Unmei no hito

«Тяжесть повреждений: выраженная. Возможно, необратимое поражение правого бедренного канала чакры… постельный режим… реабилитация от трех до шести месяцев…» Ручка, выводившая аккуратным почерком запись в истории болезни, замерла. Сакура сглотнула подступивший к горлу комок. Следующим пунктом в медицинском бланке значилось – «приступить к службе с…». И она знала, что шиноби с подобным анамнезом комиссовали в чистую. Ни о какой службе, тем более в АНБУ, не могло быть и речи. Хорошо, если Какаши просто сможет ходить без костылей... Куноичи отложила ручку в сторону и, морщась, потерла виски. Она. Не могла. Этого. Написать. Зная сенсея, Сакура понимала, что отстранение убьёт его вернее, чем случайный кунай в голову. Каким бы ленивым и апатичным не казался порой этот человек, служба и защита деревни были для него единственным, что он сохранил в жизни без изменений. Единственным, что, похоже, держало его в тонусе и заставляло просыпаться по утрам. Год назад Сакура ещё тешила себя иллюзией, что может стать его «вторым якорем», но… мальчишки не меняются. Тем более мальчишки, которым перевалило за сорок. А уж тем более мальчишки, которые всю жизнь дышали через дурацкую синтетическую маску. Проклятый скальпель оказался из «специального медицинского набора». Не удивительно, ведь к ним тогда поступил преступник-рецидивист. И вовсе не залечивание мелких травм было задачей номер один в тот день. Подобные операции между собой назывались «карательными». Их проводили только по распоряжению начальника полиции, старейшин или самого Хокаге. Невзрачный служка в серой униформе и безликой маске обычно молча передавал старшему ирьёнину тонкую черную папку. В ней информация о «пациенте» и характере «вмешательства». Подрезать тонкий канал чакры, чтобы один ублюдок больше никому не сжег лицо катоном, а другой не изнасиловал в гендзюцу девушку – справедливое наказание, как ей казалось. Протокол лечения для таких повреждений не предусматривался. Потому что невозможно вылечить кастрата после кастрации, невозможно пришить обратно разорванную в клочья руку… невозможно восстановить ток чакры после вмешательства «специального набора». Сакура не сдавалась. Первые несколько дней, пока Какаши был в коме, она штудировала всю доступную литературу и медицинские записи на эту тему. Слабым лучиком надежды казался тот факт, что учитель получил увечье случайно, и канал не был рассечен до конца. Но чем больше она читала, тем яснее осознавала – Какаши никогда не сможет восстановиться окончательно. И это приводило в отчаяние. «Как я скажу ему?» Куноичи откинулась в кресле и задумчиво уставилась в окно. Светало. Серое предрассветное небо уже подернулось голубой дымкой, обещая погожий денек. Она опять просидела за работой всю ночь. Сакура поправила выбившийся из-под медицинской шапочки локон и машинально подумала, что голову давно пора помыть, да и халат постирать не мешало бы. В последний раз она оставалась в больнице трое суток подряд, когда Саске заявил, что не видит будущего в их семье. А ведь тогда именно сенсей помог ей справиться с горем. Сколько раз он на самом деле спасал её? - … теперь и Сараду… я в неоплатном долгу, - обреченно прошептала девушка своему отражению в запотевшем стекле. «Ну уж нет, это не конец… я так просто не сдамся!» *** - Доброе утро! Как спалось? – весело щебетала медсестра, сдвигая в сторону белоснежные жалюзи и распахивая настежь окно. – Погода сегодня замечательная, Какаши-сан! Вам не помешала бы прогулка! - Я не сяду в это, - Какаши поморщился от хлынувшего в палату солнечного света и неодобрительно покосился на инвалидную коляску. Палата наполнилась влажной утренней свежестью и ароматом поздних августовских цветов. Однако Хатаке совсем не испытывал воодушевления. Еще один день в больнице в его системе ценностей был равносилен еще одному дню в тюрьме. Хорошо хоть, на спине лежать разрешили. - Вы самый вредный пациент этого крыла, - не теряя бодрости заявила медсестра, ставя перед ним поднос с завтраком и стаканчик лекарства, - ну-ка, живо пейте, чтобы я видела! Какаши обреченно вздохнул, приподнял маску и опрокинул в себя кислую микстуру. - Ну вот и отличненько, - медсестра сунула пустой стаканчик в карман униформы, - кстати, к Вам посетитель. Давай быстрее, - бросила она кому-то, выходя за дверь. В палату проскользнула Сарада и робко приблизилась к кровати, теребя в руках большой пакет с апельсинами. Он не видел девочку с того самого дня, когда взрыв расколол жизнь на «до» и «после». Остриженные «под мальчика» черные