Какой?

— Мы начали много читать про это, выискивали информацию в статьях и газетах. — продолжал СССР. — Я воровал книги в библиотеке или просил у приставленного ко мне дворецкого те, которых не было. Бегал по городу в поисках научных статей и журналов на эту тему. У Рейха было не так много свободы, но книг в его библиотеке было достаточно. Так, потихоньку, крупинку за крупинкой, мы собрали все что было. ♪ — 1791 — Эберхард Гмелин описывает случай «меняющейся личности» у 21-летней немецкой девушки. У неё проявлялась вторая личность, говорившая на французском языке и утверждавшая, что является французской аристократкой. Гмелин увидел сходство между подобным феноменом и магнетическим сном и посчитал, что подобные случаи могут помочь в понимании формирования личности. — процитировал РСДРП. — Мы уже читали про магнетический сон, это было где-то здесь. — нахмурился блондин, перелистывая записную книжку. — Вот. — он тыкнул пальцем в аккуратную запись. — В 1784 году Арман Мари-Жак де Пюисегюр, ученик Франца Антона Месмера, при помощи магнетических техник вводит своего работника Виктора Раса в некое сомнамбулическое состояние. — И что с ним случилось? — неуверенно посмотрел на него немец. — Он мог бодрствовать во время сна. — пожал плечами русский. — Однако, он совсем не помнил о том, что делал и что произошло. Это был другой человек. Похоже? — Я забыл, когда ударил тебя камнем, — задумчиво проговорил Рейх. — а ещё тот случай, когда я начал разговаривать на латинском. Я тоже этого не помню. — Ага, — усмехнулся блондин. — Мисье, отогните палец, обращайтесь на вы. — смешно искаверкал голос партия. — Отвянь! — прикрикнул на него нацист. — Я этого не помню! — Знаешь, послелня публикация об этом феномене сделана в 1906 — в книге Мортона Принса «Диссоциация личности» описывается случай пациентки со множественной личностью Клары Нортон Фаулер, также известной как мисс Кристин Бешам. В качестве лечения Принс предполагал объединить две личности Бешам, а третью вытеснить в подсознание. И больше, об этом пока ничего не известно. Мы можем выделить только главное и молиться, что у тебя не шизофрения. — Но мы не молимся. — непонимающе уставился на друга брюнет. — Я же образно. — закатил глаза партия. — Симптомы при шизофрении и диссоциации личности похожи, но не одинаковы. Основные требования к тому, чтобы у тебя выявили эту болезнь, это: Первое — наличие второй личности или более. Второе — наличие вражды между ними. Третье — сильная потеря памяти, растерянность. И четвертое — такое состояние не наступило в следствие алкоголя, наркотиков и т.д. Ты куришь, пьёшь, нюхаешь? — вопросительно взглянул на друга РСДРП. — А что похоже? — как на тупоко, посмотрел немец на блондина. — Ну вдруг. — пожал плечами блондин. Нацист закатил глаза. — Нет, я ничего не употребляю. — просмотрел он. — Я бы физически не смогу это достать, мой отец меня проверяет. — отвернулся парень. — Я верю. — кивнул русский. — Тогда у нас остаётся лишь два пункта: найти личность и узнать, борется ли она за право быть главной. — И как? — недоверчиво покосился на друга немец. — Тут было про то, как пациента ввели в транс и в это время его вторая личность бодрствовала. — задумчиво проговорил РСДРП. — Нам нужно усыпить тебя. — А ты умеешь? — недоверчиво покосился на парня немец. — Нет. — мотнул головой блондин. — Но попытка не пытка. Я ведь читал об этом. — пожал он плечами. — И, что мне делать? — растерялся нацист. — Ляг поудобнее. — взяв опешившего друга за плечи и прислонив ближе к стволу дерева, поговорил