Бабочка в клетке

Шинобу стояла в садах возле особняка. Стояли сумерки. Только недавно она смогла выйти на улицу одна. Конечно, всегда была охрана. Бурлил ручей, и она смотрела на свое дрожащее отражение в бассейне усталыми глазами. Мысли вихрем проносились в ее голове. Заботилась ли она о Доуме? Это была не та любовь, которую она видела между своими родителями; и не любовь Оякаты и его жены. Она почувствовала, как на глазах наворачиваются слезы. Хоть глава корпуса демонов всегда реагировал на любые новости спокойно и собранно, Шинобу стало стыдно. Ненавидеть Доуму должно быть легче. Ядовитый гнев действительно таился в ней наряду с темным огнем, вызывающим всепоглощающее чувство вожделения. Эти две эмоции были простыми. Ее беспокоило третье чувство. С ним пришло чувство понимания. Он принимал каждую частичку ненависти и ярости, не заставляя ее казаться только этими чувствами. Хоть ее товарищи по корпусу понимали потерю, они наслаждались ее новообретенным спокойствием - пусть даже за счет ее ценностей и мировоззрения. Хотя они никогда не просили ее стать Канаэ. Доума относился к другим с тем же превосходством, что и она, но в меньшей степени. И все же ее убивало то, что ее отстранили от выполнения своего долга. Будет ли она счастлива, не отомстив за Канаэ? Вся ее жизнь после убийства их родителей была связана с местью. Тогда она называла это справедливостью. Теперь Шинобу задавалась вопросом, есть ли место и тому, и другому. В ее костях засела усталая боль. Она хотела, чтобы Музан был побежден, да. Но мысль о его страданиях больше не приносила Шинобу того яростного удовлетворения - как неистовый аппетит. Только скорбь по его жертвам и по тому человеку, которым он, должно быть, был когда-то. Задумывался ли кто-нибудь из остальных о прошлом Музана? Теперь она задумалась. - Могу я присоединиться к тебе? - Голос Доумы прорвался сквозь эти мысли. Она беззвучно кивнула, не поворачиваясь к нему лицом. Через несколько мгновений он заговорил. - Не хочешь ли ты сразиться со мной? - Да. - Она повернулась, и в его руках оказались серебряные и золотые веера. Он протянул ей серебряные и, щелкнув запястьями, раскрыл свои с нежным звоном. - Сюда. Они пошли к каменному павильону в центре озера. Он был достаточно большого диаметра, чтобы они могли провести спарринг. Пара разогрелась. Сумерки превратились в ясную ночь, луна светила мягко. Она сверкала на их веерах. Доума извлекал выгоду из своего более длинного охвата, заставляя Шинобу то быстро идти вперед, то отступать. Несмотря на его опыт, Шинобу легко двигалась, не попадая под удары. Она совместила изящное движение апперкота с летящим круговым ударом в лицо, на секунду отвернувшись. Второй ее удар пришелся Доуме в верхнюю часть груди как раз в тот момент, когда он приготовился использовать рукоять своего веера против Шинобу. Оба отступили назад, глядя друг на друга. Его улыбка была мягкой и игривой, а волосы серебрились в лунном свете. Она глубоко вздохнула, не обращая внимания на боль от нового синяка. Они снова двинулись вперед: Шинобу кружила вокруг Доумы, и их движения были плавными. Наконец, она имитировала движение влево, но двигалась вверх. Его веер слева обнажил ребра Доумы, и она нанесла удар. Царапина разорвала его одежду, и она почти замерла, чувствуя, как бьется собственное сердце. Но мгновение спустя он двинулся к Шинобу, один веер резал другой, рукоять была направлена ей в голову. Она уклонилась вправо, и они оказались на краю павильона. Его движение было быстрым, как вспышка золота, и она сдержала крик, упав спиной вперед с павильона, остановленная его руками. Они стояли, Шинобу тяжело дышала и быстро моргала. Она чувствовала его веер у себя за головой, металл холодно прижимался к ее телу. Когда он наклонился и впился в нее яркими глазами, Шинобу нырнула между его ног, заставив его упасть в озеро. Она прикрыла рот, чтобы не рассмеяться, когда потрясенный Доума вытаскивал себя из озера. Его хлопковая рубашка намокла на мускулистой груди, разорванной в районе ребер. Она улыбнулась. - Ух-ху! Довольно холодно для купания, ты