Идеальный враг

Гермиона развернулась на пятках и посмотрела в глаза профессора, понимая свою оплошность. Она уже один раз попалась в руки Снейпа. Когда также ночью сидела на Астрономической башне. Это место притягивало её внимание больше всех, потому что там она чувствовала себя свободно, что она никому ничего не должна, в том числе самой себе. Она была слишком строга сама с собой. И завышала требования. Возможно, это было последствием того, что до этого у неё не было друзей, а сейчас, когда у неё был Гарри, всё изменилось, и теперь она боится его потерять. — Грейнджер! — Профессор! Прозвучали два голоса одновременно. — Что вы делаете в два часа ночи здесь, когда должны были давно спать в своей комнате? Снейп по привычке выгнул бровь и посмотрел на неё холодным пронзительным взглядом. Так смотрят люди, которым плевать на то, что о них подумают, и какое первое впечатление они произведут на человека. Зельевар знал, что его все боялись, точнее все ученики, ведь профессора относились к нему как к коллеге — с уважением, ведь он грамотно и точно выполнял свою работу. В том числе и Дамблдор. Кто, как не сам директор, мог оценить его достоинства: молчалив, лаконичен, крайне сдержан. При разговоре он часто использует паузы, понижает голос — эти черты его характера подавляют собеседника при разговоре. Его высокая культура речи даёт ему возможности изощрения его оскорблений. — Профессор, помилуйте! Не дав договорить, Снейп оборвал её: — Я думал, вы придумаете более убедительный рассказ в своё оправдании. Это глупое, безрассудное поведение, которое вы себе позволяете, не делает вам честь. Попробуйте в следующий раз подумать своими мозгами и, если решитесь повторить тоже самое, то найдите более укромное место для ваших бесполезных ночных прогулок, где не попадетесь мне на глаза. Что это получается, Снейп сам дал ей разрешение прогуливаться по Хогвартсу? Но почему? Нет, на самом же деле ему было совершенно всё равно: где и кто гуляет по замку его не волновало. Он следил лишь за тем, чтобы никто из посторонних обитателей волшебного мира не смог проникнуть в здание через подземелье со множеством тайных входов и выходов, о которых знали лишь немногие. Зачем нужны эти тайные входы и выходы? Это была идея Салазара Слизерина, которой он загорелся ещё при основании Хогвартса. Ну и конечно, так было принято ещё в те времена, когда строилось множество модных в ту эпоху замков и поместий. Их было столько, что даже Дамблдор не мог знать сколько их было точно. Но они значительно упрощали жизнь. С их помощью, можно легко сократить путь, так как "быстрое перемещение", а именно трансгрессия или другие виды перемешений, были запрещены в школе, даже учителям. Конечно кроме самого Дамблдора. Гермиона понимала, что нужно что-то сказать. Прямо сейчас. Иначе ей не избежать дисциплинарных взысканий, которые очень уж любил Снейп. — Сэр. Мужчина посмотрел на неё с вызовом, но всё же поднял бровь, мол, говори. — Профессор, я бы могла достать для вас травы для состава сложных зелий. Вам же наверняка не хватает некоторых, верно? А я знаю где они находятся, в какое время лучше их собрать и как правильно это сделать. Вы же сами меня учили. "Ага, а потом самой же и украсть", — иронично подметила в мыслях Гермиона. Она понимала, что гордость мужчины не позволит, чтобы ответить «да», ведь он никогда не принимал чью-то помощь, тем более со стороны учеников, но другого выхода у неё не было. Подумав логически, Гермиона пришла к такому выводу: когда она соберёт для него ингредиенты и принесёт их, то сможет проникнуть в его лабораторию под каким-нибудь предлогом, что весьма облегчит её задание — украсть зелье амортенции. «Проклятый Пивз, надо же так глупо повестись на его провокации». — Вы что, вздумали торговаться со мной, мисс Грейнджер? — её предложение действительно застало Снейпа врасплох. Ему никогда не предлагали помощь, и даже если и предлагали, то всегда под ней скрывались какие-то корыстные мотивы. Впрочем, как и в данной ситуации. — Профессор, прошу только не злитесь. Я предлагаю вам выгодную сделку. — Сделку? Вы в своём уме? Какая мне выгода от ваших сделок, Грейнджер? Минус двадцать пять очков с Гриффиндора, — отчеканил каждое