колючие волосы сделали её буквально копией отца. - Привет, новый имидж? Очень в стиле Учиха, – попытался пошутить Какаши. - Пришлось отрезать обгоревшую часть, - неловко улыбнулась Сарада. – Как поживаете? - В целом неплохо, если не считать вредных медсестер, заставляющих пить горькие лекарства... - Какаши-сан! – внезапно выпалила она, согнувшись в поклоне практически пополам. - Я хотела сказать спасибо! И простите, пожалуйста! - За что? – опешил Хатаке. - Вы спасли маму и меня, и так ужасно пострадали… - не разгибаясь выдохнула Сарада, - а все потому что я… совершила ужасную глупость! Простите! Девчонка неловко всхлипнула и, наконец, подняла на него глаза. - Прекрати, Сарада. Ты ни в чем не виновата. Так поступил бы любой на твоем месте. - Н-нет, не любой. Вы бы… никогда так не сглупили… - О, уверяю, я глупил и похуже, - грустно усмехнулся Какаши, но заметив, что посетительница совсем раскисла, попытался перевести тему, - что там у тебя? Апельсины? Вот такое извинение я приму! Тошнит уже от больничной овсянки. - Я… э-э-э… это для мамы, - Сарада покраснела до корней волос. - Мы ей ничего не скажем, - подмигнул Какаши и протянул руку за гостинцем. Апельсины оказались сладкими, а Сарада, несмотря на прическу, совсем не похожей ни на кого из угрюмых Учих. Хотя нет, был, пожалуй, еще один такой же. «Твое дело живет и процветает, Обито» - улыбнулся про себя Какаши, слушая о том, каким Хокаге девочка мечтает стать. - … и еще чидори! Боруто говорил, Вы умеете формировать фиолетовую молнию, - с горящими глазами тараторила она, - было бы круто, если бы Вы дали мне пару советов! - Пока могу дать только один, никогда больше не используй его в закрытом помещении, - поучительно поднял палец Какаши. - О, это я усвоила, - немного стушевалась Сарада. - Впрочем, когда меня выпишут, можем провести пару тренировок… о, здравствуй, Сакура, - он осекся, заметив куноичи, опиравшуюся о дверной косяк. - После выписки тебе предстоит еще месяц-другой физиотерапии и никаких нагрузок, - строго заметила она, проходя в палату. – Это были мои апельсины? - Мам, Какаши-сану необходимы витамины… для восстановления, – Сарада упрямо выпятила подбородок. - Это он так сказал? Тебя там вроде бы Хоки заждался внизу. - Черт, – девчонка хлопнула себя по лбу, - Какаши-сан, извините, пора бежать на тренировку! Выздоравливайте скорее! – она пулей выскочила за дверь, помахав на прощанье. - Вижу, вы поладили, - улыбнулась Сакура, смахивая апельсиновые корки в мусорное ведро. - У тебя очень смышленая дочь. Впрочем, как и ожидалось от моей лучшей ученицы, - Какаши склонил голову на бок. - Подлиза… я все равно сделаю укол! - Опять пришла меня мучить, - страдальчески протянул он, - может, сегодня пропустим? - Ни в коем случае! Это важная часть терапии! Или ты хочешь всю жизнь кататься в кресле? - Я ни дня не хочу кататься в этом гробу на колесиках! Хорошо, пусть тогда сделает медсестра… - Боже, Какаши, - Сакура притворно разозлилась, - я уже минимум тридцать раз видела твою голую задницу за время, что ты тут маринуешься! Лицо и то реже! - Знаю, - он перевернулся на живот, - не в такой ситуации я хотел бы, чтобы ты её увидела… - А в какой же? – подняла брови куноичи. - Ни в какой, ни в какой, - пробубнил он, утыкаясь лицом в подушку и благодаря бога за то, что маска скрывает неуместный ребяческий румянец. - Будет немного больно, - предупредила Сакура. Какаши закусил подушку. *** Набирая лекарство в шприц, Сакура не могла сдержать глупой улыбки. Возможно ли, что она слишком рано поставила крест на их взаимоотношениях? Она была почти уверена, что после тяжелого разговора о травме и трудностях восстановления, сенсей уйдет в себя, обозлится на весь мир и в тайне возненавидит тот день, когда ринулся спасать её и Сараду от ненормального маньяка. По крайней мере, так мог бы повести себя её бывший муж. Но не таков оказался Хатаке Какаши! И это вселяло в куноичи необъяснимый оптимизм. Нет, он, конечно, похандрил с недельку, ковыряя дырки в больничном матрасе. Но как только Сакура разрешила спать на спине и принесла из дома томик «Ича-Ичи», настроение Какаши заметно улучшилось. Свидетельством тому служили хотя бы его мелкие перепалки с медперсоналом и хороший аппетит. А в один из дней, во время планового осмотра, он задержал взгляд на её руках, мягко массирующих и прощупывающих его колено и тихо проговорил: - Пенсия – звучит неплохо, на самом деле. Буду ходить на рыбалку и больше времени посвящать чтению… - Можно подумать, ты не посвящаешь этому всё свое время, - закатила