Какой?

Германия с холодным лицом подошёл к давно знакомому для него дому. Черный, высокий, шпилеобразный. Немец всегда удивлялся, откуда у отца такая мания к таким мрачным местам, но спрашивать не стал. Усталыми шагами он поднялся по лестнице. Парень всё ещё думал, был ли его приезд к отцу сегодня ошибкой, или нет, но с другой стороны, нацист хоть и был агрессивен в его сторону, относительно других людей, он был спокоен с сыном. Выхода всё равно не было, сам то он точно не доедет. Брюнет позвонил в дверь. И никого. Даже шагов нет, совсем не слышно. Германия напрягся. Может что-то сделал с собой, не должен, гордости слишком много. Хотел бы, сделал бы раньше. Постучав ещё раз, он уже был готов взломать дверь, но защёлка открылась. Германия отошёл чуть дальше, прищуриваясь и опасаясь, лишь бы снова не получить по лицу. — Нам, уже пора. — коротко произнёс Республика, когда увидел перед собой отца. Он был идеально прибран, в черной выглаженной рубашке и зауженные брюках, с пиджаком, но смотрел как-то, очень спокойно. — Хорошо. — младший немец удивился, не улавливая, шутка это или реальность. «Хорошо?» Отец что, знает это слово? Рейх накинул пальто, закрыл дверь и проследовал вперед сына. Походка у него была лёгкая, а взгляд немного растерянным. Германия непонимающе смотрел ему вслед. Всю дорогу они тоже ехали молча. Не одного пререкания или оскорбления, вообще ничего. Фриц лишь с интересом смотрел в окно, почти не оборачиваясь на сына, в то время, как Республика с опаской оглядывал его. — Скажите честно, вы под наркотиками? — не выдержал младший немец. — Я не употребляю. — коротко проговорил Рейх, продолжая рассматривать улочки, но ненадолго всё-таки взглянул на сына, приподнимая брови. — Что случилось? — резко остановился Республика, из-за чего нацист слегка дернулся вперёд, а затем надувшись уставился на младшего немца. — Меня сегодня буквально лишат всего, свободы, права голоса и выбора, права принимать решения. — холодно, однако ни разу не зло, только чуть печально, проговорил мужчина. — Поехали дальше. — Ладно. — Германию это не просто напрягало, это уже выводило его из себя. Что вот могло случиться такого за одну ночь, что Рейх не злится? Как сам Республика пропустил этот момент перехода. В тишине они добрались до главного суда, где остальные члены, принимающие это решение уже ждали их. Среди судьей были постоянные члены ООН: Великобритания, Франция, Китай. Представитель НАТО: США. Он так же был постоянным членом ООН. И сам Германия, что представлял Европейский Союз. Выйдя из машины, нацист уставился на здание суда, будто впервые видел его. Немного постояв, он опустил плечи и начал подниматься по ступенькам, Германия следовал за ним, постоянно приглядываясь. — Где Россия? — без приветствия, напал на парня британец, осматривая немцев. — Дома. — вступился за друга то, что оказался рядом. — Он не важно себя чувствует и не может присутствовать на подписании решения. — О Королева, — зло осмотрел парней Великобритания. — С тобой мы уже поговорили, — видимо все время, пока немца не было, Штатам выносили мозг за его вечеринку и пьянки. — но Россия?! Германия, тебе надо было уследить за этими двумя идиотами. — Я пил всю прошлую ночь. — потрепал свои волосы Республика. — Даже больше чем Америка. — Что?! — опешил британец. — Так получилось. — пожал плечами Германия. Честно, споры с Королевством его не сильно интересовали, ибо он нервничал совсем по другому поводу. — Мы не можем ждать. — покачал головой Великобритания, обещая себе, что он ещё вставит мозги этим двоим. — Нам нужен пятый постоянный член и главный представитель СНГ, иначе решение считается фальшивым и не будет иметь своей силы. — он скорчив недовольную рожу, буркнул. — Звоните Союзу. Германия едва уловил, как его отец вздрогнул, но тут же привел себя в порядок, сделав холодный вид. — Он ясно выразился, что не собирается принимать в этом участие. — серьёзно сказал Республика. — Мы можем справиться и без него. — Да, — всплеснул руками Британия. — я тоже объявил о заседании за неделю и что я вижу, некоторые его члены не сочли нужным воспринять эту информацию. — он сделал жестокое