Какой?

Проглотив все таблетки за один рывок он быстро запил их водой. Внутри все будто выворачивало, почему-то, стало холодно. Тело, что было на полу, прислуга, что продолжала молча стоять, ужин, 2, всё это раздирало голову, хотелось тишины. Сейчас ему никак нельзя снова нервничать, иначе, это снова повториться. Он не хочет быть слабым перед немцем. Он не должен видеть блондина таким, нет, СССР ему не позволит, пусть делает всё что угодно, но это не сломает Союза. 2 улыбался, однако, к его огорчению, Советы лишь спокойно посмотрел ему в лицо, словно вся эта ситуация никак его не колышит. — Какой холодный. — усмехнулся немец. — Давай-ка сделаем с этим что-нибудь. — Союз продолжал молча на него смотреть, как внезапно ноги подкосило и он упёрся рукой в стол. — Что с моим телом? — тихо спросил СССР, чувствуя как конечности понемногу слабеют. — Удивлен? — поймал его тело немец. — По твоему злому лицу вижу что нет. — он буквально кинул русского на стол, нависнув сверху. — Ты ведь прекрасно знал, что в этих таблетках не все гладко. Признаю, — пожал плечами немец. — там было и лекарство, но ещё и токсины, которые сделали твое тело таким податливым. Оно не двигается, но ты прекрасно все чувствуешь. — поднял руку Союза 2. Та безвольно упала обратно на стол. Советы перевел на неё встревоженный взгляд, но тут же похолодел, взглянув в глаза нациста. Конечности будто не слушаются, 2 был сверху, стоял, рассматривал как свою игрушку, с которой он скоро сможет поиграть. Жестоко поиграть и выбросить, как он это делает обычно. — Не думай, что я так легко тебе сдамся. — прошипел СССР. — Мне? — рассмеялся немец. — Ты уверен в этом? — Советы знал, к чему все это шло. И судя по тому, как быстро расправился с его штанами 2, от рубашки вообще ничего не останется. — На ногах всё ещё синяки, не красиво, у тебя бледная кожа, пятна ей не идут. — сжал больное место немец, из-за чего блондин стиснул зубы, прикрыв глаза. — нацист хмыкнул, заметив эту реакцию. Резво запустив руку под рубашку, он резко остановился, передумал рвать её на части, видимо, раз лёгким движением лишь поднял её вверх, открыв грудь. — И тут синяки, может новых добавить, раз уж вид уже испорчен. Кстати, куда ты дел все бинты? — Снял. — коротко ответил Советы. — Значит, синяки не так сильно тебя волнуют. — усмехнулся немец. Он резко наклонился, проведя губами по впалому животу, выдыхая, а затем вцепился клыками в ребра, оставляя кровавый след — Нгх. — выдохнул Советы, зажмурившись. Немец лишь усмехнулся, продолжая издеваться, лаская и кусая всё глубже. Через некоторое время, он отклонился, любуясь тем, что сотворил. Красные отметины рассыпались будто цветы по телу блондина, сам он тяжело дышал, запрокинув голову. — Хэй, тебе нравится его изуродованное тело? — обратился к до сих пор стоящему молча слуге, 2. Союз вздрогнул, резко вспомнив, что они тут не одни. — Не переживай, я ничего не сделаю за твое мнение. — Прекрасная работа, сэр. — кивнул слуга, его лицо оставалось непричастным, а сам он даже и глазом не моргнул. — Да, меня тоже возбуждает эта картина боли. — пожал плечами нацист. — Ты оставишь его здесь? — неуверенно посмотрел на вопросительно опустившего на него взгляд брюнета, Союз. — Конечно, хочу чтобы он видел. — наклонился к лицу блондина 2. — Он знал, а затем и другие, как я надругаюсь над тобой. Сильнейшей и великой державой, Советским Союзом. — рассмеялся немец. Советы застыл, но затем лишь холодно посмотрел на 2. — Ты не сможешь вечно делать такое лицо, рано или поздно я увижу на нем страх, рано или поздно ты сдашься. — резко перевернул мужчину нацист, заломив одну из рук за спину, а второй уперевшись около лица. Союз ппикрыл глаза, выдохнув, ему не сбежать. Было больно чувствовать его внутри себя. Резкими движениями, не думая о чувствах русского, он начал вдалбливать его в стол, сильно, напористо, так, что это разрывала все изнутри, однако, Советы продолжал молчать, закусив губу почти до крови, зажмурив глаза. — Ну и какого это, видеть лицо любимого человека и чувствовать, как он причиняет тебе такую боль? Он бы так не сделал, да? — почти рычаще посмеялся 2. — Он бы спас тебя? Вот только, сейчас его лицо издевается над тобой, его руки хватают тебя до синяков, а любовь чувствуется как насилие. Или тебе нравится? Нравится? — Да… — тихо выдохнул блондин. — Так значит нравится, а если я сделаю это ещё глубже и сильнее? Я порву тебя. Тебе и это понравится? — этот приговор он быстро привел в исполнение. Советы вздрогнул, вскрикнув. Боль прошила все тело и разливалась новой волной с каждым толчком. — Ой, подожди, это что слёзы? — насмешливо произнёс 2. — Ты плачешь от боли? — Союз почувствовал, как из глаз на стол и правда текут слёзы, и немец был прав, от боли, но едва ли блондин позволит ему в этом убедиться. Несмотря на боль и эти мокрые дорожки, СССР холодно взглянул на немца. — Пошёл на хуй. — улыбнулся блондин. 