Freedom and peace

Ее сила в том, что она ее слабость

— Я думала, ты меня и вправду любишь, — сказала она это, уже обливаясь океаном из глаз. Мария потянула свой вес вниз от чего смогла сесть, а Крис её не отпускала, она не могла и слова сказать. Она переваривала свой поступок, пока её девочка плакала перед ней себе в колени. Сразу пришло осознание. Желточенко не понимала, что любит, а теперь уверенна в этом. Она убрала свою рука и прижалась к ней, начиная говорить. — Прости, прости, я с горяча, солнце, пожалуйста услышь, прости я просто разозлилась, — Маша резко подняла голову и через слезы сказала. — Только человек в гневе говорит правду, нам надо идти, все будет хорошо. Это во мне проблема, все будет хорошо, поплачу, успокоюсь. Что-то придумаем ,— не умеет Мария долго обижается, ей легче опустить проблему, держа ее в сердце. — Мне не нравится, когда ты плачешь, прости, я не хотела.       Маша взяла себя в руки, вытерла слезы, поднялась. То что она была расстроена ничего не сказать, она не ожидала таких слов. Она знала, что Кристина способна на многие необдуманные и легкомысленные поступки, но таких слов она не ждала. Делать было нечего, надо было идти. Кристина стремилась поговорить, но та практически прямым текстом говорила, что не хочет с ней говорить. Кристина думала, как извиниться за свои глупости. Ну не привыкла она думать, когда говорит. Не мог голубоглазую не злить тот факт, что ее отшивают уже несколько раз за несколько минут. Но зато не просто так. Она понимала, что она это заслужила. А вот ее девушка никак нет. Брюнетка всегда тянулась к той и прощала все глупости Крис.       Наконец-то они пришли к цели. Кристина открыла дверь, Мария буквально влетела внутрь и зашла в комнату, упав на диван, пройдя мимо тонны всяких бумажек, которые она не убрала, когда уходила. Крис поставила пакеты на кухню, а сама пошла к Марии с тонной уверенности. Она собралась и была готова на разговор, и не важно какими силами она получит его. Она уже пыталась составить речь, но как отчитаться ей перед её дамой, было не понятно. Крис тянулась к младшей всегда, а сейчас напор был еще больше.

***

Маша залетела в комнату и упала на кровать лицом вниз, расслабляя все свои части тела. Приятное чувство растворилось в теле Марии. Она устала и морально и физически, поэтому она бы не отказалась остаться одной дома и провести всю ночь на интересной книге. Мечта Маши была, чтобы прочитать книгу "Если наступит завтра", как первый раз. С такими же эмоциями и такими же переживаниями. Кристина зашла, а за собой закрыла дверь на щеколду. Ей важно зажать младшую в угол, чтобы разговор уж точно состоялся. Она совсем не обратила внимание на срач в комнате, она села на диван и начала гладить ножку Марии, что той явно не понравилось и она перевернулась, придбав ноги к себе, убирая руки татуированной. — Нам надо поговорить, – говорила она это тихо, явно боясь. Маша отрицательно покачала головой, и тут же в голове у неё заиграл те самые слова, которые недавно так сильно задели Крис, эхом.

* если ты чувствуешь себя особенной, я тебя расстрою, ты абсолютно обычная и не надо выкабениваться , *

— Мари, нам надо решить проблему, — Крис все же надеялась на еще одну попытку отчитаться и что-то доказать. — Ты уже все сказала, мне хватило, — сказала Маша тяжело вздохнула, и тяжёлая слеза покатилась по её гладкой щеке. — Нет, нет не плачь. Прости, я не хотела довести тебя. Я не умею следить за языком, я честно это делала не со зла. Я бы не извинялась перед тобой. Услышь меня, я люблю тебя, каждый день такие слова не говорят, не говорят их всем попало, это лично потому что я и правду так думаю и чувствую это к тебе, — Кристина положила руки ей на плечи и пыталась успокоится. — Ты врешь, — Маша тут же убрала руки старшей с собственных плеч. — Как доказать? Что угодно сделаю, — Мария задумалась, вытирая слезы, но дыхание было сбито. — Я не хочу с тобой говорить, я устала, мне надо подумать, — Маша кричала, Кристина силой её взяла за запястья и не давала права, чтобы выйти из комнаты. Мария ненавидела себя за то, что, она слабая и не могла себе ничем помочь. —Нет, не выдирайся, успокойся, поговори со мной. Мне плохо, гадко от себя и так, как я веду. Я не могу себя нормально вести. — Клянись, что ты больше никого не тронешь, кроме меня и той блондинки. Клянись мной, если не сдержишь обещание, убей меня, долго и мучительно, — Марии надо взять себя в руки, она плачет и не может успокоится. Она плачет, руки трясутся, но Лебедева знала, что хочет, и также она знала, что идёт на собственный риск, потому что один несчастный случай или выходка от Крис и Маша умрет мучительной смертью. Крис задумалась, она не могла идти на такое. Она потеряла всю свою самооценку, копившаяся годами. Стало всё равно. — Клянусь, — огорчено сказала старшая, она прикрыла глаза, как на её плече облокотилась Маша, — прости, я тебя люблю, — бубнила еле-еле Крис. Брюнетка прижимала её к себе и поглаживала по спине. Наконец все стало лучше. Прям дышать легче. — Я в душ хочу, сходи проведай пока её, — сказала Мария и, быстро вставая не дождавшись ответа, ушла

