Petrichor

— Неправильно держишь, — его вновь останавливают на полпути, тянут за рукав худи ещё до того, как он делает первый замах. Итэр опускает меч и недоумённо глядит на Сяо, внимательно следящего за его техникой. — Упирайся большим пальцем под гарду, сожми рукоять четырьмя пальцами. Каждый раз иначе держишься, интуитивно? Итэр кривит губы в грустной усмешке. Запястье болезненно хрустит, но он не обращает на это никакого внимания. Не до этого. Слабо кивает, меняет положение пальцев на обмотанной чёрной тканью рукоятке. За несколько месяцев обучения он раз пять-шесть правильно держал меч (и тогда, в поединке с Син Цю), а до этого, оказывается, всегда делал что-то не так. Беглые недоумённые взгляды мистера Рагнвиндра теперь можно понять: он, видимо, был в шоке, что Итэр каждый раз по-своему толковал его слова и методы владения оружием. А точнее, действовал «интуитивно», как выразился Сяо. Или, к примеру, отвлекался на того же Сяо… Они с самого утра находятся на площадке с чучелами, — нагло вскрыли сарай с оружием и вытащили самый настоящий меч, — чтобы Итэр почувствовал всю тяжесть оружия и начал привыкать к ней. Рядом валяются два небрежно разрезанных, причём на самую малость, мешка — заслуга Итэра, которому было дико стыдно без ведома Дилюка портить тренировочные манекены. — Как вообще меч защитит меня от девастата? — он вонзает лезвие в пенёк и устало массирует шею, убирая прилипшие к коже выбившиеся из пучка пряди волос. — Помимо девастатов вокруг множество других тварей, — голос Сяо спокойный и даже в некоторой степени расслабленный, несмотря на обсуждаемую тему. И вправду, они недавно повстречались с кабини, а ведь есть ещё и канбрисы, и другие страшные существа. Остаётся лишь надеяться, что они не доберутся до школы. — Руку напрягай только во время атаки, на выдохе. Упор на одну ногу, старайся сильно не отрывать её от земли. — Знаю я… Мне вот, что интересно: существуют ли добрые создания, ну, феи всякие? — Хочешь поговорить об этом именно сейчас? — Итэр тупит глаза в землю, и тон собеседника смягчается: — В библиотеке зависаешь ты, а не я. — Верно… Но когда я искал, мне попадались лишь упоминания драконов, однако эти сведения касались времен тысячелетней давности. А о других сказочных существах ни слова. Сяо неопределённо жмёт плечами и рассеянно мажет взглядом по своему копью, аккуратно стоящему у ствола дерева. — Уверен, драконы всё ещё не вымерли, просто не желают показываться кому-либо на глаза, — Итэр не знает, как ему толковать выражение лица Сяо, и хочется строить теории, что же в его черепной коробке такое творится. Открыв крышечку небольшой бутылки с водой, Итэр припадает к горлышку губами и искоса наблюдает за парнем, который внезапно мрачнеет. — Что касается фей… В детстве я видел нечто похожее на них. Один раз. Наверно, то были лесные духи, не знаю. Вода на вкус горькая, и приходится отставить её в сторону. Итэру любопытно, по какой причине Сяо считает, что драконы живы до сих пор, они ведь… огромные. Такие, каким негде спрятаться, даже на этом острове. Тем не менее, его больше волнует внезапная перемена настроения Сяо, нежели размышления о волшебных созданиях. — Ты в порядке? Сяо заметно колеблется. Борется с чем-то, что Итэру неподвластно узнать и понять. — Да. Вернёмся к тренировке… Как так получилось, что Итэр обратился за помощью к тому, кто, как бы, владеет копьём, а не одноручным мечом? Парень до сих пор помнит, хотя и смутно, то отсечение головы обращённой в столовой, и делалось это отнюдь не древковым оружием. Изначально он пошёл за помощью к Казухе, однако в последние два дня парень большую часть времени проводил в постели, весь красный и странно дышащий. Как оказалось, заболевший (не будем говорить о том, что Итэру поначалу казалось, словно тот его стеснялся). Ох, надо было видеть, как быстро бежал Итэр к Бай Чжу — он так не бегал даже во время банальных занятий по лёгкой атлетике. Учитель по физкультуре из средней школы, увидев это, поставил бы «отлично» сразу за год. Затем на ум пришёл Син Цю. Но стоило подойти до двери, как Итэр услышал непонятливые вздохи и мычания, вызвавшие табун мурашек и дикое смущение, заставившие его направиться к Сяо, которого он, между прочим, сильно-сильно боялся и как воды в рот набирал — одна ерунда вылетала, стоило попытаться с ним поговорить. — Снова витаешь в облаках? У тебя температура? — тыльной стороной прохладной ладони Сяо дотрагивается до чужого лба и силится высмотреть причину того, почему Итэр внезапно покраснел и отвлёкся, совершенно не слушая его. — Нет… вспомнил кое-что, — Сяо выжидающе поднимает одну бровь, подталкивая парня продолжить рассказ. — Кхм… когда я хотел попросить о помощи Син Цю, в его комнате были странные звуки. Он же с Чун Юнем живёт, верно? Они вдвоём, эм, стонали?.. — И? — В смысле «и»? Ты понимаешь, о чём я?.. — Зарядку делали или массаж, у Чун Юня довольно часто болит спина из-за двуручного меча, — парирует Сяо и, вложив в руку Итэра меч, пальцами скользит по его пальцам, чтобы правильно расположить