Unmei no hito

Наруто устало потер переносицу, смазывая копоть, покрывавшую лицо, и откинул брезент одной из палаток походного госпиталя, разбитого в парке недалеко от госпиталя настоящего. Отряды джонинов только что закончили тушить пожар, и Шикамару взял на себя руководство по ликвидации завала, образовавшегося после взрыва. - Тебе надо проверить пострадавших, - безапелляционно заявил тот, когда Узумаки попытался протестовать, - там дюжина раненых и тысяча зевак. Они все ждут Хокаге! - Можно подумать, от меня там будет какой-то толк, - пробурчал Наруто, впрочем, не особенно протестуя. Он понимал, что это такая же важная часть работы, как и защита деревни. Для жителей он был больше символом, чем функцией. Иногда нужно было просто присутствовать. Пожимать руки, успокаивать, хлопать по плечу. И ни в коем случае не показывать, насколько ты, на самом деле, недоволен собой. Пару часов назад все произошло настолько быстро, что никто толком не смог среагировать. Если бы не Какаши-сенсей, жертв было бы не избежать… И что проку от него, знаменитого джинчуурики девятихвостого, который профукал опасного преступника и не сумел защитить лучшую куноичи Конохи, а по совместительству и лучшую подругу. Хорошо хоть учитель не потерял хватку. Кстати, об учителе. Посещение последней палатки Наруто оттягивал как мог, ведь именно там грязная, в слезах и ожогах, работала сейчас Сакура. Ни один ирьёнин не осмелился остановить её, когда та очнулась и тут же потребовала отвести её к дочери и Какаши. Зная, какой опасной девушка бывает в гневе, Наруто их не винил. Он и сам позорно трусил сейчас на пороге, боясь взглянуть ей в глаза. Собравшись, наконец, с силами, он шагнул внутрь. В разных углах палатки стояли два операционных стола, которые наспех приволокли из уцелевшего крыла госпиталя. На одном из них, подтянув колени к подбородку, сидела Сарада. Девочка уже пришла в себя и оглядывалась по сторонам. Её голова была забинтована, рядом на подушке валялись разбитые очки. У другого стола, повернувшись спиной к входу, стояла Сакура. Медицинская чакра окружала куноичи плотным зеленоватым ореолом и тихо шипела, ярко освящая все помещение. Наруто впервые видел настолько сильное действие этого дзюцу. На столе спиной вверх лежал Какаши. - Хокаге-сама? – щурясь, спросила Сарада, повернув к нему голову. - Да, это я, - Наруто подошел к девочке, - что тут у вас…? Он не знал, как лучше закончить предложение. В горле предательски запершило. - Мама уже залечила мои ожоги, только голова немного болит, и все плывет без очков, - она нахмурилась, - а Какаши-сан до сих пор без сознания. - Не переживай, с ним все будет хорошо, - Наруто ободряюще похлопал Сараду по плечу. - Тебе-то откуда знать, - впервые подала голос Сакура, не оборачиваясь. Тон куноичи не предвещал ничего хорошего. - Сакура-чан… прости, это полностью моя вина, - он удрученно склонил голову, - мы должны были приставить к тому уроду больше охраны… не оценили риски. - Боже мой, Наруто, - куноичи оторвала ладони от спины Какаши и взяла со стоящего рядом медицинского столика шприц. Зеленоватое сияние потухло, - это сейчас совершенно неважно! Она быстро проверила уровень лекарства и, пустив на пробу тоненькую струйку, вколола остальное куда-то в шею учителя. Тот не шелохнулся. Сакура тяжело вздохнула и стянув перчатки, развернулась к Хокаге. - Сенсей будет жить, - резюмировала она, - а сейчас, ты не возражаешь, если я останусь наедине с дочерью. У меня совершенно нет сил обсуждать случившееся. - Д-да, конечно, - Наруто встал и поспешил к выходу, на пороге замер, обернулся и еще раз