русский. — И расслабься. — немец немного поерзал, долго устраиваясь и наконец надувшись, всё же сел ровно. РСДРП достал карманные часы, что когда-то дарил ему отец. — Следи за тем как они двигаются. — вкрадчиво начал произносить русский. — Ты расслабляешься. Твои веки тяжелеют. Ты спишь. — Нет. — недовольно выдохнул брюнет. — Я вообще ничего не чувствую. — Это потому что ты напряжен. — скрестил руки на груди партия. — Это потому что из тебя хреновый гипнотизёр. — огрызнулся в ответ немец. — Давай попробуем ещё раз. — терпеливо выдохнул РСДРП. Они провозились так почти до вечера, перекрикивая друг друга и иногда даже не разговаривая. — Всё, мне это надоело! — вскочил Нацистская Германия. — Я ухожу! — Нет, подожди, — отчаянно взглянул на него русский, хватая за руку. — давай попробуешь ещё один раз, последний раз. — Нет! — шикнул нацист. — Пожалуйста. — взмолился блондин. Друг замявшись, поглядел на него и недовольно выдохнув, всё же присел обратно. — Если и в этот раз не получится, я точно уйду. — буркнул он. — Ладно. — благодарно проговорил РСДРП. — Сконцентрируйся на этих часах. — немец прищурился, он смотрел на часы, но концентрировался на ненависти и злости ко всей этой ситуации, что сейчас происходила. Это чувство разорвало его грудь. Парень прикрыл глаза. — Твои веки слабеют. Ты погружается в сон. — голос блондина стал таким далёким и бесцветным. Словно говорил откуда-то через стекло. Было жарко, словно в душе все горело. Русский удивлённо взглянул на друга, что свесил голову. Неужели реально получилось? Быстро собравшись, поняв, что это правда, он начал с вопросов. — Где ты? — вкрадчиво спросил РСДРП. — Большой зелёный еловый лес. Жёлтая сухая трава под ногами. Черные военные ботинки на ногах. Вокруг только эта трава, а вдалеке черный забор. Позади меня большое здание с решетками на окнах, цвета красного кирпича. — зашептан нацист. — Что ты делаешь? — поразился русский, выслушивая этот рассказ. — Я иду к забору. К выходу. — голос немца стал грубее и ниже. — Что ты чувствуешь? — напрягся РСДРП. — Злость. — друг начал рычать. Из горла выходил этот рычащий и низкий звук, что вызывал мурашки по спине. — И ярость. Я ненавижу. Я злой. — низко зарычал и зашипел немец. — Кто ты? — тревожно отодвинулся от друга блондин. Нацист продолжал угрожающе рычать и сжимать кулаки, царапая ногтями землю. — Как твое имя? Немец поднял свою голову, снизу смотря на друга. РСДРП отшатнулся, увидев в его глазах дичайшую ненависть и готовность разодрать его в клочья. Губы дрожали в жутком оскале, оголяя острейшие зубы. — Адам! — рыкнул брюнет, набросившись на русского, с силами ударяя по рукам, которыми РСДРП пытался закрыться, а затем отмахнуться от немца. Он сильно получил в нос, от чего почувствовал, как кровь потекла по губам. — Остановись! — вскрикнул русский. — Я злой! — рычало то, что сейчас представляло из себя его друга. — Я злой! — Наци, стой!!! — со всей силы ударил парня по щеке ладонью блондин. После шлепка, нацист рухнул на землю, но через мгновение на дрожащих локтях поднялся и сфокусировав глаза, постарался оглядеться, однако наткнулся только на лежащего рядом друга с текущей кровью из носа, побитыми руками и испуганным взглядом. — У меня получилось. — разрезал тишину русский. — У тебя что? — опешил немец, присаживаясь на колени. — Ты был второй личностью. — радостно поднялся РСДРП, зажимая нос рукой. — Ты разбил мне нос. — Я что…? — взволнованно и растерянно уставился на друга нацист, указывая на себя пальцем. — Его зовут Адам. — затороторил