их на рукоятке. Итэр же хмурится, думая о том, что, наверное, Сяо совсем не догадывается, что он имел в виду. Стоит брюнету заметить его красноречивый взгляд, как он склоняется ближе и хмыкает: — Считаешь меня непросвещённым? Я серьёзно. Они действительно делали это, а не то, что подумал ты. Не ожидал такого от тебя. Итэр чувствует себя чёртовым извращенцем, потому что у него сводит ноги от низкого голоса Сяо, который звучит прямо у него над ухом. А в голове — неразбериха полнейшая. Он глупо пялится на соломенное чучело, которому должен нанести рубящий удар. Снова. И не получить палкой в глаз. У него ведь получалось, чего сейчас застыл изваянием? Ему надоело ощущать себя бесполезным, неспособным защититься. Если ранее он готов был распрощаться с жизнью и подставиться под удар монстрам, то после всего увиденного воочию уже не хотелось. Итэр переживал за друзей, за себя и вообще за будущее странной «элитной» школы. Его интересовало, могли ли её закрыть после приезда работника из Министерства? Утром он просто взял и примчался к Сяо ни с того ни с сего и начал просить его потренироваться с ним. У него складывалось впечатление, словно парень наверняка вставал в пять-шесть утра и шёл на пробежку, однако тот вышел к нему полусонный, растрёпанный, еле разлепляя закрывавшиеся глаза. Без привычных красных стрелок, без привычного небрежного мелкого хвостика на затылке, без тяжёлого взгляда — милый, очаровательный и заспанный. Напомнил котёнка, которого хотелось потрепать за ушком и обсыпать максимально добрыми словами. Бодрый Сяо… отличается от другой версии себя, более нелепой и домашней. Он холодный, отчуждённый, очень внимательный к деталям. Кажется, от его пристального взгляда не скроется ни одна букашка. И этой букашкой сейчас чувствует себя Итэр, не знающий, куда ему деваться, лишь бы не опозориться. Его робость и неуклюжесть который раз мешают жить нормальной жизнью. Возможно, будь у них с сестрой другие приёмные родители, он смог бы вырасти психически здоровым? Как абсолютно все обычные дети, у которых более-менее хорошие отцы и матери?.. Как те, у кого не отшибло напрочь память? Как те, кто… — Как там Казуха? — Сяо стопроцентно заметил его замешательство, поэтому и решил перевести тему в иное русло. Не самое лучшее, если честно. И без того паршивое настроение Итэра, стоит ему подумать о друге, полностью меркнет. — Плохо. Не знаю, когда он успел подхватить простуду, и очень надеюсь, что быстро вылечится. В комнате без него одиноко будет. И страшно, — вспомнив ночь, когда он впервые за многие годы повстречался с девастатом, Итэр ёжится и едва ли не роняет меч на землю. С Казухой стало намного спокойнее. Можно не беспокоиться о незваных гостях, единственная цель которых — разорвать кого-то. Хотя он и не обладает особой силой, способной спасти всех и каждого, однако вызывает доверие, чувство безопасности… Как родной огонёк, манящий и согревающий, тот, к которому хочется идти, не взирая на любые препятствия, потому что знаешь — ничего плохого не случится. — Можно вопрос? — Конечно. Пока Сяо формулирует мысль, Итэр делает в точности всё, что ему было сказано: большой палец под гарду, обхватить рукоятку остальными четырьмя, упор на одну ногу и… — Вы с Казухой встречаетесь? Резкий звук трескающейся ткани сбивает Итэра с толку, и лишь через долю секунды до него доходит, что он со всей своей злостью полоснул по пугалу мечом, который, рассекая его пополам, вылетел из расслабленной ладони и вонзился в дерево. Мелкая труха сыпется на его ноги, и он ошеломлённо икает. Он и Казуха? Встречаются? Да откуда они этот бред взяли?! — Нет! — не сдерживаясь, раздражённо выпаливает он и не замечает, что повысил голос. — Ну сколько можно?! Вы все сговорились?! Мы просто друзья. Друзья! Когда до него доходит, что он кричал на Сяо, Итэр мечтает провалиться сквозь землю. На деле, парень застывает на месте с непроницаемым выражением лица, почти что прожигая взглядом бедное чучело — будь у него способность убивать глазами, от этого места ничего бы не осталось. — Отлично, — Итэр непонимающе оборачивается к Сяо, который довольно рассматривает вывалившуюся из ткани мелкую солому. А. Он про удар. Схватившись за крупную складку худи на сгибе локтя, Итэр пристыженно жуёт губы, переваривая случившееся. На кой чёрт Сяо интересует то, встречается ли он со своим другом? — А ты и Ху Тао? — если уж он задал тупой вопрос, ответ на который очевиден, то и Итэр решает идти напролом. По крайней мере, ему никто толком не смог пояснить, в каких отношениях они находятся. Правда, он и сам не давил на эту тему. Тишина. Слышно только то, как воет ветер в глубине леса и как бренчит ветхая дверь в сарай, стукаясь о высокий порог. — Сяо? — он не рискует подойти ближе, а его тоненький голосок заглушает внезапный кашель. Горло зудит, и Итэр старается ослабить нарастающий дискомфорт водой. В этот раз она безвкусная, странно… — Извини… ты что-то говорил? Повтори, — мягко осведомляется Сяо, придя в себя. Он мешкает, прежде чем продолжить: — Задумался о