не знаешь? Доума посмотрел на нее, и его глаза сузились. - Боже, это было умно! Полагаю, у тебя отличный учитель! - Я многому научилась у своего тренера - эксперта в водном стиле. - Шинобу хихикнула. Он подошел к ней, и она медленно отступила назад. Его руки обняли Шинобу за плечи. - А ты утверждаешь, что ты леди. Боже, Боже! Она вздрогнула и довольно по-детски сказала. - Это ты начал. - Наверное, я, моя бабочка. Какая ты быстрая! Она издала игривый крик, когда он подхватил ее на руки, как невесту. Его одежда намочила ее. - Отпусти меня, грубиян. - Она шлепнула закрытым веером по его груди. - Тебе холодно? А я знаю, как тебя согреть! - Он отнес Шинобу в свои покои. Медленно раздев, он отнес ее в купальню, такую теплую в январской прохладе. Его рука провела по ее ключицам, когда она сидела у него на коленях. - Такая нежная. Даже обманчиво, что такой маленький человек так искусен. Но я полагаю, ты должна быть такой, хм? - Его губы перешли к ее шее, нежно целуя. Она извивалась на его коленях. - Некоторые из нас должны заслужить это. - Сейчас, сейчас. Я должен научить тебя принимать комплименты, я серьезно! Шинобу прижалась к бедрам Доумы, когда он дразнил ее, прижав ее голову к впадине его груди. Когда она кончила, он убрал руку и вошел в нее. Медленно, но приятно она начала двигаться. По его улыбке она поняла, что Доума был счастлив видеть, что она принимает его с таким энтузиазмом. Когда они закончили, их футон был кем-то приготовлен, и они ушли, не найдя сна в течение нескольких часов, что стало продолжением их спарринга. Проснувшись на следующее утро, Шинобу покраснела. Ее щеки порозовели, так как она поняла, что кто-то, должно быть, слышал их в ванной. Доуму, казалось, это не волновало.Он сказал ей: Мы женаты, чего еще они могли ожидать, глупышка? Ты такая милая, вся красная. Но Шинобу показалось, что она увидела слабый румянец на его бледных щеках. Первый, который она когда-либо видела на нем. Этот день они провели, слушая его последователей и знакомясь с новичками. Новички с энтузиазмом приветствовали его, говоря: Мы так благодарны, милостивый основатель! Доума улыбнулся и наклонился вперед. Четверо из них застенчиво улыбнулись, когда он сказал: Всегда пожалуйста, дорогие последователи. Теперь не стесняйтесь объяснить, почему вы пришли. Мы начнем с вас, - он указал на самого низкого, мужчину с зелеными волосами, - а остальные могут подождать в холле со своими новыми друзьями, а?  Разве это не прекрасно? Они кивнули. Зеленоволосый мужчина поклонился. - Я проиграл все свои деньги в азартные игры и работал, чтобы расплатиться. В итоге попал в тюрьму за воровство. Когда я закончил, я не мог найти работу, никто из них не хотел меня брать. Я почти сдался на мосту в городе. И вот один из ваших милостивых последователей нашел меня и сказал, что есть другой путь. - В конце он начал плакать. Доума переместился в своем кресле-мешке и нахмурился, эмоции застыли в его глазах. Его глаза? подумала Шинобу. Затем Доума утешил мужчину. - У Вселенной свое время, мой дорогой друг. Пожалуйста, продолжай. Последователь продолжил. - Я потерял свою семью и друзей из-за своей жадности. Меня даже не волновало, когда я приходил домой к друзьям с азартными играми, когда они были мертвы, а акула-должник искал меня. Я украл у семьи. Меня волновало только спасение собственной шкуры. Шинобу вздохнула и с любопытством посмотрела на него. Он доброжелательно посмотрел на последователя и взял его руки в свои. - Готов ли ты испытать эти эмоции?. - Мужчина сделал паузу. - Разве вы обычно не прощаете сначала? Доума кивнул. - Да. Но пока вы не научитесь сидеть с этими эмоциями, вы будете постоянно гнаться за новыми высотами. Ты будешь видеть в людях пешек, не способных сопереживать. Мой друг, это не жизнь. Это пустота, со всеми ее блестками. Иллюзия. На последнем предложении мужчина был потрясен, но вдруг по его лицу побежали слезы. Шинобу протянула мужчине салфетку. Доума избегал ее взгляда, почти застенчиво. Нет, уязвимый. Когда мужчина поклонился и ушел, на его лице появилась улыбка облегчения, Шинобу