Какой?

Германия вновь оглядывал этот черный дом. Сердце подсказывало, что это заведомо провальная идея, но что-то толкало его на этот разговор. Может быть шанс в последний раз спросить у него, почему он так поступил. Может попытаться узнать, почему он ненавидит своего сына. А может просто в последний раз попытаться обрести отца, хотя в это слабо верится. Немец уже давно отстранился от него настолько далеко, что навряд ли когда-то сможет принять его таким. Должно произойти чудо, чтобы Республика поверил в его отцовскую любовь. Опустив голову, он негромко постучал железным кольцом в дверь. Без предупреждения, брюнет усмехнулся, да отец его прикончит за такое. — Что ты тут делаешь? — прозвучал строгий голос, когда дверь открылась. Рейх выглядел как обычно, но Германия смотрел на него другими глазами, более печальными, чем обычно. — Мне нужно с вами поговорить, отец. — спрятав всё эмоции, холодно проговорил парень. — Что ты хочешь от меня? — облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди, проговорил старший немец, бесстрастно посмотрев на сына. Республика даже не удивился, что впускать его никто не собирается. — Я пришел, — немного замялся Германия. — на следующей неделе США объявит на общем собрании о вашей подозрительности и будет рассмотрено то, что вы натворили, а вы явно что-то замышляете. Я знаю, отец, я знаю, что вы встречались с Союзом примерно два месяца назад. Если вы строите козни против него, то зачем? Зачем вам это сейчас? — быстро протороторил Республика, крепко сжимая кулаки и отчаянно смотря на удивлённого фюрера. — Я? — опешил тот. — Встречался с СССР? Ты в своем уме?! — выкрикнул он. — Да, я видел вас. — под суровым взглядом отца расстерялся младший немец. — Я бы никогда с ним даже пересекаться не стал. — отрезал тот. — Он последняя тварь на этой земле! Я был бы рад, если бы он сдох в муках! Будь моя воля, я бы забыл кто он такой! — Но отец… — боязливо посмотрел на фрица Германия. — Закрой пасть, ФРГ! — Республика ожидал всего, что угодно, но только не удара. Силы в нем было как в целой роте. Голова немного гудела, когда он осел на землю, упираясь рукой в ступеньки, а другой прислоняясь ко рту, чувствуя металлический привкус на своих губах. — Я не встречался с ним! Я бы убил его при встрече! И я ничего не замышляю! Вы опять нашли самого крайнего в своих проблемах! Ах, все эти напыщенный мировые страны, которые протирают жопы на своих местах и постоянно сваливают все на меня! Конечно, это я во всём виноват! Давайте! Вы уроды, а ты самый главный из них! — Германия застыв смотрел на него снизу в верх, чувствуя как его душа рушиться на кусочки. — Ты безнадёжен! Ты никому тут не нужен, только и приносишь, что проблемы! Проблемы, проблемы, проблемы! — продолжал кричать Нацисткая Германия. — Надо было убить тебя ещё в утробе. — жёстко произнёс он, заставив младшего немца вздрогнуть. — Но мне не дали выбора. Как жаль. Германия не стал это дослушивать. Тут же соскочил с места и рванул прочь от этого проклятого дома, от этого поганого отца. Почему? Почему?! Что он сделал не так…? Он же просто хотел помочь, он просто хотел защитить, он просто хотел…любви. Захлопнув дверь машины, он тут же завел мотор и тронулся, стараясь смотреть на дорогу, пока глаза совсем не наполнились слезами. Было одно желание, доехать до дома и больше никогда оттуда не выходить. Так погано на душе у него ещё никогда не было. Неужели, отец настолько ненавидит его, что готов убить? Этого просто не может быть. Это же…как можно настолько сильно ненавидеть своего единственного сына? Как?! Не соображая, что он делает, Республика набрал номер единственного