том, что ты милый, когда злишься. — А?.. У Итэра кружится голова. В ушах гудит, и приходится присесть на пенёк, совершенно не думая о том, что он сырой и грязный. Ему ведь послышалось, да? Ну не мог Сяо сказать подобное! Звучит даже дико, что уж говорить о мыслях. Как они пришли к такому странному разговору? Подняв неуверенный взгляд на парня, Итэр шумно сглатывает и издаёт короткий взволнованный смешок: — Милый? — Ага. У тебя нос забавно сморщился, — медленно поясняет Сяо. Он совсем не смотрит на него, теребит завязки от капюшона худи, кончики которых очень растрёпаны — вероятно, он частенько за них дёргает, если думает о каких-то сложных вещах или погружается в себя. — Однако во время сражения не стоит отдаваться эмоциям, потеряешь контроль над разумом. Легко подставиться бездумно под удар, а когда поймёшь, что произошло, будет поздно… Ещё раз, повтори, о чём спрашивал пару минут назад? Как вернуться в прошлое и дать себе подзатыльник, чтобы не болтал лишнего? Стоило подавить своё излишнее любопытство и продолжить безуспешно лупасить чучело, чем ощущать то, как к щекам стремительно приливает кровь. А ведь так хотелось перевести тему в иное русло, чтобы Сяо не донимал его смущающими вещами… Теперь стыдно за свой вопрос, но не повторить он не может. — Ну, так что? — Кхм… Ты и Ху тао — встречаетесь? — не в силах выдержать этот взгляд, всё же выдаёт Итэр. И вновь Сяо, чуть склонивший голову набок, помалкивает. Затишье длится недолго. Поначалу он странно трясётся, и Итэр переживает, всё ли с ним в порядке, а затем парень, спрятав лицо за кистью, заливается смехом. Искренним, чистым, низким и тихим. Хохочет так, что даже опускается на корточки, утыкаясь носом в свои колени. — Эй, что я не так сказал?! Насупившись, Итэр возмущённо складывает руки на груди. И думает о чужих губах… Внутри что-то сжимается, когда он встречается с искрящимися весельем золотистыми глазами. Сяо ему нравится… — Ты и вправду не замечаешь очевидное. Интересная теория, но ты ошибаешься, — хотя Итэр и хмурится, по грудной клетке растекается приятное всеобъемлющее тепло, как плавленая карамель, сладкое, тягучее и липкое. Он оттягивает ворот куртки от шеи и глубоко вдыхает воздух, пахнущий дождём. — Ху Тао — племянница Чжун Ли. Мы родственники. Господи, как же стыдно! Надо было сразу спросить. И почему вообще Казуха промолчал? Сто процентов слышал о его переживаниях, но не стал развеивать сомнения! Неужто решил приколоться? Нет, на него точно не похоже. Если взглянуть чисто теоретически на родство Тао и Сяо, они же родственники лишь на бумаге? Раз Чжун Ли не настоящий отец, а опекун, они могли бы спокойно вступить в отнош… — Тебе нельзя думать, вижу же, что твои извилины скоро лопнут, — лицо Сяо прямо напротив лица Итэра, между ними буквально несколько сантиметров. Испугавшись, Итэр отпрыгивает назад, чуть не сваливаясь с пенька, но ловкие длинные пальцы Сяо скользят по его талии и тянут обратно, а он и пикнуть не успевает. Но бабочки в животе уже начинают танцевать хулу. — У Чжун Ли две сестры. Было. Одна — мать Ху Тао, а вторая — моя. Язык приклеивается к нёбу, стоит услышать слово «было». Неспроста ведь он стал приёмным сыном… С приоткрытым ртом Итэр беспомощно утопает в яркой радужке глаз Сяо, а тот, поняв, что всё ещё держит его за талию, отходит и откашливается. Больше ничего не расскажет?.. Хотя Итэру неприятно расспрашивать Сяо о болезненных воспоминаниях, вероятно, его мать мертва. Как и отец. И вряд ли парень захочет вот так просто выложить подноготную своего прошлого, они ведь друг другу даже не друзья. — Ху Тао никогда не упоминала свою маму… Мне казалось, что она живёт с дедушкой. — О. Нин Гуан — карьеристка, практически никогда дома не бывает, вечно путешествует где-то, чтобы заработать как можно больше денег. Именно по этой причине меня отдали на попечение Чжун Ли, а не ей. А моя кузина всё детство провела с дедушкой, вряд ли он смог бы справиться и со мной… — подхватив до этого не используемое копьё, Сяо ловко перекидывает его из руки в руку, и Итэр залипает на долгие минуты, наблюдая за тем, как напрягаются бледные руки, как тонкие змейки налившихся вен перекатываются под тонкой кожей на кистях, и какими же отточенными и быстрыми движениями парень разбирается с оставшимися пугалами. Дыхание перехватывает. Вот только... Боже, зря он затронул тему семьи… — Знаешь, я не единственный, за кем присматривал Чжун Ли. Но я тот, кто выжил. А ведь мгновение назад он был весел и даже смеялся. Смеялся рядом с Итэром, а не Ху Тао… Судя по словам Сяо, он был трудным ребёнком. Не задирой, не взбалмошным, не неугомонным, как их общая подруга. Скорее замкнутым и отстранённым, кто наверняка избегал всяческого контакта, как телесного, так и словесного. Возможно, Итэр надумывает лишнего, однако всё кажется логичным. «Знаешь, я не единственный, за кем присматривал Чжун Ли. Но я тот, кто выжил», — что этим хотел сказать Сяо? Что у него были братья и сёстры? Или то были настоящие дети Чжун Ли? И они все… умерли? При трактовке слова «выжить» в голову лезет лишь одно… Господи… Он не думает, когда тянет свою ладошку к пальцам Сяо. Не боится, что получит копьём по лицу или животу, знает, что Сяо чуткий и обязательно остановится или смягчит удар. Подбадривающе улыбается, касаясь мизинцем чужой кисти. Обнять не может, разве что вот так слегка дотронуться. Мелкое действие, но имеющее колоссальное значение. По крайней мере, Итэру хочется в это верить, потому что Сяо разжимает кулаки, а его челюсть расслабляется. Если так подумать, знай он о своих родителях побольше, и что они мертвы (их судьба ведь неизвестна, верно?)