Бабочка в клетке

Однако хорошее никогда не длится долго. На следующий день после позднего обеда Доума объявил, что настало время для церемонии. Одевшись, он тут же показал ей то самое снадобье из их брачной ночи. - Это поможет тебе быть милой! Или ты можешь подождать в наших покоях. Шинобу раздумывала, соглашаться или нет. С одной стороны, она была безоружна, с другой... - Шинобу, - сказал он. Когда она посмотрела на него, он странно серьезно продолжил. - Я рассказал им, что это значит. Они не застанут врасплох, любовь моя. Шинобу приняла лекарство. Она заметила, насколько сильно слаба. В комнате не было других людей. Внутри находился помост, окруженный шелковистыми марлевыми занавесками, с двумя креслами-мешками. За ним находилась дверь с рисунком лунной ночи и стол с различными сокровищами. Доума подвел ее к одному из кресел-мешков, положив руки ей на плечи. Затем он поправил шляпу и сказал своему сопровождающему: Извините, что заставили вас ждать! Пусть заходят! Вскоре последователи входили по одному. Они надевали белые кимоно и разговаривали с Доумой, которого называли либо господином, либо милостивым основателем. Некоторые рассказывали о своем неспокойном прошлом или духовных сомнениях. Другие искали вдохновения или совета в вербовке. Они начали сливаться друг с другом. Последние семеро носили красные пояса с белыми кимоно, каждый из них рассказывал о своей родословной, о своем прошлом. Шинобу смотрела мимо них на дверь, ее мысли были приятно пусты. Как только они закончили говорить, Доума благословил каждого из них. - Сегодня вечером вы будете приняты в вечный рай. Вы хорошо послужили мне! - каждый последователь отвечал глубоким поклоном и искренней благодарностью. Шинобу знала, что это должно иметь значение, но все, что она чувствовала, - это тепло, кружащее голову. Доума провел ее и своих последователей в комнату с прудом, которая казалась отремонтированной.  Доума щелкнул пальцами, помогая ей сосредоточиться. - Моя прекрасная жена, не благословишь ли ты их в рай? Она моргнула. - Ммм, добро пожаловать... Ее голос был мечтательным и каким-то мутным. Он проходил медленно, как кошмар из крови и плоти. Они не закричали, когда Доума перерезал их голосовые связки. Что бы это ни было в ее венах, оно начало исчезать, и Шинобу почувствовала реальный запах крови. Один особенно выделялся. Пожилой мужчина улыбался, когда Доума оторвал ему руку. Шинобу тут же вырвало на мост, и она начала отползать; ее тело медленно приходило в себя. Он проигнорировал это, чтобы закончить. Затем, когда все ушли, он поднял ее на руки. Кровь капала с его красивых губ, когда они шли в спальню. Он положил ее на пол и ушел за ужином. Шинобу поползла в ванную, чтобы смыть оказавшуюся на ее кимоно кровь. Спотыкаясь, она поплелась в бассейн. Но кимоно оказалось тяжелым, и она упала в воду. Темнота заполнила ее зрение, пока голос рядом не приказал ей открыть глаза. Она не увидела ничего, кроме фонаря в красной воде. Вдалеке голос затих, и она начала задыхаться. Милосердная темнота вновь покрыла плотной пеленой все вокруг, пока внезапно ее не вытащили из воды. Доума прижал ее к себе, помогая откашлять воду. - Шинобу, ты в порядке? Шинобу, пожалуйста! - Он прижался к ее лицу. Она просто смотрела на него, завороженная его радужными глазами. "Как странно видеть на его красивом лице такое обеспокоенное выражение", мечтательно подумала она. Откашлявшись еще больше, она наконец смогла заговорить. - Я убрала кровь? Он недоуменно посмотрел на нее, а потом они оба начали смеяться. Это был отчаянный звук. - Да, да, это так. В ту ночь он прижал ее к себе, и впервые в жизни Доума молился. Молился о том, чтобы она осталась. На следующее утро Шинобу кое-что поняла. Она потеряла счет времени. Доума был тем, кто сказал ей об этом. - Есть ли что-то конкретное, чего бы ты хотела в новом году? Она попыталась расслабиться. - О, я... я