блондин. — Он злой. Он сказал, что на нем военные сапоги. Возможно он солдат. — Я кто?! — вскрикнул немец, со страхом отодвигаясь от друга. — Наци, наци тихо, — замечая, что друг задыхается, придвинулся к нему РСДРП, взяв за руку. — всё нормально, теперь мы знаем что с тобой, мы знаем что делать. — Я… — прошептал нацист. — Ты молодец. — приобнял его блондин. ♪ — Так, Адам же не первым появился? — запутался Германия. — Почему именно он? — Я сконцентрировался тогда на ненависти. — объяснил Рейх. — Ненависть и злость, это стихия Адама, поэтому проснулся он, когда я уснул. — А остальные, что было с ними? — спросил у старших Россия. Союз и Рейх переглянулись. — Мы почти год изучали всё это, и только за месяц я смог познакомиться со всеми личностями, общение с ними продолжалось уже после. ♪ — Знаешь, каждая твоя личность должна быть привязана к какому-то воспоминанию, которое ты не хочешь помнить. — задумчиво произнес РСДРП, поправив свои штаны. Они оба заметно подросли с момента, когда впервые встретились. Нацист стал выглядеть ещё утонченные и даже стал чуть более крупнее, лицо немного вытянулось, взгляд стал резким, иногда опасным, а коммунист стал лишь чуть выше, волосы были все такие же кучерявые, глаза живые. По телосложению почти одинаковые. Однако, немец всё же догнал друга в росте и видимо, не собирался останавливаться. — Возможно, — присел блондин. — если мы найдем эти воспоминания, то мы сможем выяснить, сколько их всего. — Я думал, у меня раздвоение. — понурил голову нацист. — Расширение на несколько при такой болезни это нормально. — похлопал его по плечу друг. — Их может становиться и больше. — он пожал плечами. — Лучше расскажи мне о том, что тебя волновало. Брюнет недовольно взглянул на него и отвернулся. — Я утонул в этом омуте, когда умер мой брат. — тихо проговорил он. — Каким был Веймарская Республика? — ласково спросил РСДРП, присев ближе к другу. Тот взглянул вдаль и вздохнул. — Он был сильным, умным, красивым, высоким. Он всегда помогал мне и с теплотой относился ко мне. Я помню, — усмехнулся брюнет. — мы часто играли в большие настольные игры. Он радовал меня, приносил мне подарки и заботился. У него был, теплый голос. — нацист улыбнулся, приобняв себя. — Мы почти всегда были вместе. — он запнулся. — А потом отец задушил его на моих глазах. — взгляд немца стал стеклянным. — Ты помнишь, как это случилось? — спокойным голосом спросил РСДРП. — Это было утро, осеннее утро четверга. На завтрак было яйцо с медом и горячий творог с ягодами. Мы как обычно спустились по лестнице вниз, я держал его за руку, весело размахивая ей и прыгая по ступенькам. Я помню, я весело поздоровался с отцом, а потом подошло к своему месту. Мы тогда сидели ещё с боку. Брат сел рядом со мной. — брюнет напрягся. — Не знаю, что переклинило у отца в голове, но после того, как Веймар закончил рассказывать как прошел его день, он, отец, встал и подойдя к нему, грозно посмотрел. Я не понимал тогда что происходит, но брат сжал мою руку и лишь на мгновение отвернувшись шепнул «Беги». А я застыл, — руки немца затряслись. — Отец схватил его за волосы, опрокинув стул, он упал, настолько громко, что я вздрогнул. Отец потащил его ближе к окнам с таким ледяным лицом, словно ничего не происходило. А я так и стоял там. Веймар кричал мне, чтобы я уходил, но мои ноги оцепенели и я будто врос в пол. Я помню как отец начал его душить, помню лицо брата, он упирался, кричал. Когда у него оставалось совсем немного сил, лицо уже было красным, губы синели. Он попросил о помощи. Он шептал, прося