… Стало бы ему грустно? Сейчас он чувствует лёгкую тоску и безграничную пустоту, Итэр не способен пока понять, что конкретно ощущает Сяо, как он всё переживает. Но он здесь. Жив, здоров. Не психически, но уже хорошо. — Пора идти, темнеет. Опасно, — Сяо выдёргивает его из размышлений и кивком указывает на небо — сгущаются сумерки. Когда они выйдут из леса, солнце и вовсе скроется за горизонтом. Пихнув в рот лимонный леденец, Итэр направляется к дереву, в кору которого вонзился его меч. Сильно напрягаться не приходится, лезвие на удивление быстро получается выудить из ствола, и конфетка хрустит, когда Итэр смыкает от внезапной тревоги зубы. — М-м, будь я твоим парнем, ни за что бы свой член не доверила, — от конфетки остаётся лишь мелкая крошка, а Итэр давится, услышав внезапный шёпот на ухо. По всему позвоночнику разбегаются мурашки, и он едва удерживает себя от того, чтобы не взмахнуть мечом по воздуху — вовремя собирается с духом. Появившаяся Ху Тао в капитуляции приподнимает ладошки вверх. — Ёлки-палки, сейчас бы зарубил! — Нечего человека пугать, — хмыкает за её спиной Сяо, уже приведший в порядок тренировочную площадку. — Давно ты тут? — Не-а, только пришла. Тебя Чжун Ли ищет, — сощурив свои алые глаза, Ху Тао внимательно оглядывает обоих парней, довольно хмыкая. Она вся укутана в громоздкий шарф и сонно моргает. — В любом случае, буду ждать у шко-олы-ы. Последнюю фразу девушка тянет высоким голосом и гаденько хихикает, махая на прощание Итэру и скрываясь за кустами. Вечно она так. Появится, напугает до сердечного приступа, и ведь даже ответственность не возьмет, если кто-то таки откинется на тот свет! Ей и на руку — дедушка работает в ритуальном бюро, клиенты, все дела… — И ты считаешь, я бы стал с ней встречаться? — скептически интересуется Сяо, забирая из рук опешившего Итэра оружие и, исчезнув в яркой вспышке, через долю секунды появляется вновь, но уже без меча. Итэр прыскает в кулак, а его сердце трепещет, когда Сяо снова улыбается. — Ты иди, я ещё немного прогуляюсь… или хочешь вместе посидеть у озера? — Ху Тао не торопила Сяо идти на встречу с Чжун Ли, поэтому Итэр и предлагает. Однако Сяо мрачнеет и очень бледнеет. — Нет, я… пожалуй, откажусь. Извини. — Не любишь воду? — улыбнувшись, пытается пошутить Итэр. — Типа того. — Ты всё больше напоминаешь мне котика, аха, — не имея в виду ничего конкретного, делится он. Сяо забавно хохлится и натягивает на голову капюшон, и всё же Итэр успевает заметить его покрасневшие уши. — И вправду слепой… Будь аккуратен. И почему вдруг слепой? Обидно, вообще-то. Итэра внезапно осеняет странной, дикой и абсурдной догадкой, хотя таковой её назвать нельзя вовсе — звучит даже нереально! Если сопоставить некоторые повадки Мистера Кота и Сяо, их цвета глаз, то, что у Сяо откуда-то была шерсть в комнате, может… Может, это кот Сяо, и перенимает повадки своего хозяина? Нет, глупо. Да и кто-то говорил, что кот нелюдим. Но не может же быть, что они — одно и то же? Нет-нет, это точно невозможно, у Сяо способность телепортироваться, разве у кого-то бывает по две способности? Бред. Но стоит проверить… Итэр срывает ягодку с близстоящего кустарника и давит её подушечками пальцев. Красноватый сок брызжет в стороны и растекается по ладони. Он совсем немного знает о том, кем вообще являются Одарённые, всё гадает и гадает, а ответ либо не получается найти, либо он находится в библиотеке. Почему нет дисциплины, которая вводит в курс дела? Хотя, наверно, на сверхбиологии должна быть подходящая тема, но они до неё попросту не дошли. Темнота достаточно быстро окутывает лес, посему он ускоряется, чтобы дойти до озера. Не то, чтобы для него важно проветриться и осмыслить парочку вещей где-то вдали от школы, но ему категорически не хочется пересекаться с кем-либо из людей. А ещё ему остаётся лишь надеяться, чтобы никакая тварь не посмела наведаться внезапно к нему и сожрать. Подвергать опасности себя рискованно, значит, он задержится здесь буквально минут на пять-десять, не больше. Мелкие ветки хрустят под ногами, и он иногда оглядывается, проверяя, нет ли кого позади и по сторонам. Молочного цвета озеро словно подсвечивается, чем и завораживает. Лезть туда, правда, Итэр не станет — слишком холодно и поздновато для водных процедур. Ногу сведёт — капут, никто не спасёт, а смерть получится крайне глупой. Он ёжится от одной только мысли об этом… Опёршись спиной о ствол дерева, он предаётся воспоминаниям.