в порядке. Все, что угодно. - Они провели день вместе. На этот раз он проводил ее в сады, когда солнце уже село. Она глубоко вздохнула. Прошло почти два месяца с тех пор, как она в последний раз выходила на улицу. Шинобу повернулась к Доуме и положила руку на его бицепс, чувствуя, как он напрягся, а затем расслабился под ее рукой. - Вы дали Канаэ возможность ответить? Он потянулся в карман своего хаори, который был пришит. - Я получил его, когда ты спала. Она взяла у него это и села на скамейку, чтобы почитать. Доума встал в стороне от нее, давая ей место. Слезы катились по ее лицу, когда она читала слова облегчения и различные вопросы Канао. Как она могла начать объяснять? Хотя Шинобу сказала, что с ней все в порядке, было ясно, что Канао ей не верит. В сердце Шинобу вновь зародилась надежда и какое-то чувство, которому она не могла найти объяснения. Она едва замечала холодную ночь. Доума увидел, что она дрожит, и обернул свое хаори вокруг ее плеч. Ткань облепила ее, став похожей на одеяло. Они не разговаривали, просто смотрели на луну в небе; ее голова лежала на его плече. Когда они вошли в дом, он отнес ее на футон, и они легли рядом. Оба отчаянно пытались убежать от реальности за пределами их совместной жизни. На следующее утро он отправился к своим обязанностям Верхней Луны. Он не сказал, зачем, и единственным облегчением для нее было его непреклонное "не в корпорацию, моя бабочка". Когда он вернулся, был канун Нового года. С передней части особняка Доума позвонил в колокола 108 раз. На следующий день они вместе встретили праздник. Все вопросы уклонялись от ответа до первого отказа. На Новый год она надела сапфирово-синее кимоно с вышитым белым оби. Несмотря на простой узор и простое оби, роскошная ткань сияла в блеске свечей. Многочисленные узоры не перегружали хрупкую фигуру Шинобу, и только по этому признаку она поняла, что это был выбор Доумы. Нежные гребни для волос, усыпанные сапфирами, и веер из слоновой кости были ее единственными аксессуарами. Фестиваль с последователями был похож на тот, что проходил у нее дома. Возможно, дело было в алкоголе, но люди казались более приветливыми по отношению к ней, хоть и не менее тихими. Доума с удовольствием наблюдал, как она общается с ними, пока он беседовал со своими советниками. Комната была украшена различными знаменами ярких цветов, а двери-ширмы выходили в другой сад, где было много места для различных игр. Шинобу слышала детский смех. Она повернулась и улыбнулась Доуме. Он застенчиво улыбнулся ей в ответ, чего она никогда раньше за ним не замечала. Затем начался фейерверк. Когда она постаралась поймать взгляд Доумы, его выражение лица напомнило ей о последней церемонии. Но воспоминание было пустым и блеклым, поэтому она отмахнулась от него. Они пошли к своему футону, и Доума, охваченный радостью, захватил Шинобу в свои теплые объятия. Когда они проснулись, Шинобу оделась и попросила Доуму присоединиться к ней в тренировочном зале перед завтраком. Он последовал за ней. Шинобу надела новое платье в последнем западном стиле. Черное, расшитое бисером, оно повторяло стройные линии ее тела и заканчивалось чуть выше колен. Рискованно. Они танцевали, слыша только стук ее каблуков о пол. Шинобу легко освоила танец, ее тело было в идеальном ритме с ударами и поворотами. Вместе с ним. Через некоторое время они наконец остановились. Доума поправил ее заколку-бабочку. - Шинобу, с чего вдруг такой энтузиазм к моей компании? Она повернулась и поправила платье. - Я хочу верить, что ты хороший. Но если я поверю..., - волна эмоций поднялась в Шинобу, подавляя ее слова. - Я не могу. Я не знаю, чего хочу. Ты... твоя природа. - Какие серьезные мысли! Может быть, вы голодны? - Не меняй тему и не игнорируй меня, Доума. Пожалуйста. Каким-то образом ему удалось придать своему голосу задумчивость. - Шинобу. Я не хорош по любым меркам Истребителей