слово Гроза Подземелий. — Профессор, пожалуйста, выслушайте меня. Ладно, это не сделка и не предложение, это... простая просьба. Снейп вытягивался в лице с каждым произнесённым словом девушки. — Я соберу для вас редкие компоненты. Прекрасно понимаю, что вы можете их заказать, но тот же волос единорога. Он ведь стоит целых десять галлеонов. Баснословная цена! — Вы считайте мои деньги? Вы думайте, что я не в состояние их купить? — Профессор, что вы! Помилуйте, я так никогда не думала, но поймите, это же выгодно: вам не нужно будет идти в Запретный лес и собирать или же заказывать их. Я могу сама это сделать для вас. «Для вас». У Снейпа внутри что-то ёкнуло: пришло осознание того факта, что ему никогда не делали чего-либо просто так. После этого что-то изменилось в его взгляде, он стал… мягче? Снейп всегда принимал лучшую для него сторону, как на войне, так и по жизни. Потому и подумал, что предложение Гермионы весьма выгодное. И только поэтому решил согласиться. — Вместо того, чтобы нарушить одно правило, вы нарушайте сразу два, бьёте рекорды, Грейнджер. Ваша взяла. По вашей логике я должен за это отменить взыскание. Я отменю. Но баллы всё равно будут сняты. Гермиона скривилась от такого противоречия, она не хотела чтоб он снимал с неё баллы, но делать было нечего. Но он согласился — это уже победа. — Сэр… — Я напишу список ингредиентов и передам вам за завтраком. Он резко развернулся, да так, что его чёрная мантия раскрылась во всю ширину, и его статная фигура начала удаляться, "левитируя" над землёй. Гермиона мысленно представила его летучей мышью и сама же посмеялась над своим сравнением. Наконец, она повернула и отправилась в сторону гостиной. Уже третий раз закрывая рукой рот от зевка, ужасно уставшая от своих ночных приключений и с диким желанием поскорей лечь спать, девушка побрела по коридору. Благо завтра выходной и у неё будет возможность почить от дел и набраться сил к следующей неделе. Как только за ней закрылась дверь с портретом Полной дамы, сзади раздался шум скользящей по полу мантии, уходящей в противоположную сторону. — Глупая грязнокровка. Наконец-то ты попалась.

***

«Щупальцы растопырника, аконит, чистая родниковая вода, клещевина — пять штук, сушёная мандрагора, — читала про себя девушка. — Боже... где я её достану? Надеюсь, хоть у Хагрида найдется парочка». Она хотела отправиться за помощью к леснику, что было вполне логично. Это в разы облегчило бы её ношу. «Так, дальше: мята, ягоды омелы. Ягоды омелы? Интересно, зачем ему зелье от слизняков? И кто меня за язык тянул? Теперь ходи и собирай всякую дрянь». Наступил поздний вечер субботы, и Гермиона отважилась выйти на "охоту". Было одиннадцать часов ночи: на улице стояла чёрная мгла, окружавшая, казалось, весь мир. И эти ночные звуки... Часто незнакомые и непонятные, и в то же время такие разные… Через несколько минут появилась полная Луна, на которой даже с Земли были видны странные рисунки, созданные рельефом её поверхности. Когда ночь совсем опускается, звёзды начинают сиять словно сахар, случайно рассыпанный на чёрный мрамор. Ночное небо становится таким желанным зрелищем, которое казалось волшебным на каждом закате и обещало вернуться, погасая в первом свете солнца. Особым украшением ночной природы является лунная дорожка на водоемах. Она тянется от горизонта до того места, над которым плывет луна, до самого берега. Кажется, сами волны приносят свет туда. А вокруг дорожки — спокойные и тёмные воды, таящие в себе загадки человечества. Это был один из любимых пейзажей Гермионы. Кажется, прошло меньше минуты, а она успела уловить множество чувств, переполняющих её разум и сердце. Луна — это какое-то необычное явление, которое открывает всю суть сокровенного Божества, смысл которого скрыт от понимания людей. Как раз думая о спутнице Земли, Гермиона вспомнила стих, который она когда-то учила на Рождество:       Скиталица небес, печальная луна,       Как скорбно с высоты на землю ты глядишь!       Не потому ли ты бледна,       Не потому ли ты грустишь,       Что между ярких звезд свершать свой путь должна.       Всегда, везде — одна,       Не зная, на кого лучистый взор склонить,       Не зная ничего, что́ можно полюбить?