2 резко остановился, жестоко посмотрев в лицо оппонента. На миг, улыбка с его лица пропала, но затем снова заиграла сочными нотками насилия. Он оттянул блондина за волосы, и сильно ударил лицом об стол. Из носа пошла кровь, но русский и слова не проронил. Немец наклонился к самому уху, тяжело дышащего Союза. — Не сегодня, так завтра. — лукаво проговорил он. Брюнет отстранился, отпустив голову мужчины, от чего тот безвольной куклой, обмяк. 2 ненадолго замолчал, продолжая вдалбливать истерзанное тело в стол. — Слушай, а если ты залетишь, это будет ребенок Рейха или мой? — Союз вздрогнул не ответив, но лишь больше напрягся. — Расслабся. — нежно погладил шею, задевая белые волосы, дрожащего блондина нацист. — Даже если у тебя будет ребенок, я прикончу его. Так что, не переживай об этом. Я просто кончу в тебя, хочу чтобы ты это почувствовал. — это и правда случилась. Союз точно уже не знал, что стекало по его ногам, он был слишком обессилен и вымотан, чтобы разбираться в этом. Нацист отпустил его, от чего тот скатился на колени, а затем и вовсе упал на пол. — Хах, — посмеялся над безвольной куклой немец. — отличное место для тебя, для грязной шлюхи. — он застегнул ремень и тут же приказал слуге уйти, удалившись в душ. Советы прикрыл глаза, сжав зубы. Не сейчас, точно не сейчас. Он ещё способен стоять. --- — Украина, это… — встревоженно обратился к парню США. — Это правда. — серьёзно произнес украинец, обернувшись на Штаты. — Я хочу его навестить. — резко подорвался американец, развернувшись в сторону палаты мужа. — Нет. — быстро одернул его руку украинец. — Не надо, не сейчас. — Почему? — насторожились Германия, что приехал с другом. — Он…ему нельзя много нервничать. — опустил голову Украина. — Что с ним? — тут же нетерпеливо спросил Штаты. — Он не помнит даже меня, едва ли он скажет что-то вам. — грустно улыбнулся шатен. — Не помнит… — ужаснулся Республика, США рядом с ним побледнел. — Совсем ничего? — Совсем. — покачал головой Украина. — Он не смог назвать даже свое имя. — он посмотрел на лица друзей, полные горечи. — Простите. — Ничего. — первым очнулся немец. — Как он сейчас? — Он спит, врач сказал, что ему нужен отдых. — отвернулся Украина. — Это все, что у него сейчас есть. — А есть какие-то прогнозы? — не унывая, спросил брюнет. — Боюсь, они едва ли порадуют нас всех здесь. — грустно усмехнулся украинец. — Он, он уже не вспомнит. По крайней мере, так говорят врачи. Но...это же Россия. — в коридоре повисла тишина. — Я пойду, хочу побыть один и переварить все…это. — выдавил из себя Украина. — Хорошо. --- — Уже скоро. — посмотрел в потолок Германия, отпивая от бокала. Он уже собрался. Время шло утомительно долго, хотя до встречи оставалось совсем ничего. Он даже оружие взял, правда, едва-ли это поможет ему, если это будет ловушка. — Да, скоро. — покачал головой американец. Он стоял напротив стола немца, скрестив руки на груди, придерживая свой напиток. Пришел проводить и повидаться, гадая, последний это раз или нет. — Я рад, что ты решил остаться. — выдохнул немец. — Быть с Аляской, помочь России, это то, о чём ты должен думать. — Я не был у него ни разу. — серьёзно произнес США. — Что? — встревожено взглянул на друга Республика, а затем резко застыл. — США, нет, что ты… — в глазах начало темнеть. — что ты наделал? — Прости. — быстро поймал друга Штаты. — Но я уже все решил. — положив немца в кресло, он выдохнул. Для России он больше никто, он не помнит его и больше никогда не вспомнит, он больше никого не вспомнит, Аляска в надёжных руках у отца, Америка не видел его уже больше недели, не смог, после того, что случилось с Россией, просто не смог, всё, что двигало его сердцем, это месть. Холодная, черная. Даже если эта встреча ловушка, он все равно все решил. Умрет, значит так и надо, не умрет, потерпит ещё немного. Но хотя бы, хотя бы не отпустит 2 просто так.