Прошлой ночью

Всю ночь желудок сводило судорогой, а комната наполнялась дикими завываниями просящего и молящего о пище органа, готового скрутиться или переварить самого себя. Итэру было стыдно перед Казухой, что он ему, возможно, мешал спать, поэтому, натянув первую попавшуюся кофту, направился под покровом ночи к школе, где и располагалась столовая. Была вероятность наткнуться на директора или очередного монстра, однако голод побеждал. Он прекрасно знал, что двери в школу всегда открыты независимо от времени суток. Как и столовая. Проскользнув в тёмный коридор, Итэр вслепую мчится вперёд. В столовой горит пара свечей, словно кто-то недавно тоже страдал от ночного жора и приходил обчистить местные запасы, оставшиеся после ужина и доступные всем ночным любителям похомячить. Однако вокруг стояла тишина, поэтому он в полнейшем спокойствии проскользнул на кухню к холодильникам. Его целью являлся банановый йогурт, который практически всегда съедали за пару дней, и потом приходилось долго ждать (целый день, это ведь ой как долго), пока приготовят новый. Стоило ему потянуться к ручке холодильника, как он услышал в метре от себя некое шебуршение. Это крыса. Абсолютно точно. Тут ведь были крысы? Блять, нет… Дверь холодильника в отдалении была приоткрыта, именно оттуда доносились жуткие звуки, словно разрывали чью-то плоть или скреблись когтями по полу. Итэр подхватил чайник — лучшее оружие против девастата или любого другого монстра — со столика и мелкими шажочками добрался до точки назначения. К сожалению, тихим быть не получилось, потому что нарушитель порядка услышал его и выглянул из-за двери. В темноте сверкнули два тёмных глаза в мрачных впалых глазницах с крупными мешками. Свет от холодильника осветил впалые щёки и рот, измазанный вязкой красной субстанцией. — Твою ж мать, какого хера?! — взвизгнул Скарамучча, швыряя в Итэра недоеденный сэндвич. А тот в свою очередь с похожим визгом кинул в него чайник, благо, парень успел отскочить, поэтому пострадала лишь посуда, громко звякнув. Крышка и вовсе отлетела в сторону. — Ломай, ломай, мы же миллионеры. — Я испугался! — А я будто нет! Пожрать уже спокойно нельзя, — сжав переносицу, Скарамучча вытер губы от соуса и устало посмотрел на Итэра. — Извини, — и как бы невзначай Итэр заглянул в холодильник, где, о боже, стояли банановые йогурты. Ну что за везение! А то рыскал бы тут полчаса в поисках любимой сладости, как маньяк, пугал бы призраков поваров… В течение десяти минут парни скрыли улики маленького преступления Гатри в виде одного убитого чайника и перебрались за столик на кухне, точнее Итэр сел на стул, а Скарамучча на саму столешницу, закинув одну ногу на другую и покачивая в ладони банку с энергетиком — вытащил из кармана шорт, которые по ощущению были самой настоящей чёрной дырой. — Дай трубочку. — Зачем? Ты собираешься пить из банки через трубочку?.. — Не тебе меня осуждать, — Итэр пожал плечами и потянулся к подносу, где был контейнер с вилками, ложками, металлическими и деревянными палочками, а также круглая вытянутая тара с соломинками. Пока Скарамучча весьма необычно попивал энергетик через трубочку, Итэр исподтишка рассматривал его. С каждым днём парень выглядел всё хуже и хуже, и это не могло не беспокоить. Его не покидала мысль, что предсказание Моны касалось явно не кабини, а чего-то другого. Хотя туман можно и иначе трактовать, честно, Итэр не разбирался ни в картах, ни в гадании. — Как твоя рана? Ответом послужила приподнятая футболка. Обновлённые бинты крепко стягивали его живот. Крови не проступало, лишь какие-то жирные пятна, вероятно, мазь. Даже в нос ударил яркий травянистый запах. Итэра интересовал ещё один вопрос, но спрашивать он стеснялся. Не к тому человеку ведь обратится, хотя подойти с подобным к Тарталье ещё хуже — он влюблён во взрослого мужчину, и там наверняка будут иные ответы, взгляды, мысли. Черпнув ложечкой сладкую субстанцию из небольшой коробочки, Итэр задумчиво перебирал ею во рту. Когда металл больно ударил по зубам, парень осторожно позвал: — Скар? — со стороны послышалось мычание. — Как ты осознал, что Сора тебе нравится? — Пф... Нравится? — то ли подавился, то ли чихнул Скарамучча и тут же неоднозначно хмыкнул, уставившись на Итэра, словно на барана. Мрачные тени промелькнули в тёмных глазах, а на плотно сжатой челюсти заиграли желваки. И вскоре, чуть расслабившись, Скарамучча посмотрел в потолок пустым, мутным и тяжёлым взглядом. Тишину нарушал лишь звук сюрпанья и того, как алюминий возвращал исходную форму после смятия