человека, кто мог его понять и выслушать. — Я еду домой. — отрывисто произнёс Германия. — Всё хорошо? — кажется, Россия сразу понял, что что-то не так, как только услышал голос друга. — Нет… — тихо начал немец. — Нет, не хорошо! Я…он…он ударил меня! — парень зажмурился, всё ещё ощущая привкус крови во рту. Челюсть зудела, а на месте удара наверное будет синяк. — Россия, я…я всего лишь хотел в последний раз узнать, почему? Почему он так ненавидит меня?! Я всего лишь хотел любви! Почему я…должен был умереть! Почему?! — Гер, где ты? — голос Федерации стал более тревожный. — Я еду домой…я хочу просто исчезнуть, Россия. — ком в горле застрял у немца, он покрепче схватил руль в руки, движения становились все более резкими. — Я скоро буду у тебя. — стойко прозвучал голос русского, но Германия не знал, хотел ли он кого-то видеть сейчас или нет. Доехав до дома. Немец выскочил из авто, как только добрался до своей квартиры и трясущимися руками достал ключи, тут же юркнул внутрь. Закрывшись на все замки он скинул плащ в коридоре и на дрожащих ногах, едва находя силы, прошел в свою спальню. Упав на постель, парень спрятал глаза в руках и беззвучно захныкал, сжимая простыни. Он не знает, сколько он так пролежал, но через какое-то время он услышал щелчок двери и торопливые шаги, дверь легко скрипнула, заставляя его обернуться. На пороге стоял Россия, с хмурым лицом и темными глазами, он смотрел на немца. — Прости… — шепнул брюнет и постарался улыбнуться, но ничего не вышло. Русский ненадолго застыл, но затем стиснув зубы, широкими шагами подошёл к парню, присев рядом с ним. — Гер. — шепотом начал Россия, тронув парня за плечо рукой. Слышать всхлипы друга было невыносимо больно. — Иди сюда. — Германия тут же очутился в крепких объятиях Федерации. Дышать почему-то стало легче. — Ты всё правильно сделал. — твердо произнёс Россия, зарываясь руками в волосы парня, успокаивающе поглаживая, словно маленького ребенка. — Ты не ошибка. — немец застыл, на секунду перестав дрожать. Русский всегда знал что сказать, попадая в самое яблочко. Сложно было верить в себя и свои силы, когда казалось бы самый родной тебе по определению человек ненавидит тебя. Ошибка. Иногда внутри Германии таилось это страшное слово, что заставляло грудь болеть от совсем не физической боли. Он задумывался, а зачем он вообще родился? И каждый раз отец говорил ему, что он никчемный. Стоило догадаться, что он ненавидит его рождение. Ему нужно было услышать, хоть от кого-нибудь что это не так. Сейчас, ему нужно было это услышать. Сжав белую кофту русского в своих руках, Республика тихо заплакал, утыкаясь носом в грудь парня, пока Россия легко гладил его по голове, придерживая за спину. Посидев так немного, выплеснув всё эмоции на парня, Германия более менее успокоился. Руки до сих пор дрожали, глаза покраснели от слёз, но хотя бы на душе стало легче. — Извини, я… — тихо начал немец, оправдывая свой срыв. — Всё нормально. — улыбнулся ему Федерация, когда тот отстранился. — Подожди, я обработаю рану. — А, — Германия легко задел нижнюю губу. Он совсем забыл об этом. — хорошо. — Теперь мы оба в бинтах. — улыбнулся русский, аккуратно наклеивая пластырь на лицо удивлённого немца. — Спасибо. — улыбка наконец показалось на его устах. Германия не стеснялся своих острых зубов при России, да и своей внешности тоже. Русский улыбнулся ему в ответ. — Тебе что-то нужно? — с волнением в голосе проговорил Федерация, тронув друга за руку, заставляя того вздрогнуть, вылетев из своих приятных раздумий о парне. — Да… — прошептал немец. — Можешь… Можешь остаться со мной на ночь? — было странно такое спрашивать, и