Бабочка в клетке

Трясущиеся руки Шинобу потянулись к голове. Была ли это смерть? Нет. Ее ребра болели слишком сильно. Шинобу позвала Канаэ; возможно, она спасла ее от Доумы. Если да, то почему она все еще в особняке? Ужас пополз по ее шее, когда она огляделась по сторонам. Шелковый футон, роскошные картины на стенах, плюшевые подушки — все пропитано знакомым ароматом. Несмотря на боль, Шинобу села и поискала свой клинок или любое другое оружие. Внезапно сетчатая дверь открылась, и в комнату вошел Доума. Его длинные пальцы потянулись к ее одежде — белому льняному нижнему белью — и она отбросила их. - Такая ворчливая! Должно быть, из-за этих ран. Я только проверяю, не истекаешь ли ты кровью, глупышка! А теперь ложись. Она сверкнула глазами и издала искаженное - нет.- Легкие болели. - Ммм, так не пойдет. Пожалуйста, будь хорошей девочкой. - Он осторожно положил руки ей на плечи и заставил лечь на футон; ее борьбу с ним легко проигнорировали. С колотящимся сердцем она нерешительно посмотрела мимо его изящных рук и сильных плеч. Эти радужные глаза выглядели обеспокоенными. Стоя на коленях, он наклонился к ней. Это была какая-то насмешка? Так и есть. Его волосы коснулись ее щеки. Этот запах был мускусным, как цветок лотоса. - О, боже, ты такая милая! У меня никогда раньше не было собственного столпа. Не то, чтобы я часто их коллекционировал! - Услышав ее крик от движения, он начал суетливо хватать пузырек с лекарством. Инстинктивно Шинобу откинула голову назад, заставляя его схватить ее за челюсть. - А теперь открывай! Это поможет тебе исцелиться. Она пробормотала - нет. - так внятно, как только можно было сделать это с закрытым ртом. Он заставил ее открыть рот и напоил. Когда она начала все выплевывать, он легко прикрыл ей рот одной рукой. Несмотря на отвращение ее разума, его присутствие было магнетическим, притягивающим ее ближе. Он внимательно оглядел ее тело, отметив стройные ноги, тонкую талию и длинную белую шею. Лицо столпа было бледным на фоне фиолетовых, как глициния, глаз. Зрачки сильно увеличились и заметно почернели, отчего ее глаза казались похожими на глаза насекомого. - Почему люди так грубы, когда больны, - удивлялся он. -Видишь? Не так уж и плохо. Нам будет очень весело! - Я ненавижу тебя. Он нахмурился, и его густые брови изогнулись, а глаза расширились от боли. - Но это не очень хорошо! Я думал, мы уже прошли все это! Она медленно села. - Ты убил мою сестру и бесчисленное множество невинных. - О-о-о! значит, ты не знаешь, не так ли? Конечно же нет! - Знаешь что? Доума провел по ее щеке длинным голубым ногтем, пристально глядя ей в глаза. - Мои культисты согласны быть съеденными. Нет, я не обманываю их, глупая девчонка, это подло! Что касается твоей сестры, то она была истребительницей демонов. Должен ли я открыть для них свою шею? Я к ней очень привязан! Если бы не успокаивающее лекарство, Шинобу задушила бы его. Демон или нет. - Эта девушка умоляла о помощи. - И я помог ей. Но я приношу свои извинения - я просто дурачусь с ними. Боюсь, это демонические инстинкты! Так неосторожно с моей стороны! - Тогда убей меня. Съешь меня, демон. - Нет, я же сказал тебе, глупышка. Ты останешься здесь. Ты бы хотела стать демоном? - Нет! Он так весело посмеялся над этим. - Ты знаешь какие-нибудь слова, кроме "нет"? Я знаю способ сделать твои слова слаще...- положив руку ей на бедро, шепнул демон и, увидев ее панику, убрал ее. - Конечно. Я забываю о хороших манерах. Теперь я обещаю тебе, что не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь. После этого? Я не буду ждать. К этому моменту Шинобу успокоилась. Ее руки были скрещены на груди, к счастью, прикрытой толстыми бинтами, белой льняной сорочкой и одеялами. - Никогда. Я собираюсь убить тебя. - Да, да. Ты убьешь меня, как только восстановишь свои силы. Ты голодна? - Нет. Ее желудок заурчал. Доума позвонил в колокольчик, который призвал культиста с едой. - Мне нравится, как человеческие тела не подчиняются своему разуму! Это так мило! - Пока она ела, Доума объяснил, что произойдет. - Ты останешься со мной навсегда. Когда я не на заданиях или других обязанностях, мы можем спарринговать и играть в игры — читать, писать, музицировать! Это