пальцами. Казалось, будто ответа и не существовало. Итэр уже было решил, что его вопрос так и останется висеть в этой напряжённой тишине, однако тихий осевший голос вяло произнёс: — Да само как-то. Итэра озадачили эти слова, а Скара был до безумия рассеянным: всё лицо его было напряжено, словно он и сам не представлял, о чём только что шла речь. Весьма неоднозначная реакция. Итэру уже намекнули на его чувства, и он, в принципе, согласен, но разбираться в этом крайне тяжело, особенно в одиночку и без советов людей, которые состоят в отношениях. Ему и поделиться не с кем, чересчур стыдно и неловко. Он подумывал оставить всё на самотёк, плыть по течению, однако затея сия бредовая — сделает только хуже или совсем потонет в этом всём. Но и забить никак, всё же с Сяо они частенько стали общаться, а выглядеть глупо в глазах парня ой как не хотелось. — А что, тебе кто-то понравился? Сяо? — привычная ухмылка вернулась, как и издёвка, проскальзывающая в шёпоте. — А, может, Казуха? Блять. Снова он за старое. — Иди в жопу. — У меня уже есть партнёр для таких вещей, извини. Итэр готов был взвыть. А Скарамучча тем временем удовлетворённо выдохнув, вальяжно вытянул ноги и потянулся. — Как же заебись, что кухня открыта по ночам, да? — и чокнувшись своим энергетиком с баночкой йогурта Итэра, он вновь шумно стал потягивать напиток через трубочку.

Настоящее время

В воде что-то булькает, но он не сразу замечает, что у озера кто-то сидит. Силуэт человека размытый, будто дымка тумана или тень, и Итэр готовится удирать. Чёрт бы побрал его зрение! А вдруг монстр? Как же жаль, что Сяо отказался пойти сюда вместе с ним... Но наваждение спадает, и он успевает понять, что перед ним Эи. Большая тугая коса перекинута через плечо, а сама девушка водит ладонью по водной глади, спустив туда и ноги. Как ей не холодно? Стоит ли ему с ней заговаривать, или лучше послушаться совета и не приближаться? Итэр не в курсе, действительно ли она его в стенку вмонтирует. Ладно, была не была. — Привет, Эи?.. — он прикусывает язык, чуть не ляпнув «Макото». Она сначала, кажется, абсолютно не желает реагировать на него, однако медленно постукивает по дощечкам моста, молчаливо приглашая сесть рядом. Кого-то сегодня явно утопят… — Не бойся меня, я не кусаюсь. Да и вряд ли могу как-либо контактировать с живыми людьми кроме как разговоров с теми, кто видит больше, — неожиданно мягкий, приветливый тембр голоса успокаивает и расслабляет, и до Итэра доходит, что перед ним никакая не Эи. — А ты стал выглядеть живее. — В смысле? — Прямо светишься, да и не похож так сильно на скелета, как при нашей первой встрече, — Макото наконец поворачивает к нему голову и улыбается так нежно и притягательно, словно перед ней не левый какой человек, а её сестра или кто-то близкий. Итэр что, набрал в весе? Хотя учитывая, с каким аппетитом он поглощает всё то, что даётся в столовой… Скорее всего, да. Это дома он перебивался пресной едой, а здесь свободный выбор и никто не отчитает, не отожмёт вкусности (кроме Скарамуччи). Сунув руку под кофту и вздрогнув от уколовшего живот холода, он тянет себя за бока. — Не воспринимай буквально мои слова, я не имела в виду ничего плохого, — Макото смеётся и с искренним интересом наблюдает за его действиями. Итэр же чувствует себя нелепо. — Ты досконально читаешь каждую книгу в библиотеке про способности… Я могу немного помочь, но, боюсь, информация, которой я обладаю, совсем незначительная. — Для меня любая будет полезной… — Попробуй меня коснуться, у тебя получится? Холодок и дрожь проходятся по всему телу Итэра, и он отрицательно трясет головой, что аж шею простреливает болью. — Н-нет, я не хочу… — конечно, тогда он касался трупа, а не призрака, но вдруг результат будет похожим? Его найдут лишь к утру, если не через пару дней. Несмотря на то, что Макото выглядит вполне реальной и живой, вряд ли она имеет физическую оболочку, а проверять и вовсе страшно. — Хорошо, не буду принуждать, — Макото медленно покачивает ногами в воде, и Итэр даже слышит брызги. — А ты можешь взаимодействовать с окружающей средой? — Да, после смерти почти ничего не изменилось, за исключением того, что я не могу больше разговаривать с дорогими мне людьми и касаться их, — несмотря на то, что уголки губ приподняты, звучит она очень меланхолично. — Я вижу всех умерших, и это немного… страшно. А ещё могу вот так. Подобрав камушек, лежащий позади неё, Макото бросает его в воду. Итэр понимает, что камень раздвоился — один как лежал, так и остался на своём месте, а другой уже идёт ко дну. С булочкой