***

Горячие струи чистой воды стекали по обнажённому телу Марии, смывая всю грязь накопившуюся за эти дни. Так спокойно, правда, как за каменной стеной. И не пугало, что сейчас ей убирать сотню бумажек, которые сама и накидала в виде истерики. Пена стекала с каштановых волос кареглазой. Думать ни о чем не хотелось, кроме Кристины. Она жила в голове Марии, а тот грубый поцелуй, она запомнит навсегда. Ещё немного и она бы забыла, что она стоит в душе и все приятное имеет конец. — Маш, ты меня слышишь? — говорит не первый раз Кристина за шторкой. — Да, чего? — в конце концов отзывается младшая. — Я полотенце принесла тебе и одежду, — сказала Кристина и почти сразу вышла. Маша ничего не ответила, поэтому Крис подумала, что опять обиделась по непонятной причине, но без комментариев вышла из душа. Мария вздохнула и продолжила мыться. Когда она выходила из душа, она услышала непонятные стоны за дверью.       Лебедевой было жалко её. Плетка ударялась по телу блондинки с адским звуком, что аж Лебедевой становилось больно. Она заглянула в комнату, но также быстро ушла оттуда. У неё глаза на лоб полезли от адского зрелища. Чёрная комната, Крис, толстый ремень, несчастная девушка, лет шестнадцати. Взяв себя в руки Маша пошла в гостиную, чтобы убрать бумажки. Она села на пол и начала складывать их в большую стопку. Картинки из той комнаты все ещё мелькали у неё в голове, а представление о том, что она может оказаться на её месте, не могло не пугать. Мария привыкла жалеть всех кроме себя. Для нее чужое мнение было ближе, чем ее собственное. Она подвергалась и такому воспитанию, и ничего не могла с этим сделать. — Машенька, я уберу, ты кушать приготовь, — говорила Кристина абсолютно спокойно, словно она сейчас цветочки собирала, а не занималась ужасно издевательскими вещами. Кареглазая задумалась. *А в сексе она тоже любит пожестче? Блять, она же девственница. Ладно, нехер об этом думать* Маша насторожилась такому поведению. Уж очень оно подозрительное, или она уже себя накручивать. Маша не могла спокойно что-то делать, совсем сосредоточиться о важных вещах не выходит. Она взяла стакан, чтобы отмерить нужное количество крупы, но прозрачный бокал предательски падает из рук Марии, и эффектно бьётся у неё под ногами. На звук бьющегося стекла подошла Кристина. Она увидела Марию, все так же стоявшую с пустым взглядом. — Маша, ну чего ты сегодня? Давай руку, аккуратно, иди отдохни. Ты устала, перенервничала, щас я что-то приготовлю покормлю всех. Давай, ложись, посмотри что-то. Давай, аккуратно, переступай, я все уберу, — Крис взяла младшую за руку, аккуратно подбирая её через осколки. Мария села на стул и горькие слезы родились сами. Она крепко прижимала ладони к себе, пытаясь запихать слезы обратно. Это тот самый момент, когда человек и правда слишком долго был сильным и сейчас любая мелочь выводит его из себя. — Нет, Мари, чего ты? Ты устала, тебе надо лечь на пару дней и расслабиться, я тебя уже с ума свожу, — Крис стояла вплотную к ней, поглаживая её по голове, — я сделаю дела и лягу к тебе. *** Кристине пришлось делать все самой, но она не расстроилась. Она приготовила суп, накормила несчастную жертву, убрала бумаги и стекло, разбитое Марией. Она винила себя, что довела её. Она легла к младшей, приобнимая её, и сама уснула под звук телевизора, где шло очередное заезженное шоу. Была поздняя ночь, Мария резко вскакивает с кровати и понимает, что сделать ей этого не даёт крепкая рука. Она аккуратно убрала чужую руку и поняла, что горло невероятно болит. Ей казалось, что она ни слова не сможет сказать, да и глотать было не приятно. Мария выключила телевизор и дошла до санузла, голова побаливала, а руки тряслись. Чувства не из лучших. Когда она вернулась, она легла ближе к Крис. Голова брюнетки легла к ней на шею. И теперь непонятное чувство в добавок к тем. Мария не почувствовала сонное, тяжёлое дыхание. Когда она все осознала, она вскочила и начала трясти Крис. Паникерша из Марии ещё та. Что делать она не знала. Желточенко не подавала признаков жизни. Слишком много стресса. Маша не знала, что делать. Её тоненькие руки ещё сильнее затряслись. Она как-то в фильмах видела, что надо надавить на грудь и пустить в неё воздух. Схватив руку старшей, она искала пульс, но у неё ничего не получалось. Палец не мог устоять на месте и