***

Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель и отовсюду высасывают счастье, надежду и мир. Гермиона ждала, пока пролетит очередной дементор, которые по указаниям Министерства теперь должны были охранять Хогвартс. Эти жуткие чёрные существа, как тени: всё летали под окнами первого этажа, иногда останавливаясь, чтоб почувствовать чей-нибудь страх и высосать всю жизненную энергию, но им не удавалось, потому что все ученики и учителя пребывали в совсем других мирах — грёзах. У Грейнджер были совсем другие планы проведения выходных: она должна была сейчас мирно лежать в гостиной, читая какую-нибудь книжку с запретной секции библиотеки, которую она уговорила Гарри стащить ещё в начале пятого курса. — Гермиона! Она резко побледнела и по привычке прижала руку к сердцу. Оно бешено билось, больно ударяясь о грудь и эхом отдаваясь в её ушах. Ощущение дурного сна, сюрреализма резко ворвалось в сознание девушки. Всё это произошло за долю секунды, но когда она резко повернулась, её неровное дыхание понемногу выравнивалось. — Гарри? — спросила она на повышенных тонах, неровным голосом, смотря бешеными глазами на друга. — Что ты тут делаешь? — Ты удивишься, но у меня такой же вопрос. Гермиона, что ты делаешь ночью у ворот Хогвартса? — Ты следил за мной?! — Послушай, я очень волнуюсь, тем более эти дементоры… кстати как ты собиралась проходить мимо них? — У меня был план: дождаться, пока они улетят в западную сторону моста, и дать дёру к дому Хагрида. — Так ты шла к Хагриду? У Гермионы засветились глаза. Гарри, сам того не подозревая придумал ей отмазку. — Да. К тому же, я давно к нему не заходила, — она выдавила из себя подобие улыбки и под недоверчивым взглядом друга попыталась сосредоточиться на дементорах, высматривая их тактику полётов, чтобы выждать момент, когда они отвлекутся. — Почему ты мне не сказала? — Что? — не поворачивая голову, ответила девушка, всё так же продолжая всматриваться в небо. — Ты сказала, что идёшь к Хагриду. Мы ходили к нему все вместе, но ты решила пойти одна. Почему? Гермиона мысленно закатила глаза, но её лицо оставалось неизменным. Она держала себя в руках, чтобы не проговориться и не подставлять себя и профессора. — Ладно, я уверен ты потом мне всё расскажешь, а сейчас нам надо подумать как пройти незамеченными, — на этот раз, она всё же повернулась. — Я же сказала, что у меня есть план… — Я имею в виду, что у стен есть глаза и уши, особенно если это стены Хогвартса. — Ты прав, я об этом не подумала. Чем дольше выжидали друзья, тем меньше была возможность добыть травы, ведь некоторые из них можно было собрать в определённое время суток. Надо было что-то придумать и срочно. Она не хотела подводить зельевара. Ведь признаться честно, девушка догадывалась, что была у него на хорошем счету как ученица. Нельзя было упускать из вида то, что она готовила хорошего качества зелья и знала травологию — всё то, в чём разбирался Снейп. Потому ей не хотелось ударить в грязь лицом, тем более это было в её же интересах. — Гарри, Мантия невидимка! Как мы сразу не догадались! Она у тебя? — Да, каждый день ношу с собой в кармане, как раз для таких случаев, —Гермиона дала ему лёгкий подзатыльник, и Гарри усмехнулся её реакции. Уизли и Поттер всегда любили выводить подругу на эмоции; когда она злилась — это часто забавляло мальчишек, но, само собой, они потом извинялись — так шло по кругу, пока что-то в их дружбе не переменилось. Возможно, причиной стало отсутствие в их компании Рона, но Гарри общался и с ним, и с Гермионой. В этой "войне" он занял нейтральное положение. — Нам надо спешить, не спрашивай почему, но это важно, я потом всё объясню. Ты можешь прям сейчас пойти и принести Мантию? — он коротко кивнул и ушёл. Гермиона осталась стоять одна. По крайней мере, она так думала. — Так-так, жалкая грязнокровка снова осталась одна. Где же твой друг? — прямо за её спиной стоял Малфой, он засунул руки в карман и смотрел на неё обжигающим взглядом охотника, который поймал свою добычу за хвост. — Что тебе нужно Драко? Зачем пришёл? – Гермиона даже не удивилась его приходу. — Ты такая же глупая, как и все Гриффиндорцы. Ты