глаза Сакура. В этот день она ликовала и наградила себя целым ведром мороженого, которое позже уничтожила на пару с дочерью. «Я обязательно поставлю его на ноги!» - пообещала она себе перед сном. И она ставила! С таким бычьим упорством, что порой несчастному хотелось убежать от этой женщины на руках, пользуясь техникой Майто Гая. Вот и теперь, приложив спиртовую салфетку к упругой ягодице бывшего учителя, Сакура бодро заявила: - А теперь зарядка! Какаши обреченно простонал, натягивая пижамные штаны. *** Становиться на ногу было по-прежнему невыносимо больно. Поэтому Сакура притащила откуда-то из реабилитационного кабинета специальные ремни для растяжки. Пока он, корчась, выпрямлял колено, натягивая их, мучительница стояла над ним и следила, чтобы Какаши не филонил. - Давай немного влево, - она аккуратно потянула его за пятку. - Щекотно, - скривился Хатаке. - …теперь вправо, - Сакура проигнорировала замечание, опять касаясь пальцами чувствительных участков ноги. Он непроизвольно дернулся. - Капризный, как девчонка, - хмыкнула куноичи. - Легко говорить, когда тебя не мучают по сто раз в день! - Не преувеличивай! И я, кстати, не боюсь щекотки, - самоуверенно заявила она. - Бьюсь об заклад, тебя ни разу нормально не щекотали, - Какаши был почти уверен, что так и есть. Кто бы осмелился щекотать опасную Харуно, которая быка может вырубить одной левой? - На что спорим? – внезапно откликнулась Сакура. Её глаза горели азартом и еще чем-то трудно распознаваемым. - Три дня - никакой зарядки! - Хм… хорошо, но если я выиграю, то будем делать её еще и по выходным! - Ты действительно готова ради этого ходить в больницу по субботам? Сакура, ты законченный трудоголик, - покачал головой Какаши. - Струсил? – усмехнулась она. - Ни в коем случае… по рукам? - По рукам! Когда зарядка была окончена, Какаши хитро поманил куноичи к себе. Сакура уже не так уверенно подошла к изголовью кровати и растерянно спросила: - Ну и что я должна делать? - Садись сюда, – он подвинулся, освобождая немного места рядом, - и давай мне руку. - Руку? Какаши, считай, ты уже проиграл… - Не ликуй раньше времени. Он аккуратно взял её за запястье и потянул на себя, заставляя сесть напротив. Затем кончиками пальцев невесомо погладил тонкие зеленоватые венки, плавно поднимаясь все выше к локтю. По коже девушки побежали мурашки, но она упрямо прикусила губу. Отлично, нужно было добавить интенсивности. Чуть задержавшись на внутреннем сгибе локтя, он двинулся дальше, слабо постукивая пальцами по коже и тихонько пуская слабые, почти незаметные разряды тока из-под ногтей. Никогда еще природа его чакры так хорошо не деморализовала «противника». Сакура опустила голову и, казалось, вот-вот лопнет от напряжения в момент, когда его пальцы добрались до подмышки. Однако, вместо смеха из груди девушки вырвался совершенно неприкрытый вздох возбуждения. Она подняла на него блестящие глаза. Щеки заливал румянец, а дыхание казалось прерывистым. Какаши на мгновение замер, пораженный озарением. В этот самый момент, в этом самом месте образ его бывшей ученицы, милой, угловатой и по-детски стеснительной, навсегда рассыпался и трансформировался в привлекательную и желанную женщину. Не до конца осознавая, что делает, Какаши стянул маску, поднес её руку к губам и мягко поцеловал запястье, ловя удивительный жасминовый аромат. Сакура не сопротивлялась. Он двинулся дальше, покрывая невесомыми поцелуями нежную кожу, все больше распаляясь, ощущая, как его собственное возбуждение накатывает адреналиновыми волнами. Отпустив руку и лихорадочно схватив её за талию, Какаши притянул девушку к себе. Сакура обняла его за шею, запустила пальцы в волосы на затылке, практически легла ему на грудь. - Дурак, - тихо выдохнула в самые губы. Это было выше его сил. Где-то на краешке сознания еще трепыхалась слабая мысль о том, что все «неправильно», но кто и когда это придумал – было совершенно непонятно. Да и в общем-то совершенно неважно! Хотелось сотворить с ней миллион разных непристойных вещей. Но он начал с поцелуя. Мягкого и невинного, пока не понял, что Сакура отвечает гораздо смелее. Девушка поднялась на локтях, почти настойчиво подставляя его губам свою шею. - Любишь командовать? – тихо усмехнулся Какаши, целуя её в подбродок. - Обожаю, - промурлыкала Сакура, выгибаясь. - Кхм… кхм… - раздалось от двери деликатное покашливание. Сакура и Какаши отскочили друг от друга, как ошпаренные. - Странные у тебя методы физиотерапии, Сакура-чан, - пробормотал смущенный до крайности Хокаге, сжимая дверную ручку.