Бабочка в клетке

Шинобу проснулась счастливой. Напевая, она встала и пошла в ванную, затем оделась в яблочно-зеленое кимоно с белыми цветами. Доумы там не было. Вдруг она перестала напевать. Что она натворила прошлой ночью? Была ли она под действием наркотиков? Нет. Шинобу знала, что такое одурманивание, и это было не то. Неужели она забыла, кто он такой? Эти синие длинные ногти, острые, как бритва, клыки, немигающие глаза. Демон, убийца ее сестры. В памяти всплыли его слова. "Должен ли я открыть им свою шею? Я к ней привязан." И все же, с ее стороны было неправильно наслаждаться этим. Доума подошел сзади с завтраком. Возможно, это отразилось на ее лице, потому что он нахмурился. - Ты в порядке? Она улыбнулась своей осторожной улыбкой и сказала: Да. Доума внимательно посмотрел на нее. - Шинобу, любовь моя. Мне кажется, ты лжешь? Это нехорошо. Она уставилась в пол. - Прошлая ночь была неправильной. - Неправильной? Я думал, мы это уже прошли... Ну и ладно. Что тебе нужно? Она почувствовала его руки на своем плече и спине, успокаивающе потирающие ее. Жест утешения. - Почему все не может быть проще? - сказала она, и ее голос повысился в конце. - Ты живешь в страхе и гневе на прошлое, Шинобу. Пришло время отпустить их. - Его обычная беззаботная ухмылка исчезла, когда она обернулась. В его тоне не было той невинной интонации, которую он обычно имел. Взрослый. - Как я могу в этом мире? Доума раскрыл свои объятия, и она практически бросилась в них. Несмотря ни на что, это утешило ее. Он наклонился и сказал ей. - Я убью его, любовь моя. Ради всех тех, кто страдал из-за него. - У нас не бывает счастливой жизни, Доума. Ни у кого из нас. Особенно у нас вдвоем вместе. Он крепко обнял ее, пока она плакала; ее тело дрожало. - Можешь ли ты насладиться нами двумя вместе прямо сейчас? Даже если это всего лишь на мгновение? - На мгновение. Доума погладил ее по волосам. - Тогда я умру счастливым, зная это. Шинобу, пришло время мне отпустить тебя. Она перестала плакать от шока. Он отступил назад. Его руки все еще окружали ее, и он прижал ее голову к себе. Его взгляд был твердым. - Почему сейчас? Одна слезинка скатилась по его бледной щеке. - Сначала мне нравилось видеть, как ты борешься; нравилось, что ты заставляешь меня чувствовать. Теперь мне больно видеть, как ты плачешь. Почему это больно, как рана? Она вытерла слезу. - Ты можешь чувствовать эмоции?" Его глаза расширились. - Да... да. Тамаё сказала, что это сработает. Шинобу моргнула. - Тамаё? Он покраснел. - Я увидел ее случайно. Попросил ее помочь с ним, но потом все разошлось. У демонов есть естественная блокировка эмпатии, но ее можно преодолеть, если поработать... Она прервала его яростным поцелуем. Затем отстранилась. - Спасибо. Он грустно улыбнулся. Его взгляд был ласковым. - Это все было не ради тебя, но это было из-за тебя. Но, Шинобу, пока ты не сможешь отпустить эту боль, мы не сможем быть счастливы. И это нормально, ты можешь двигаться дальше. Она обдумывала это, чувствуя его руки на своих. - Я ненавижу себя за то, что желаю этого. - Да, это так. Вот почему я отпускаю тебя, Шинобу. - Пожалуйста, Доума..., - она не смогла закончить фразу, но он понял. Раздевшись, они легли на футон. Они прижались друг к другу, как будто это было необходимо им для жизни. Когда они закончили, она начала собирать вещи. Доума заказал еще обед на дом. Он настоял, чтобы она взяла все кимоно и украшения. В том числе серебряные веера. Когда он вернулся в их покои, у него был ее клинок ничирин и хаори с бабочкой. Она вздрогнула и взяла их. - Ты сохранил это? Он кивнул. - Мне показалось неправильным ломать его. Она оделась в одежду, похожую на форму корпуса Истребительниц Демонов. Она чувствовала себя прекрасно в хаори сестры, а клинок удобно прижимался к бедру. Хоть он не мог выйти на улицу при дневном свете, он помахал на прощание из особняка, пока машина везла Шинобу вниз. Дорога заняла два часа, но наконец они добрались до железнодорожной станции. Водителем оказался сопровождающий Доумы, и он пожелал ей счастливого пути. Наконец, она села в поезд. Свобода. Как это было чудесно. Она глубоко вздохнула, тяжесть свалилась с ее груди. Но вместе с ним ушла и часть ее сердца. Поездка домой заняла несколько часов, но прошла легко; ее соседи крепко спали. Когда она подъехала к особняку хозяина, ее охватила нервозность: руки тряслись, пока она шла, доставляя вещи домой. Она постучала в ворота. Один из детей хозяина ответил, затем приоткрыл рот в шоке. Они побежали хватать хозяина. Шинобу подошла к платформе; гравий хрустел под ее ногами. Ее хозяин вышел с помощью, болезнь мешала ему двигаться. - Шинобу, мое любимое дитя. Это ты? Она глубоко поклонилась. - Да, это я, господин. - Голос ее разрывался. Он пригласил ее внутрь. -Я представляю, что это долгая история. И она рассказала ее. Как Доума похитил ее, женился на ней, все. Он, казалось, был удивлен тем, что она назвала Верхнюю вторую Луну по имени, но слушал с уважением. Наконец она сказала ему правду: Господин, он отпустил меня. Я не сбежала, он отпустил меня. Он сказал: Ах. Так вот, почему я чувствовал в своем сердце, что ты в безопасности, дитя мое. Относительно. Она кивнула. - Это было неправильно. Я подвела тебя. Он отрицательно покачал головой. - Такие вещи случаются. Тогда у тебя не было выбора. Благодаря тебе и Тамаё у нас есть союзник. Это не провал. Слезы побежали по ее лицу. - Я скучаю по нему. Он мягко улыбнулся. - Все в порядке. Никто из нас не может судить о том, что произошло. Нас там не было, и мы в большей безопасности для твоего выживания. Она попросилась домой. Он кивнул. - Тебя не было достаточно долго.