помочь ему. А я стоял. Я стоял, а он задушил его. А я стоял. — нацист сильно зажмурился, схватившись за голову. Голос его стал чуть выше. Лицо испуганное, он задрожал. — Я боюсь его. Он ведь убьёт меня так же. Он нас всех убьёт. Он убьёт нас. — Кого нас? — тихо спросил русский. — Меня. — повернулся к нему парень. — Их. — он вновь указал на себя. — Нас. — Как твое имя? — кивнул блондин, поняв, что это уже не его друг. — Нолан… — сквозь слёзы прошептал друг. — Нолан значит. — улыбнулся РСДРП, поглаживая парня по спине. — А кто ты? — Я учусь в школе. У нас есть злой учитель, который задушил ученика. Мы каждый день приходим к нему, потому что его не увольняют. — залепетал Нолан. — Моя мама сказала, что это несчастный случай. Но мне страшно, я боюсь, что он сделает это со мной. — Как имя у этого учителя? — спросил партия. — Герман. — тихо проговорил друг. — Он преподает историю. — Нолан, сейчас ты можешь отдохнуть. — тепло улыбнулся русский, погладив парня по спине. — Приляг, здесь, со мной, никто тебе не навредит, я обещаю. — как не странно, эта личность легко поддалась словам РСДРП. Немец лег и расслабившись, взяв друга за руку, уснул. Нацист открыл глаза, солнце было яркое. Друг сидел рядом, разглядывая облака. Он держал его за руку, что было…странно. — Я спал? — неуверенно спросил брюнет. — Да, какое-то время. — пожал плечами РСДРП. — Хотя я не уверен кто из вас точно спал. — Из нас? — переспросил нацист. — Да, его зовут Нолан и он учится в школе. — кивнул РСДРП. — Тот случай с твоим братом он описал мне так, будто у них учитель задушил ученика. Учителя зовут Герман. Он боится ходить туда, в школу. Боится этого учителя. — Как ты думаешь, это все мои личности? — переспросил нацист. — Не знаю. — свесил голову блондин. Они ещё немного посидели друг с другом и решили разойтись. ♪ — На этот момент мы узнали, что у него в теле есть четыре личности: Нолан, Адам, сам Рейх и Нелиал. У каждого был свой отдельный мир и свои воспоминания. Каждая из них была разной. — прокомментировал Союз. — А что насчёт 2? — вопросительно уставился на отца Россия. — Мы нашли его чуть позже. — замялся Советы. — Через много проб и ошибок. ♪ — Я знаю ты не хочешь, но мы должны знать. — уверено произнёс РСДРП. — Я не хочу знать, что сидит во мне из-за этого случая! — вскрикнул немец, отмахнувшись от друга. — Я даже вспоминать не буду! — Я заставлю тебя. — стойко произнёс русский, заставив парня вздрогнуть. Он сильно схватил брюнета за ворот, и оттолкнул к дереву, от чего тот упал и испуганно взглянул на друга. — Что ты делаешь?! — запнулся нацист, но когда увидел холодные глаза друга, тело оцепенело. — Я не сделаю тебе больно, я же люблю тебя. — РСДРП просто повторил эти слова, внутри безмерно сожалея об этом. — Хватит! — вскрикнул брюнет, сжав дрожащие руки. — Ты ведь любишь своего папочку? — присел рядом с ним русский. — Я… — задыхаясь начал немец, задрожав всем телом. — Я…люблю своего папочку. — глаза стали стеклянными, без каких либо ощущений. РСДРП напрягся. Парень свесил голову, расслабившись, но затем со спокойным взглядом, поднял её на друга. Блондин удивился. Немец приподнялся и скрестив руки, выжидающе смотрел на него. — Ты не…? — начал было партия. — Я не Нацистская Германия. — кивнул друг. — А кто ты? — стандартный вопрос, ответ на который всегда разный. — У меня нет имени. — качнул головой брюнет. — Я его вторая личность. — Ну, у него их пять считая тебя и может быть ещё больше. — пожал плечами РСДРП. — Всего пять. — утвердительно кивнул немец. — Он, Нолан, Адам, Нелиал