получилось так же? Поэтому она и пропала из его рук? — Я могу брать предметы из вашего мира, но для вас, живых, они нисколько не меняются. Не знаю, почему я, как некоторые, не пребываю в небытии, а скитаюсь по земле в бессмысленном существовании. Вероятно, у меня осталось незавершённое дело? — Стой, говоришь, что кто-то… просто исчез? Окончательно? — Верно. — Люмин… Я поэтому её не вижу? И никогда не смогу? — поперёк горла встаёт комок, и сглотнуть его не выходит: он словно перекрывает доступ к кислороду разом. Итэр уже почти смирился с тем, что она умерла, что её больше рядом нет, но его тешила и грела мысль о том, что его способность поспособствует их новой встрече. Если Люмин «пребывает в небытии», то это неосуществимо. — Не исключено, но она может быть и не здесь. Слышала, что двадцать-тридцать процентов призраков привязаны к месту своей смерти. А какие-то и вовсе могут скрывать своё присутствие. Ты меня ведь не видел долго время, но я не скрывала себя. Так вышло лишь потому, что ты совсем не умеешь применять свой дар. Моё предложение прикосновения всё ещё в силе, хорошо? Будешь готов, скажешь мне, — откуда такая уверенность, что Итэр согласится — ему не понятно, однако, кажется, однажды это придётся сделать. Но как он её увидит? Это ведь происходит не по его желанию, всё совершенно случайно. Никакие танцы с бубном, полнолуния и прочее не помогут для призыва Макото. Получается, может быть целых четыре разных варианта? Первый — Люмин окончательно умерла, у неё не осталось никаких дел (интересно, что относится к «особо важным» делам для мертвецов, что они остаются на земле?). Второй — она привязана к месту смерти. Третий — не хочет показываться. Но почему? Неужто Итэр ей противен? Или, вероятно, ей опасно показывать своё присутствие? Четвертый — Итэр настолько слаб, что видит одну лишь Макото. — То есть… — Ебать, я думал, он тебя тут утопил или ещё чего, — Итэр едва не валится в озеро, когда слышит позади себя немного взвинченного Скарамуччу. Он вылезает из тени, напоминая бесформенную субстанцию, которая жутко растягивается в полный рост. — С кем ты говоришь? Шиза? А, бля, точно… Вспомнишь чёрта, вот и он. Итэр видит, как Макото прикладывает указательный палец к губам. Ему не стоит говорить о том, что это она? Почему? Они же брат и сестра. Неужто и с ней Мучча был в плохих отношениях? Однако судя по взгляду, полному нежности и обращённому к Скарамучче, Макото очень его любила. И в смысле «утопил»? Он каким-то образом узнал, что Итэр был с Сяо? — Сам с собой. Беспокоишься? — он не ожидал, что ответит язвительно, но обратно слова уже не вернуть. На удивление, ему не страшно, что Скарамучча его придушит. — Нет. Ты… — Единственный твой способ поговорить с сестрой? — Итэр считает, что попадает в самое яблочко. Он специально не называет конкретную из близняшек — что с Эи надо наладить контакт, что с Макото попрощаться должным образом. Скарамучча неприязненно кривится, будто ему только что влепили сильную пощёчину, а затем ударили между ног. Он складывает руки на груди и нервно перебирает пальцами по халату. Стоп, он в халате?! — Зубки учишься показывать? — и хмыкает. — Я, конечно, не самый адекватный человек в этой тупой школе, может, и тварь в глазах определённых индивидов, однако я не стану из выгоды общаться с кем-либо. Особенно с теми, кто мне нахуй неприятен. Да, круто, что у тебя есть возможность увидеть мою сестру, но я бы не стал из-за такого с тобой нянчиться и сюсюскаться. Даже будь у этого твоего ненаглядного, нелюдимого Сяо такая сила, я бы его продолжал сторониться. Окей, Итэр не думал, что Скарамучча ответит ему именно так. Скорее, ожидал, что тот отшутится или проигнорирует его колкий комментарий. И Сяо не его. — Чё ты пялишься? Не понял, что ли? Ты мой друг, я буду беспокоиться о том, цела твоя задница или нет, — вздыхает парень через минуту раздражённых гляделок. Он снова скользит взглядом по пустоте — для него, не для Итэра, — и как-то тоскливо потирает шею. Почувствовал? — Начни уже ценить себя, в конце-то концов. Ничего себе. Сам Скарамучча назвал его своим другом. Итэр всегда думал, что он дружит с одним лишь Тартальей да с Сорой, хотя с последним они, вроде, встречаются. Школа взлетит к чертям — не дай Бог — после этого неожиданного заявления. Будучи слишком мнительным и неуверенным, Итэр каждого, кто проявляет к нему хоть толику доброты, воспринимает знакомыми, но никак не друзьями. Даже тех, с кем часто проводит время — Тарталью и Скару. Значит ли это, что и с Чайльдом они друзья? От этого внутри