позу. В глазах Советов что-то мелькнуло лишь на долю секунды, но он оставил это у себя в душе, вернув свою скупость на эмоции. Промолчав, он развернулся и засунув руки в карманы серого длинною по колено пальто, направился к выходу. — Пойдём. — коротко произнёс он. И Россия пошел следом. --- — И больше он ничего не сказал? — спросил у парня Германия. Тот мотнул головой, скучно уставившись в стену. — Очевидно же, что он что-то скрывает. — скрестил руки на груди американец. — Да очевидно, — надулся Россия. — но выпытать это из него невозможно. Парни призадумались. Что делать дальше, никто из них не знал. Их головы ясно понимали, что Рейх что-то замышляет против Союза. Не просто так они встретились на том мосту, ой не просто так. Однако не осознать это что-то, не тем более доказать, что фриц и правда всё ещё опасен им возможности не предоставлялось. — Но если мы ничего не сделаем, нам явно не избежать последствий. — свесил голову Америка. — В последний раз они устроили вторую мировую войну, я не на что не намекаю, но третьей мне как-то не хочется. — Как и нам. — кивнул немец. — Я только начал избавляться от образа своего отца, я не хочу проходить через это снова. — Россия легонько тронул его за плечо, слегка встряхнув, и когда Германия удивлённо уставился на него, улыбнулся. — Ты никогда не был своим отцом. — усмехнулся Федерация под одобрительные кивки США. — Ты Германия. — Спасибо. — облегчённо выдохнул Республика, но тут же погрустнел. — Хотел бы я, чтобы и мой отец не был моим отцом. — Многие хотят, чтобы твоего отца вообще не было. — нахмурился американец, подпирая подбородок рукой. Компания снова замолчала. — Я думаю, я пойду к нему напрямую. — внезапно резко и уверенно высказал немец. — Ты в своем уме? — возразил ему Штаты. — Он тебя из своего замка Дракулы выкинет на тот свет в лучшем случае, в худшем запрет в подвале. — А что ты ещё предлагаешь? — зло зыркнул на него Республика. — Обратиться к мировому сообществу. — серьёзно кивнул США. — Они убьют его! — выкрикнул Германия. — Возможно. — утвердительно кивнул Америка, однако скрестив руки на груди, продолжил. — Но в прошлый раз мы промедлили, сами предоставляя агрессору все возможности для нападения и развития. Обрати внимание мировое сообщество на это раньше, вторую мировую можно бы было, я не скажу, что предотвратить, но хотя бы отянуть и минимизировать ущерб и жертвы. — американец нахмурился. — Я достаточно хорошо усвоил этот урок. Второго раза я не допущу и ждать не буду, пока он прикончит ещё кого-нибудь. — Пожалуйста, подожди немного, я постараюсь сам выяснить. — взмолился немец, отчаянно смотря на Америку. — Зачем? — уставился на него США. — Кем бы он ни был, он человек и имеет право на то, чтобы объясниться. — вскочил с места Республика, сильно ударив по столу, заставляя друзей вздрогнуть. — Ты слишком добрый, он этого не заслуживает. — мотнул головой американец, ненадолго погружаясь в свои воспоминания о второй мировой войне. В отличии от России и Германии, он напрямую столкнулся с Нацистом на поле боя, состоя в тройственном союзе с СССР и Британией, своим отцом. Стоя на поле боя, он ясно ощущал этот ужас, зной смертников и запах крови, что спускался в глотку металлическим привкусом. США бы не сказал, что хочет повторения. Для его жизни было уже достаточно войн, тем более, все они отличались. Он сам изобрел ядерное оружие и использовал его. Если Рейх сможет сделать что-то подобное, использовав при этом развитие Германии в научной сфере, тогда его уже никто не сможет остановить. Лучше действовать раньше, чем ходить по стёртым с лица земли городам, утопая сапогами в трупном пепле. — Я…я знаю. — тихо произнес немец. — но чем я буду отличаться от него, если буду так тираннично вести себя? — Штаты нахмурился, ненадолго замолчав. — Аме, — внезапно тихо обратился к упертому капиталисту Россия, заставив того обернуться на себя. — дай ему попробовать, возможно от этого дело не сдвинется с мертвой точки, но Германии хотя бы будет легче. — уверенно взглянул он на друга своими глазами цвета дождевого неба. — Хорошо, я дам тебе немного времени. — недовольно, но всё же соглашаясь, кивнул Штаты. — На следующей неделе, я соберу ООН и объявляю о его подозрительных действиях. — Спасибо! — обрадовался немец и крепко обнял