неуклюже бросил, - извини. Сакура закатила глаза и помахала рукой в практически прогоняющем жесте. Когда брезент за спиной с шелестом опустился, он расслышал лишь тихое: - Ну что, булочка, придется сделать тебе короткую стрижку… *** Какаши брел по длинному, бесконечному коридору без окон и дверей. Пол и стены были расписаны странными, незнакомыми ему символами, чем-то напоминающими узор дзюцу призыва. Под ногами тихо плескалась темная вода. Тишина давила на уши. Мышцы будто атрофировались, руки безвольно болтались вдоль тела, а ноги казались чужими и одеревеневшими. Хотелось найти выход, выбраться отсюда. Тогда он почувствует себя лучше. Определенно! Но коридор все не кончался, а сил становилось все меньше. Какаши устало прислонился к стене, сполз на пол. - Сейчас… минуту, только переведу дух… - уговаривал он себя, проваливаясь в беспамятство. - Тише-тише, отдыхай, - теплые ладони коснулись лица. Сквозь мутную пелену он разглядел лишь женский силуэт в изумрудном сиянии. Ямочки на щеках, фиолетовые полоски… - Рин? Какаши приоткрыл глаз, затем второй. Привычное тепло медицинского дзюцу разливалось по телу, концентрируясь где-то под правым коленом. Коридор исчез, вода и непонятные символы тоже. Он лежал на животе в просторном белом помещении, похожем на больничную палату. Лениво и нехотя организм возвращал настройки органов чувств в рабочее положение. Первым включилось обоняние. Пахло йодом, хлоркой и еще чем-то ужасно знакомым. Свежим и жасминовым. - С-саку..ра, - в горло будто высыпали стакан песка. - Имя мое вспомнил. Хороший знак, а то все Рин, да Рин, - узкая белая ладонь куноичи мелькнула перед глазами, зеленое сияние стало ярче. – Сейчас вытащу дыхательную трубку. Будет немного больно. «Немного больно» от Сакуры… Сознание моментально воскресило воспоминание о лекарстве для ледяных кекке генкай. А в следующий момент в глазах потемнело, потому что она резким движением рванула нечто склизкое и длинное из его горла, казалось, вместе с пищеводом. Кашель, граничащий с рвотой, приступом прошил грудь насквозь. - Ну-ну, - «безжалостная» рука потрепала его по волосам, вытерла со лба выступивший пот. - Я… давно тут…? - прохрипел Какаши, силясь перевернуться, чтобы разглядеть куноичи целиком. – Вы с Сарадой…не…? - Не пострадали. Лежи спокойно, пожалуйста. Тебе нельзя на спину. - Почему? - Ожог, - в тоне Сакуры скользнуло напряжение, - и еще… задняя крестообразная связка под коленом сильно повреждена, задет канал чакры. В тебя взрывной волной прилетел скальпель… - Но ты же легко можешь это залечить, - удивился Какаши, забывая на мгновение даже про жуткую режущую боль в горле. - Не такое… Ему казалось, она что-то не договаривает. Возможно, бережет его чувства? Глупости какие. - Сакура, в чем дело? – с нажимом спросил он. – Наклонись пожалуйста, я тебя не вижу. В поле зрения показалось лицо куноичи. - Все хорошо, просто надо чуть больше времени, - она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. Взгляд горел беспокойством, щеки осунулись, под глазами залегли глубокие тени. - Не ври… Сакура нахмурилась и прикусила губу. - Не ври, пожалуйста, - повторил он, чувствуя, как опять теряет голос. - Тебе надо отдыхать, - она коснулась рукой его волос, откинула назад челку и невесомо прошлась теплыми пальцами по щеке в успокаивающем жесте, - ни о чем не беспокойся, слышишь. Я тебя починю. Какаши не знал, причиной тому банальная физическая слабость, или Сакура опять применила какое-то дзюцу, но глаза сами собой закрылись, и он снова провалился в сон. На этот раз пустой, без жутких коридоров и погибших подруг.