будет так весело! - Его тон был серьезным и контрастировал с жестокостью, на которую, как она знала, он был способен. Физически она была в основном в порядке. Судя по ощущению в ребрах, она проспала по меньшей мере два дня. Доума взял поднос и вернул его в коридор, оживленный отдаленной болтовней. Сам особняк был прекрасен. В то время, как Поместье бабочки было сделано из вишневого дуба, а его особняк - из золотой сосны, все это могло бы обойтись очень дорого. Материалы и искусство предполагали годы труда и инвестиций. Чай в ее руках был теплым, и от него исходил нежный аромат. Это был жасминовый улун, совершенно идентичный чаю, который ее мать подавала важным гостям. Она была доброй женщиной, нежной, как бабочки их семейного символа. Как и Канаэ, она никогда не боролась с яростью. К ее стыду, слезы хлынули ручьем. Доуме это показалось тревожным. - Ты в порядке? Тебе нужно больше обезболивающих? Что… что тебе нужно? Каким-то образом это делало его более похожим на обычного человека. Она улыбнулась, думая о Гию, который тоже паниковал от слез, хотя обычно замирал. Нежным жестом он вытер оставшиеся слезы. - Сегодняшняя игрушка. А завтра я уже еда. Легкий вздох облегчения покинул Доуму. - О, это все. Что ж, ты обнаружишь, что демоны могут быть удивительно преданными. Я держал тебя не из-за твоей внешности. Это была твоя храбрость, твоя ярость, которая очаровала меня. Прекрасная маска, которая соскользнула, уступив место горю. Она удивленно моргнула. - Это ты носишь маску. - Ммм… Я полагаю, что так. Но действительно ли вы так честны перед миром? К тем, кто ближе всего? Поначалу твои манеры были манерами столпа цветка. Теперь они совершенно разные. Не менее очаровательнее, конечно! Хотя все гораздо сложнее.” Она не могла отрицать эту долю правды. Канаэ обожала ее улыбку. До ее смерти Шинобу была уверена в себе и полна огня. Движимая миссией, а не состраданием, хотя она никогда не была жестокой к людям. После ее смерти Шинобу стремилась сохранить часть этого бесконечного сострадания в мире. Она в глубокой задумчивости провела пальцем по узору на шелковом одеяле. - О чем ты думаешь, моя бабочка? Она пробормотала, не желая делиться. Наконец ей в голову пришла идея. - Что ты имел в виду, прикоснувшись ко мне? - Эти слова вызвали глубокий румянец на ее лице. Он рассмеялся. - Демоны редко берут человеческих любовников. В конце концов, их тела такие нежные и аппетитные. Его запястье было почти вдвое больше ее — невозможно. Она плотно скрестила ноги. - Ну, я, конечно, женюсь на тебе. Учитывая, что это не будет интрижкой на одну ночь. Это было возмутительно. Она поднесла руку к голове. Прохладный, как осенняя ночь. - Хотя вы обычно мечтаете о таких вещах? - Его тон был дразнящим. Рука переместилась к ее груди, снимая одеяло. Затем он нежно раздел ее. Разрезал ногтями ремни на ее груди. Шинобу замерла, но он снял тряпки, и сорочка задралась. - Твое дыхание стало совсем неглубоким. Я подумал, что это может помочь. Впервые за много лет она потеряла самообладание, летя по воздуху, чтобы справиться с ним. Он был вынужден вернуться на футон, и ее руки обвились вокруг его шеи. - Никто не учил тебя манерам? - спросила она, душа его. - Больше, чем тебя. Довольно неподобающе для леди, моя подруга! Она перевернулась, прежде чем протест сорвался с ее губ. Эта поза была гораздо более неудобной в своей интимности. Хотя то, что она была сверху, не было особенно пугающим, поскольку ее руки не дотягивались до его мускулистой шеи. Возможно, в попытке быть вежливым его вес переместился вперед, удерживая его подальше от ее живота, а также от поврежденных легких. Он прижал ее запястья к своей груди, другой рукой откидывая ее волосы назад. Она издала звук разочарования. - Шинобу, ты слишком милая! Ее извивающиеся и борющиеся с ним движения были быстро проигнорированы. - Что же ты за друг такой? Поэтому у тебя есть последователи культа, а не друзья. Вспышка боли промелькнула на его красивом лице, прежде чем вернуться к укоризненной улыбке. - А теперь, Шинобу, тебе явно нужно еще немного поспать. Ты такая раздражительная!. - Доума слез с нее и ласково утихомирил, и после некоторой борьбы это погрузило ее в глубокий сон.