Демонов. Не с тем, кому я служу. Она, конечно, знала это. - Тогда победи его. Они будут довольны. Доума обошел вокруг, чтобы встретиться с ней взглядом. - А если так? Они оставят свою драгоценную бабочку с большим плохим демоном? - В улыбке показались его фарфоровые клыки. - И, конечно же, позволят мне свободно посещать свою семью. Я имею в виду, уехать. - В ее голосе прозвучала грань. Осознание прошло мимо них обоих. Так или иначе, она решила, что его судьба - ее собственная. - Позволю тебе убить меня, когда тебе это удастся. Доума рассмеялся заливистым звуком, похожим на зимний мороз. - Как щедро! Я так рискую и умираю. Все это? Прекрасно. А вот потерять тебя... - Он откинул ее челку назад. Тишина заполнила тренировочный зал. Она не знала, что сказать дальше.Он продолжал говорить. - Я никогда не рассчитывал полюбить тебя, Шинобу, знаешь же. Все началось с любопытства. Шинобу сжала кулаки, пытаясь успокоиться. Внезапно глубокое спокойствие овладело ею, и она посмотрела Доуме прямо в глаза. - Ты говоришь, что любишь меня, но я не вольна любить тебя. - Что ты имеешь в виду? Конечно же! Она покачала головой. - Я в твоей власти. Твоя одежда, твоя мебель, твоя еда... Все это, - она показала жестом на комнату и платье, - твое. Доума никогда не думал об этом раньше. Для него любовь всегда была идеей или обменом. Но с ней он захотел разобраться в этих чувствах. Несмотря на блок, заглушающий те немногие ощущения, которые у него были. Более того, ее глубокая печаль вызвала в нем странное чувство пустоты. - Как я могу изменить ситуацию? - Победи его. Затем, когда худший из демонов будет побежден, выйди на солнечный свет. - Неужели все так просто? Она позволила Доуме прижать ее к себе. Отвернув от него лицо, она смахнула одинокую слезу. - Когда я смотрю на тебя, у меня нет будущего. Я ненавижу тебя за то, что ты забрал. Похоть ничего не меняет. "Если бы только в приватной обстановке", - подумала она, а затем повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. - Может быть, если бы не моя семья... я могла бы остаться. - Хотя разговор на этом закончился, он ознаменовал собой внутреннюю перемену в них обоих. Они по-прежнему читали вместе и все подобное. Но у Доумы в расписании появились новые встречи, и он возвращался странным. Замкнутым и в то же время энергичным, как будто некогда неглубокий аффект становился все глубже. В последующие недели Шинобу начала общаться с его последователями и помогать с лекарствами. Она стала заботиться о людях там, несмотря на фанатизм. В медицинском кабинете находились еще двое. Один из них был пожилым врачом, а другой - студентом. Они сохранили любопытную привычку отказываться от имен, а белые кимоно открывали лишь очень немногое. Когда она начала готовить бальзам от ожогов - обычно необходимый для истребителей - подошел младший. Он спросил: Что ты делаешь? - Бальзам от ожогов. Когда вы соединяете, - она протянула два ингредиента вместе с обычным бальзамом, - эти с бальзамом, он становится намного мощнее. - Не могли бы вы научить меня? - Его тон был серьезным, и он застенчиво улыбнулся, обнажив выдающиеся передние зубы. Она улыбнулась. - Если ты научишь меня взамен. Теперь вот... - Следующие несколько часов они провели, обучая друг друга. Позже молодой врач почувствовал себя комфортнее с ней. Он сказал ей застенчивым тоном. - Сначала я не понимал, почему наш милостивый основатель женился на вас - вы, конечно, прекрасны! Просто... Она положила руку на его руку. - Пожалуйста, будьте честны. - Просто ты была такой холодной и злой. Сейчас в тебе есть эта сила, но она как-то приглушена, тебе кажется, что с ним комфортно. Ты улыбаешься ему в ответ. Она моргнула и попыталась придумать ответ. Наконец она остановилась на одном. - Сначала я его не понимала. Он подкрался ко мне незаметно. - Это было правдой. Они продолжили беседу разговорами об особняке и его обитателях.