даже неловко. — Да, — кивнул Россия. — конечно. Небо уже было синим, от того что солнце давно закатилось за горизонт, погружая мир в грёзы сна. Оба парня улеглись на постель, развалившись среди подушек. Лицом друг к другу. Германия впервые за долгое время почувствовал себя спокойно. Рядом с русским это время становилось мягче. Забывался отец и все заботы, что хоть как-то нервировали Республику. Парень заставлял его смеяться даже в такой ситуации. Немец ещё раз взглянул на лицо России, что уже задремал. Оно было светлым и теплым, Германия мягко улыбнулся, и закрыв глаза, прижался поближе к этому теплу. Федерация был рядом и это успокаивало, его дыхание было умиротворённым, а сердце билось тихо, немец не знал почему, но это было так. Интересно, Россия ведь наверное тоже переживал такие эмоции? Республика задумался, отстраняясь от груди. Скорее всего переживал, однако, ни Германия, ни США никогда не видели его в таком состоянии и не слышали о его серьёзных проблемах. Обычно только он помогал им, всегда улыбался, даже если это было трудно, всегда знал что сказать и был рядом, чтобы успокоить. А тяжело ли ему? Немец никогда не задавался этим вопросом, но сегодня это само по себе пришло в голову. Конечно ему тяжело, он на словах постоянно упрекает Союза в том, что тот не может выражать эмоции, а сам так же прячет их в глубине своей души. Германия нахмурился. — Я обещаю, — немец приобнял парня в ответ.  — когда тебе понадобиться помощь, я буду рядом. --- — Хэй, вставайте, голубки. — оба парня недовольно приоткрыли глаза, пытаясь привыкнуть к солнечному свету. — Вы всё проспали. — Завались, США. — буркнул русский и покрепче сжав Германию, уткнувшись в его макушку. — Поддерживаю. — пробубнил немец. — Да ну вставайте же. — покосился на них Америка. — Как ты вообще попал в мою квартиру? — недовольно проговорил Германия. — Я знаю, где лежат запасные ключи. — довольно пояснил капиталист и вновь уставился на двух недовольных парней. — А вообще через дверь зашёл. — Ну и зачем? — пробубнил куда-то в подушку немец. — Время рабочие часы, а вас до сих пор нет. — показательно посмотрел на свои наручные часы американец. — Просто признайся, что ты волновался за нас и свали уже. — шикнул русский, прикрывая глаза рукой. Парень вообще ненавидел вставать рано по утрам, тем более, когда его специально будят. — Как грубо, Россия. — подошёл к кровати США и недовольно скрестил руки. — Я между прочем… Германия не выдержал. Уж очень это было соблазнительное желание. Привстав на локтях и схватив американца за руку, он с силой притянул его на себя, от чего тот не устоял и плюхнулся сверху на русского, тот сдавленно охнул. — Гер, ты совсем что-ли? — виновато поглядел на злого блондина Штаты. — Я подумал, — улыбнулся немец, приобняв их двоих. — давайте ещё полежим, совсем чуть чуть. — США удивлённо посмотрел на него, в то время как Федерация устало выдохнул, разглядывая потолок и раздумывая, как бы спихнуть американца с себя. — Но нам нужно… — начал было Америка, как Россия тут же прижал его голову к ключицам. — Заткнись и лежи. — буркнул он, в то время как США затаил дыхание, прижавшись к груди, вслушиваясь в серцебиение. Германия, довольно улыбнулся, посмотрев на его лицо. Как он и думал, его друзья просто тупые. Просто два влюбленных идиота. — Ладно, — буркнул Штаты, недовольно. — хорошо, вы меня уговорили. — Может я перелягу, я тяжёлый, у меня же мышцы. — У тебя фастфуд и сладкое внутри, не выпендривайся. — с закрытыми глазами проворчал Россия, приподнимая руку, чтобы Америка скатился на бок и тут же зажимая его рот рукой, зная сколько возмущений польется после его фразы.