смущённого друга. — Не за что меня благодарить. — буркнул американец. Они сошлись на этом. Германия выберет время в течении недели, чтобы съездить напрямую к отцу и в лоб спросить у него, что происходит. И если чудо не произойдет, а капиталист уверен, что оно не произойдет, то США начнет действовать в рамках закона, беспощадно, не давая Рейху и права на то, чтобы устроить очередной геноцид. --- — Холодно? — внимательного поглядел на парня Штаты, пока тот дышал на свои руки, дабы их согреть. — Да, немного. — кивнул Россия. Давно они уже не оставались так вдвоём. Спустя два дня, после разговора, немец уехал к отцу, поэтому друзьям пришлось возвращаться по домам вдвоём, надеясь на то, что с Германией сейчас всё с прядке. Оба волновались, но делать было нечего, Республику они бы навряд ли переубедили в чем-то. Сейчас, русский искренне радовался моменту, что смог наконец-то остаться с Америкой. Он так скучал, слишком сильно скучал. Сердце глупо вырывалось у него из груди и уходило в пляс, когда он снова видел парня перед собой, своим другом и товарищем, собутыльником даже. За полтора месяца многое произошло, хотелось рассказать обо всём на свете, хотелось снова увидеть его надменную улыбку, услышать, пусть и высокомерное, но его мнение, хотелось быть рядом с США. И как же он наслаждался этой возможностью сейчас. — Сегодня обещали холодную погоду, несмотря на март месяц. — взглянув в дождливое небо, как факт, высказал американец. — Быстрее доберусь до дома и утону в горячей ванной. — вновь выдохнул на руки Россия. — На. — Федерация удивлённо обернулся на парня, что с серьёзным лицом протягивал ему перчатки. — Надень. — А ты? — взяв предмет одежды, всё ещё удивлённо восклицал блондин. — Я не мёрзну. — пожал плечами Штаты. — Хотя странно, это ты у нас северный, должен быть поустойчевие к холоду. — ухмыльнулся шатен. — Меня просто морозит. — буркнул русский, надевая перчатки. — Со всеми такое бывает. — Ага, — кивнул американец не убирая довольную лыбу с лица. — точно. — Вот я в — 50° С мороженное буду есть, ещё увидишь. — гордо задрал голову Россия. — Во-первых, я вымру словно динозавр в такой ледниковый период, — скептически посмотрел на него Америка. — а во-вторых, никто не есть мороженное в такую температуру. — Я ем. — уверенно посмотрел на парня Федерация. — Ты тупой. — утвердительно кивнул Штаты под недовольное восклицание друга. — Но ты же меня любишь. — ехидно проговорил русский. — Ты тупой идиот. — усмехнулся американец. — Которого…? — не унимаясь, продолжил Россия. — Которого я люблю. — оба засмеялись. США даже не представляет, насколько сильно эти слова важны для Федерации. Услышав их, он словно расцвел, ненадолго забывая о том печальном конце, что ждёт его в этой любви. Они снова друзья, снова вместе пьют, вместе работают, вместе проводят время. Этого в полное достаточно, чтобы Россия на миг поверил в счастье. Поверил в свою жизнь. — Я рад, что мы наконец-то помирились. — тепло посмотрел на парня Штаты. — Я тоже. — ярко улыбнулся ему русский. — У меня кстати есть кое что, что я хотел тебе рассказать. — гордо проговорил американец, под удивленный взгляд блондина. — Да? — наклонил голову на бок Россия. — И что же это? — Я ещё даже Германии не говорил. — похвастался США. — И чем я заслужил такую честь. — с сарказмом проговорил Россия. — Просто… — не обращая внимание на подколы друга, продолжил американец, как тот рукой остановил его, смотря на дисплей своего телефона. — Германия. — внезапно серьёзно высказал Федерация и взял трубку. Лицо его тут же приобрело озабоченный вид. — Гер, успокойся и расскажи всё по порядку. — США резко стал серьёзным, как и ожидалось, ничего не сложилось. — Хорошо, я сейчас приеду, только не переживай, ладно? Просто забей на него, оставь это Америке, он разберётся. — Штаты выругался про себя. Надо было сразу делать как он сказал. Никто бы тогда не пострадал из-за этого. — Подожди немного. Я скоро буду. — Что с ним? — нахмурвшись, спросил американец. — Он…подавлен, у него, истерика. — нервозно проговорил Россия. — Извини, я поеду к нему, то что ты хотел рассказать, может подождать до завтра? — Да, да, — помотал головой Штаты. — Конечно может. Я займусь документами и собранием, я не могу выйти туда с пустыми руками. Позаботься о нем. — Хорошо.