и Я. — Ты знаешь их всех? — поразился блондин. — Да, — кивнул брюнет, приглашая друга присесть. — я появился ещё до смерти его брата. — начал свой рассказ Никто, когда русский присел рядом. — Он не помнит этого, но его отец издевался над ним ещё до того, как Веймар умер. Не так сильно, но я появился именно тогда, он не подозревал об этом. Я в прямом смысле его вторая личность. — Я могу знать тебя просто 2? — вопросительно поглядел на появившегося РСДРП. Тот спокойно кивнул и продолжил. — Я был рядом с ним. Забирал его боль и страх на себя. Он сильнее меня, поэтому я не всегда мог это сделать. Но мы стали неразлучны. — свесил голову немец. — По мере его взросления, неприятных воспоминаний становилось все больше. Начали появляться ещё личности. Нолан, со смертью брата, Нелиал, от неспособности сбежать или надеяться на помощь, Адам от злости. Я думал, что мне уже не удастся его спасти. — покачал головой 2. — Но потом рост личностей прекратился. — Почему? — удивился русский. — Появился ты. — уверено посмотрел на него немец. — Я? — неуверенно показал на себя РСДРП. — Да, — кивнул 2. — ты стал тем местом, куда можно сбежать, он доверяет тебе. Он понимает, что можно жить нормально, что в мире есть радость, что в мире есть тот, кому ты нужен. Я благодарен тебе за то, что стал для него спасением. Стал для него другом. — Я польщён. — смутившись, буркнул русский. — Не долго тебе радоваться, — усмехнулся брюнет. — он сейчас проснется и обвинит тебя в предательстве. — А, ой. — виновато поглядел на парня блондин. — Думать надо было, прежде чем делать. — спокойно произнес 2. — Этот того стоило, я познакомился с тобой. — довольно пожал плечами РСДРП. — Рад знакомству, 2. — парень протянул другу руку. Тот удивлённо взглянул на неё и улыбнувшись, протянул свою в ответ. — Взаимно, РСДРП. — проговорил он и будто по щелчку поменялся местами с нацистом. Немец недовольно приподнял глаза на удивлённого друга, выдернув свою руку из рукопожатия. — Как ты мог?! — он повалил русского, насядая сверху и приподнимая за ворот из-за чего РСДРП схватился за его руки. — Я доверился тебе! Доверил тебе свои страхи! А ты! Ты просто использовал их против меня! — Наци, Наци… — прошептал блондин, тронув друга за щеку, заставив того замолчать. — я…прости меня, пожалуйста прости… — И это всё что ты можешь мне сказать?! — зарычал брюнет. Он откинул друга и резко встал, но тот схватил его за руку и притянул к себе, повалив на траву и обняв. — Отпусти меня! Сейчас же! — Нет. — прижался как можно крепче русский. — Я не отпущу тебя, потому что ты мой друг и я дорожу тобой больше, чем всем этим миром. Я больше никогда не сделаю этого, обещаю. Ты можешь мне доверять. — Я… — нацист смутился. — Я хочу этого… — Я всегда буду с тобой, чтобы не случилось. — прошептал блондин куда-то в шею другу, крепко сжимая в объятиях. ♪ — Тогда для нас казалось, что это была просто игра. Мы были детьми. — тяжело произнёс Союз. — Я общался с каждой личностью. Часто получал от Адама, оказалось он и правда солдат. С Нелиалом мы распивали чаи и читали книги, обсуждая их, Нолан рассказывал мне про свою домашнюю работу. 2 объединял их всех, с ним было приятно гулять и разговаривать, чаще всего я конечно же виделся с Рейхом и рассказывал ему обо всем этом, потому что он часто ничего не помнил. Таким образом, я изучил каждую его личность, их манеру поведения, привычки, слова. Они все были разными. Всё это закончилось, когда нам исполнилось пятнадцать. — Почему? — хором спросили сыновья. — Мы перестали видеться.