ничем не отличаешься от других. Так напомни мне: с каких это пор ты шастаешь по ночам и собираешь травы для Снейпа? В Гермиону будто кинули с десяток Осталбиней, её язык онемел, а в груди что-то неприятно жгло; её бросило в холодный пот, и она так и осталась стоять неподвижно. Лицо Малфоя оставалось каменным, а в глазах читалась насмешка. Его забавляла её реакция, и он продолжал смотреть. — Зачем. Ты. За мной. Следил, — лихорадочно процедила Гермиона. Последний слог она произнесла очень тихо. От страха. — Знаешь, а ты не такая умная, как все думают. Это неудивительно, ведь в книжках не написано про то, как красть зелья амортенции. Ты ведь частично из-за него сюда пришла, верно? Она поняла во что вляпалась, а что более ужасно, своей глупостью она подставляет Снейпа. Ей надо было быть более осторожной, как и говорил Гарри. А чему здесь удивляться, это же Драко Малфой. Всюду суёт свой любопытный нос, куда его не просят. — Так зачем ты сюда явился? Ты мог пойти к профессору Снейпу и лично рассказать ему об этом, но ты этого не сделал и сейчас стоишь передо мной. Так чего ты хочешь, Малфой? — Ладно, беру свои слова обратно, ты не такая глупая, но ты задала неправильный вопрос... Чего я хочу? В твоём случае, Грейнджер, — девушка вскинула брови от такого обращения и тут же напряглась, — правильней будет задаться вопросом: «Что ты́, можешь сделать для меня?» Тут Гермиона испугалась не на шутку. Сначала она подумала, что не так расслышала. Но нет, он действительно дал понять, что ей надо для него что-то сделать. У неё резко застучало сердце. Она начала незаметно задыхаться. Гермиона попала в ловушку: с одной стороны был Снейп, которому она должна собрать ингредиенты и не попасться, а с другой Малфой, намекающий рассказать всё зельевару и тем самым унизить вдвойне её авторитет. Выбора не было, надо было идти на уступки. — Ладно, что я должна сделать? — Так сразу? Что ж, мне это нравится, Грейнджер, — он лукаво улыбнулся, пронзив её точным взглядом, показывая, что обратного пути нет. — Поцелуй меня. Гермиона так и застыла. Никак она не ожидала такого поворота событий. Из-за резкого шума в ушах, у неё стала кружиться голова. — Ч-что? Малфой подошёл к ней так близко, что они немного соприкасались подолами мантий. Он был выше неё и поэтому смотрел сверху вниз. Она почувствовала запах кедра и мяты, исходившего от него. Они смотрели друг другу в глаза так долго, что ей показалось прошла вечность. — Поцелуй меня. У тебя нет выбора, Грейнджер. Она стояла в ступоре, не зная как быть. Атмосфера стояла напряжённая. Для Гермионы. Малфой был спокоен, как никогда. Он радовался результату, которого добился, параллельно с этим чувствуя власть над ней. Это было ещё одной его победой, но он не смел останавливаться на этом — Малфой был слишком азартным игроком. Они стояли близко. Но для него это расстояние казалось недостаточным. Одну руку он положил на её хрупкий стан и притянул ближе; её живот соприкасался с его сюртуком. Второй рукой он взял её подбородок и поднял его повыше. Большим пальцем провел линию по ее нежной щеке. С её спины он медленно переместил свою руку на правое бедро Гермионы, отчего та возмутилась, но промолчала. Драко уже было потянулся к ней, но как только услышал чьи-то шаги сзади, тут же попятился назад. Та с испугом посмотрела за его плечо и резко оттолкнула его в сторону. — Гарри! — Гермиона с облегчением выдохнула, когда Поттер вышел из-за угла с Мантией Невидимкой. Она это поняла, потому что у него не было левой руки, Мантия была переброшена через левое плечо. — Малфой? — Поттер? Сказали они одновременно. — Неужели вся ваша вшивая компашка снова вместе? Опять ищите приключения на свои задницы? Как предсказуемо. А где же Уизли? — он переместил взглдя на Гермиону и улыбнулся уголком рта. — Грейнджер, неужто ты его отравила? А что, всё может быть. Никто не может знать пределы твоей безысходной ревности... — Заткнись, Малфой. — Замолчи, Поттер. Грязнокровка сама будет за себя отвечать. А ты, я вижу, пришёл помогать своей подружке. Даже Мантию захватил. Похвально. Гарри так и подначивало врезать Слизеринцу. Гермиона думала о том же. Внутри