лицо. — Звоните. СССР. — США не стал с ним спорить и просто позвонил бывшему врагу, благо ещё остался его номер. — Да? — холодно прозвучало в трубке. — Твой сын недомогает и не может присутствовать на заседании, нам нужен постоянный член в ООН для признания решения. — быстро и точно проговорил Штаты. — Я же сказал, что не буду в этом участвовать. — Это дело чрезвычайной важности. У тебя нет права на отказ. — отрезал все споры американец. В трубке промолчали. — Хорошо. — через некоторое время ответил Советы. — Я скоро буду. — Пройдёмте пока в зал. — завил Британия, приглашая гостей. Огромное, красиво отделанное помещение с большим каменным столом по центру, что складывалось в большую букву «П». Стеклянные большие окна, синяя матовая подсветка и удобные мягкие стулья. Гости расселись по разным сторонам, ожидая начала. Рейх же встал по середине зала, напротив Королевства, чувствуя, как над ним возвышаются все остальные. Через некоторое время прибыл Союз. Он вошёл в помещение, недовольно осматривая собравшихся, упираясь взглядом в прямую спину нациста. — Вам обязательно было вызывать меня для этого? — устало выдохнул русский. — Вы же только решение подписываете. Даже без суда. — Законы придумали для того чтобы они работали. — крестил руки британец. — Если их не будет, то будет куча таких идеалистов с ненормальными желаниями, как Третий Рейх. — нацист скептически приподнял брови, но ничего не сказал. — Я на пенсии. — прошел ближе к столам СССР. — Официально да. — кивнул Великобритания. — Но с некоторыми условиями. Союз бесцветно кивнул, заняв место рядом со Штатами, что недовольно оглядел его. Даже про сына ничего не спросил, неужели совсем не интересно? — Все в сборе. — наконец гласно объявил Королевство. Каждый участник оглядел всех собравшихся и сделал самое серьёзное лицо. — Сегодня, двадцать пятого октября две тысячи двадцать четвертого года в 15:47 мы подписываем бумагу об ограничении свободы деятельности, права, слова и решений для Третьего Рейха, в связи с его нелегальными действиями и поступками за последний год, а так же с учётом его темного прошлого. Обвиняемый, я зачитаю вам ваши права, — мужчина взял в руки какие-то листы. — вы имеете право на жизнь, право на еду, право на воду, право на одежду и право на медицинскую помощь. Соответственно, — продолжил британец. — вы не имеете право на самовольное перемещение, личное мнение, собственную свободу, какие либо интересы. За вами будет закреплена охрана, которая будет следить за каждым вашим шагом и поведением, а так же вы будете обязаны сдавать свои полные отчёты обо всем, что вы делали в течении недели. Кто-нибудь выскажется против? — Нет. — коротко произнесла Франция, холодно оглядывая нациста. — Нет. — пожал плечами Китай. — Нет. — без интереса поговорил США. — Нет. — коротко произнёс Союз. — Не имею. — коротко высказал Германия. — Но у меня есть вопрос. — Слушаю. — дёрнул уголком губ Королевство. Видно было, что ему хотелось побыстрее это закончить. — Каким образом будет подбираться охрана? Не навредит ли она намеренно моему отцу? — Я ставлю это на твою попечение. — быстро переложил ответственность на парня Великобритания. — Ты как никто другой знаешь, кто может навредить Рейху, а кто нет. — Хорошо. — недовольно кивнул немец. — У обвиненного есть возражения? — стандартный вопрос, на который Британия и не рассчитывал получить положительный ответ. — Вообще-то есть. — Рейх устало выдохнул. Королевство закатил глаза. — Я слушаю. — каждый здесь понимал, что слова нациста просто пустое место, но по правилам, они обязаны его выслушать. — Вы не можете ограничить меня в названых правах без предъявления полного доказательства совершенных мной злодеяний. — уверенно высказал он. — это нечеловечно. Да и ещё судить по одному и тому же делу дважды. Это запрещено. — Не тебе говорит о человечность. — оскалился Штаты. Немец не обратил на это внимание. — Мы ограничиваем тебя, дабы не допустить повторения второй мировой. — придвинулся ближе к столу Британия, сложив руки в замок. — Были бы у нас доказательства, ты бы был сейчас сидел на электрическом стуле или гнил где-нибудь в одиночном карцере. — Когда