почувствовала, как в груди зашевелилось тепло. Казалось, именно таким мог быть Доума. Или мог бы быть. Следующие трое новичков рассказали различные истории, связанные с различными страданиями. Доума выслушал их всех с таким вниманием, как будто никого, кроме них, не существовало. Когда они ушли, он грустно улыбнулся. - Такие истории о горе. Как печально... Теперь они хотя бы здесь. Она беззвучно кивнула. Впервые ей вспомнился лидер корпуса демонов - Ояката - в его тоне и языке тела. Это вызвало болезненное чувство. Но в то же время приятное, почти как надежда. Как будто он мог как-то измениться. После этого они отправились на ужин. Шинобу ела медленно, глубоко задумавшись. Доума заметил это, но не стал комментировать. Еда была восхитительной - теплая миска удона. Она с наслаждением глотала его, а повар, сидевший рядом, улыбался, видя, как она наслаждается. - Шеф-повар готовит превосходный удон, - заметил Доума. - Действительно, готовит. В тот вечер, когда они легли спать, Шинобу почувствовала тихое удовлетворение, лежа рядом с Доумой. Его рука обнимала ее плечи. Он всегда спал обнаженным, а на ней была тонкая ночная рубашка. В комнате было очень темно, единственным источником света был фонарь сбоку от Шинобу. Она повернулась к нему лицом. - Ты видишь в темноте? Доума повернулся к ней. - Да. Мои глаза приспосабливаются к темноте, это очень весело! - Мне просто интересно, ведь в ваших комнатах всегда темно. - Ну, я вряд ли могу иметь солнечный свет! - Ммм, я полагаю. Но чтобы сменить тему, сегодня ты был другим. - Во время визита новичков? Она кивнула. - Я... смотрю на вещи по-другому, знаешь ли. Хотя загробной жизни может и не быть, ад, конечно, может быть на земле. - Может. Я видела это много раз. Слишком много. Хотя слезы не падали, он услышал это в голосе Шинобу. Доума повернул свое лицо к ее лицу. - Если ад может существовать на земле, то, возможно, мы сможем создать рай и для них! - Его улыбка была искренней. Ее рука переместилась к его лицу. Ей было так тепло в его объятиях; его глаза ярко светились в мягком свете фонаря. Медленно она поцеловала его в первый раз - ее движения были нерешительными. Это удивило их обоих. Он отстранился и внимательно посмотрел на нее. Шинобу поднесла руку к губам, которые все еще покалывало, но потом наклонилась к нему. Они поцеловались, движения перетекли в еще большую страсть, когда она притянула его ближе. Обычно Доума вел их, но сегодня Шинобу руководила их движениями, стягивая с себя ночное платье. Затем она опустила его голову между своих бедер. Он страстно ответил, его движения искусно дразнили ее. Шинобу вцепилась в длинные светлые волосы Доумы, ее бедра сжались вокруг его головы, и она задыхалась и стонала. В тот момент, когда она уже была готова кончить, она выкрикнула имя Доумы. Он сделал небольшую паузу, но вскоре продолжил, и она кончила. Шинобу мягко толкнула Доуму на спину. "Как забавно", - подумала она. Он был похож на ангела, лежащего на спине; его волосы разметались. Одна из его длинных ног слегка согнута. Тело было готово для Шинобу. Она забралась сверху, направляя его внутрь себя. Несмотря на то, что до него было далеко, они умудрялись целоваться. Пока она скакала, ее бедра двигались очень медленно. Стон разочарования нарастал в нем по мере того, как они продолжали, заглушаемый ее губами. Хотя вначале всегда было легкое ощущение дискомфорта от его размера, ее возбуждение легко преодолело его. Он идеально входил в нее, заставляя удовольствие нарастать снова. Он кончил первым, но продолжал, пока она не присоединилась к нему. Когда они кончили, Шинобу слезла с него и легла обратно. Он посмотрел на нее с тяжелыми веками и попросил еще. - Ночь еще только начинается! Если ты хочешь?. В ответ она снова толкнула его на футон. На этот раз его руки двигали ее вперед, пока она не села ему на лицо. Ночь продолжалась, их движения были похожи на занятия любовью - медленные и чувственные. Это время принесло чувство близости, которого не было раньше. Спустя несколько часов она заснула, пока он шептал ласковые слова, поглаживая ее волосы.