всё переполняется радостью и теплом. — Вот же приспичило тебе в холодрыгу сидеть балакать с самим собой у озера, больной ты человек, — Итэру чудится, или в его словах сквозит забота? — Там из Министерства пригнали, предлагаю посмотреть на разнос папика Тартальи. И, не давая опомниться или встать, Скарамучча внезапно подхватывает Итэра на руки и утягивает во тьму. Итэр не успевает и вскрикнуть, не то что попрощаться с Макото — лишь улавливает её тихий смех. Сквозь его тело будто проходит нечто вязкое, обволакивающее, затрагивающее каждую клеточку, холодное. Единственное тепло, которое он ощущает — горячие руки Скарамуччи. Но ни его самого, ни ничего другого вокруг Итэр не видит. А затем — вспышка приглушённого света и знакомые каменные стены второго этажа школы. Они вылезают буквально из пола, из тени человека, стоящего у лестницы. В каком же они странном положении стоят! Скара едва ли не прижимает его к стене, держа на руках; его халат немного распахнут, показывая кусочек светлой крепкой груди, и он тяжёло дышит. Итэру становится некомфортно и он выпутывается из нежелательных объятий, откашливаясь и убирая растрепавшуюся чёлку за уши. На самом деле, он попросту не знает, куда ему деваться. — Всё ещё тяжеловато с кем-то перемещаться в тени, — он разминает плечо и хрустит суставом, толком не смотря в сторону Итэра. Скарамучча пришёл за ним, неизвестно, правда, искал ли намеренно по всему лесу или ему Сяо подсказал, но факт остаётся фактом! В этом халатике и домашних тапках взял да притащил обратно в школу, не побоявшись холода, не посрамившись упасть в глазах Итэра и показать свою доброту. Точно что-то нагрянет. Вокруг небольшая толпа из подростков — какие-то прямиком возле кабинета стоят, кто-то кучкуется у самых окон, а некоторые придерживаются лестницы. Итэр пока не видит знакомых лиц, но детей с первого этажа жилого корпуса явно нет. Всем интересно, кто же приехал из Министерства, что же это за фрукт такой и с чем его едят — не буквально, конечно. Самого директора не видно, свет в кабинете так же не горит — даже сквозь занавески, которыми он прикрывает периодически окошки на двери, ничего не светит. Шума нет, лишь редкие шушуканья. Итэр недоумённо хмурится и тычет Скарамуччу пальцем в рёбра, на что тот разводит руками. К ним внезапно подскакивает ошеломлённая Мона, сжимающая между большим и указательным пальцами карту с чёрными разводами — то ли рисунок, то ли буквы, никак не разобрать. — Что это за каракули? Художником тебе не светит стать, угомонись, женщина. — Я погадала насчёт предстоящих событий! — браслеты на её кисти громко бренчат, когда она взвинчено дёргает рукой. Мона будто только проснулась, поскольку вместо привычных аккуратных хвостиков у неё гнездо на голове. И выглядит она крайне тревожной. — Небось туман увидала и скажешь, что мы все умрём, как мне на Хэллоуин, — Скарамучча ей более не верит, да и вряд ли когда-то придавал её словам какую-либо значимость. Он недавно чуть не умер, однако уверенно выскользнул из лап смерти и теперь считает, что предсказания Моны — ересь лютейшая. Итэр же считает, что ничего ещё не закончилось. — Нет, тумана не было. Из-за того, что у меня не было ни с кем контакта… — Полового? — Скара! — парень удовлетворённо ухмыляется. Похоже, ему нравится дразнить Мону, которую он, определённо, бесит. — Она нам устроит взбучку, точно не уверена, чем конкретно. Опять же: без физического контакта мне тяжело ориентироваться, а звёзд на острове почти никогда не видно. Но я знаю, как ты умрёшь. Итэр шокировано приоткрывает рот, не зная, что и сказать. — Я умру от кринжа, ага. — Да уж лучше от недельной диареи, хватит всё переводить в шутку, — что-то в тоне и лице Моны заставляет Скарамуччу перестать язвить и выслушать её внимательно. — Тебя убьёт Эи. При каких обстоятельствах — без понятия, мы можем… Однако договорить Мона не успевает, как слышится цокот каблуков по каменным ступенькам. Все разом притихают, будто окружающее пространство полностью схлопнулось и попало в вакуум. Статная женская фигура, облачённая в красный утеплённый плащ с меховым чёрным капюшоном, величественной поступью от бедра минуя Итэра, испуганную Мону и нахмурившегося Скарамуччу, останавливается посреди коридора. Длинные и блестящие, как шёлк, белокурые волосы струятся до самого пола, лицо скрыто вуалью. Из кабинета, в котором, оказывается, горит пара свечей на рабочем столе, выходит Чжун Ли и слегка кланяется, почтенно положив ладонь на свою грудь, туда, где сердце. — Мисс Лоефальтер, рад видеть вас в полном здравии.