найдете доказательства, тогда и судите. — отрезал нацист. — Мы не собираемся ждать, пока ты вновь решишь устроить геноцид. — зло выплюнул Великобритания. — Вам нечего бояться, — пожал плечами Рейх. — я ничего не собираюсь устраивать. Захотел бы устроить, устроил бы намного раньше. — Тебе нет веры. — отчеканил Британия, внимательно вглядываясь в серьёзные, но стойкие глаза Рейха. — Ты врешь нам даже о том, что сделал. Разве ты не встречался с Союзом на мосту? — Нет. — мотнул головой Фриц. — Я не встречался с ним. — А кого тогда видели твой сын и Россия? — уже закипая, выплюнул Королевство. — Я не знаю. — стойко ответил нацист. — Но меня там никогда не было. — О, — воскликнул мужчина. — Может быть тогда спросим у самого СССР. — Союз, можешь рассказать нам, что ты делал в тот вечер? Рейх вызывающе посмотрел русскому в глаза. Советы застыл ненадолго, всматриваясь в непоколебимую алую радужку. Все в зале смотрела на него, а он лишь внимательно всматривался в лицо немца, ожидающего ответа. В голове мелькнуло что-то знакомое. Вопрос сам вырвался у него изо рта. — С кем я говорю? — странный вопрос, который задал СССР поставил собравшихся в тупик. Блондин смотрел прямо на фюрера, от чего тот нахмурился, но глаза не отвел. — Союз? — прищурился Великобритания, не до конца понимая, что происходит. — С кем я говорю? — уже более жёстко и уверено произнёс Советы. — С Третьим Рейхом. — гласно произнёс немец, полностью оборачиваясь к Союзу. — нацист наклонил голову на правый бок и поправил волосы рукой, буквально две секунды прикрыв глаза, он обратно уставился на блондина, что сидел весь бледный, испуганно рассматривая лицо мужчины. — Этого не может быть…ты же…я — растерялся Советы. Он вскочил со стула, опрокинув его. — Я не… — Что происходит?! — оглядел мужчин США. У него была достаточно быстрая реакция, в то время как остальные просто застыли в шоке. — Союз, нам нужно поговорить. — коротко проговорил Рейх, делая шаг ближе к мужчине. СССР опешив, сделал шаг назад, но затем лишь зло посмотрел на немца. — Пошёл ты нахуй. — буквально крикнул коммунист и бросился прочь из зала, захлопнув за собой дверь. — Ну кто бы сомневался… — буркнул нацист, тоскливо рассматривая массивную дверь, что только что захлопнулась, предвкушая, какие взгляды он увидит, когда обернется. — Мне нужна машина. — немец решил начать без разбирательств, чтобы не оставить даже шанса на вопрос. — Какая чертова машина?! — сверкнул глазами США соскачив со стула. — Желательно быстрая. — кивнул немец, спокойно перенося его опасный взгляд. — Мне нужно добраться до его дома. Я потом все объясню. — Ты думаешь я отпущу тебя после такого?! — зло стукнул по столу Великобритания, Рейх даже не дрогнул. — Засудишь меня потом. — махнул рукой немец. — Можешь придумать тысячи причин, упечь меня за решетку или даже расстрелять, но сейчас мне нужно с ним поговорить. Обещаю, потом я расскажу все, что вы хотите знать. — Британия сидел в полном шоке, однако уверенный взгляд нациста его зацепил. — Хорошо, — шикнул он. — только попробуй не вернуться. — Что?! — зло обернулся на отца Штаты. — Ты в своем уме вообще?! Его нельзя отпускать! — Я не знаю, что между ними происходит, но лучше пусть разберутся. — спокойно ответил американцу Китай. — Тут уже была теория сговора между ними двумя. Так мы это хотя бы проверим. — Я против. — холодно выплюнул капиталист, скрестив руки на груди.  — Он будет с сыном. — кивнул Британия американцу, что недовольно зыркнул на него. — Хорошо, ФРГ будет со мной, ему то можно верить. — подтвертил фриц. — Да сколько можно. — не выдержал младший немец, только отойдя от шока. Было и страшно и стыдно за отца. Он снова чувствовал себя виноватым в его грехах. — Меня давно уже зовут Германия. — Германия? — удивленно уставился на него Рейх. — Красивое имя. — на его губах дрогнула еле заметная улыбка. — А теперь поехали. Республика пошатнулся. Он что, его имя красивым назвал? Немцу это не снится? Брюнет вообще не понимал в какой реальности он находится, но заметив, как отец выскочил за дверь, тут же помчался за ним. Хотелось получить ответ на миллион вопросов, что крутились у него в голове.