у них обоих накипело. Гермиона сорвалась с места и пошла на Драко. Тот даже не шелохнулся. Подойдя к нему в плотную, она подняла руку, чтобы дать ему пощёчину, но в последний момент Малфой перехватил её руку своей, и тут же скрутил. — Больно же, Драко! Пусти! — простонала Гермиона. Она никак не ожидала такой быстрой реакции. — Извиняйся. — Ненавижу тебя, Малфой! — он надавил на руку чуть сильнее. — Боже... ну, прости. — Не знал, что ты так ко мне обращаешься, — сострил Драко и тут же ослабел хватку. — Вы мне надоели. Катись к чёрту ты, Поттер, и твоя грязнокровка. Вы такие жалкие, на вас даже смотреть противно, — развернувшись в противоположную сторону от Гермионы, он поспешнор ушёл сопровождаемый тихими ругательствами. — Придурок. — Однозначно, — ответил Гарри. Он помог ей встать, так как от боли Гермиона присела на корточки, и стряхнул с неё несуществующие пылинки. — Всё хорошо? — спросил Поттер. — Всё в норме, но, боюсь, мы потеряли много времени. — Ты не шла на самом деле к Хагриду, верно? Гермиона замешкалась. — Нет, я шла к Хагриду, но не просто так, а за помощью. В общем, Гарри, — она с серьезным лицом посмотрела на своего друга. — У меня правда нет времени на объяснения, я клянусь, что потом всё расскажу, — она вытащила пергамент из сумки и принялась что-то смотреть. — Так, у нас всё-таки ещё есть время, чтобы собрать некоторые травы. «Хорошо, что не все ингредиенты нужно собирать в определённое время», – С облегчением подумав, она спрятала листок обратно. — Дай мне руку, Гарри, — они взялись за руки. По её мнению так было спокойней. — Люмос, — на конце палочки Гермионы зажёгся свет. Они продолжали осторожно идти, обсуждая всё на свете. Вспоминали все их приключения и думали о том, что будет дальше. — А дальше будет только хуже. — Ты слишком критичен, Гарри. — Эти дементоры, ещё и Амбридж со своими правилами. Что-то явно не так. Я уверен — произойдёт катастрофа. — Не будь таким пессимистом. Ну, на счёт Амбридж я согласна, она такая глупая… если честно, я бы отдала её на корм Кентаврам, — Гарри посмотрел на неё с удивлением, но тут же разразился смехом. — Так и знал, что ты мстительная ведьма, Гермиона.

***

Хагрид был как лесничий и хранитель ключей Хогвартса, и поскольку не являлся квалифицированным волшебником, он «всегда будет немного неумелым» по сравнению с другими взрослыми волшебниками, но «порой, будет удивлять всех, включая самого себя, используя впечатляющую магию». Как обычной магией, так и магией добра и простоты. Именно это тянуло золотую троицу к великану. — Клык. Ко мне, — сказал Хагрид, уже готовясь ко сну. Обычно он не засыпал так рано, но также обычно к нему приходили в гости. — Хороший пёсик. Только вот воняешь… Почесав за ухом Клыка, он сел на кровать. Порода, к которой относился Клык — неаполитанский мастиф, является одной из самых крупных пород собак во всём магическом мире (конечно он на втором месте после Пушка). У этой огромной собаки необычайно миролюбивый характер. К тому же обильное слюноотделение. А также своеобразный запах. Не смотря на то, что хижина состоит из двух комнатушек: общей комнаты и кладовой, там достаточно места для великана и его зверюшек. Если, конечно, таким словом можно описать огромною собаку и комнатную утварь. Только Хагрид улёгся, как Клык подскочил и подбежал к двери. — Кто там, Клык? — задав риторический вопрос собаке, лесничий подошёл к окну, немного нагнувшись, чтобы его глаза были на уровне центра окна. — Ну и темень, ничего не видно. Проворчав, он стал всматриваться в силуэты, бежавшие прямо в сторону его дома. — Мерлинова борода! Это Гермиона… и Гарри! — они вдвоём чуть не выбили дверь, пока стучались. — Что стряслося-то? — спрашивал лесничий, прежде чем закрыть дверь, и посмотрел по сторонам: нет ли кого-нибудь вблизи. — Ну? Чяго таки напуганные? Гарри задыхаясь, пыталася что-то вымолвить, но всё тщетно. — Там дементоры… — также жадно вздыхая на каждом слове, принялась рассказывать Гермиона. — Фух… Боже… Там Гарри… И потом поцелуй дементора. У Хагрида отвисла челюсть. Он смотрел на Гарри, как вкопанный. Потому что после поцелуя дементора ещё никто не выживал.