ждать пока услышит пробивание органа. Времени на это не было, она решила, что все зависит от неё. Она надавила той на грудь, а потом вцепилась в губы отдавая все свои лёгкие ей. Старшая, как будто ничего не происходило, открывает глаза и начинает кашлять, пытаясь убрать Машу от неё. Когда она более менее приходит в состояние, она громко закричала. — Ты с ума сошла? Крыша поехала? Ты что творишь? — Штрефонд была явно возмущена. — Крис, солнышко, ты жива. Я думала, ты умерла. — крикнула Маша и легла на неё сверху, обнимая, как можно крепче. — Дура ты! Я на успокоительных сильных сижу, от них в сон тянет так, что не разбудишь, но тебе удалось, — говорила она также злобно, но уже приобнимая ту в ответ, — я ж теперь не усну. — Я испугалась. Я встала, а когда вернулась легла на шею и мне показалось, что ты не дышишь, — через соленую воду говорила младшая, не обращая внимания на критику Крис. — Мне приятно, что ты волнуешься, — сказала она уже спокойно, начав поглаживать ту по голове, — я уже спать не хочу, а ты? — И я, давай что-нибудь сделаем интересное, — весело сказала Мария, вытирая свои карие глаза. — А ты чего хриплая у меня? — Да я как-то не знаю, —Крис строго посмотрела на младшую взяв её за подбородок, чтобы направить на себя. — Открой рот, — обратилась она к Марии на что та без вопросов открыла. Кристина подошла к столу, где она собрала все возможные вещи, которые валялись, но могли пригодится. Оттуда на ощупь она нашла карманный фонарик, маленький и слабый. Она подошла к младшей, на что та опять открыла рот. Дредастая была абсолютно не удивлена красному горлу. Почесав затылок младшей. — Пойдём посмотрим обезбол тебе. Девушки пошли на кухню. Крис достала с самой верхней полки большую коробку от какой-то массивной обуви, где и лежали препараты. Она перебирала таблетки, на что Мария без одобрения смотрела на неё. Не любила она болеть, привыкла на ногах переносить все это. Мама всегда считала, что труд это часть человека в любом состоянии и не работать можно в одном случае, если ты мёртв и то, только на земле. — Держи, — сказала старшая и потянула той градусник. Намёк Мария поняла, встряхнув градусник, она положила его под подмышку. Кристина продолжила рыться, перекладывая всякие таблетки из стороны в сторону. Маша не любит, когда что-то происходит слишком долго. Она встала и сразу взяла таблетки которые обычно пьёт. — Машь, ну чего таблетками раскидываешься? — Я не виновата, что ты их не различаешь, — огрызнулась младшая с ней. Крис тяжело вздохнула и подошла к той, усевшись на её мягкие колени и обняв её за шею. Она приблизилась к её уху и тихо заговорила. — Хватит язвить, ты блядски милая и этого не изменить, — она полезла под футболку. Руки длинные и ловкие, одна бродила по талии, а вторая взялась за горло Марии. Карие глаза прикрылись, и она утопала в приятных чувствах и не менее приятных руках. Так и хотелось позволить большего со стороны партнёра. Хочется кричать в этих властных руках, но удаётся лишь слушать. Чужие руки стали поднимать хрупкое тело со стула. Старшая точно знала, что хочет, но так же хорошо знала, что не получит. Девушка стояла слишком близко к голубоглазой. Она не смела и дернуться куда-то не туда. Маша боялась смотреть в её глаза. Она смотрела в пол, просматривая, как татуированные руки сползают ниже. — Доверься хоть раз мне, почему ты такая черствая? Я же к тебе с душой и нежностью. Пойдём, — говорила тихо и спокойно Крис, начиная вести ту через кухню. У Марии словно ноги стали ватные. Она впилась ногтями в её спину и, в принципе, полностью отдалась старшей. Кристина страшно боялась, она была растеряна. Но если не сейчас, то не факт, что она ещё раз сможет повторить. Кристина села на кровать, а сверху посадила на себя младшую. Она грубо исследовала довольно знакомое тело. Руки блуждали по площади под футболкой. Тело было худое, может даже нездорово тощее, но это так возбуждало. Пальцы Крис были очень длинные и за счет тату выглядели ещё более красивыми. Маша снова и снова думала, может ли она ей довериться. Но все сводилось к одному "я её люблю". Как тяжело любить. Любовь — это сложно, но без неё смысла нет. Кристина почувствовала себя хозяйкой, поглаживая участки кожи младшей. Новое ощущение, когда ей отдаются полностью. Недолго думая Кристина резко убрала руки с талии и положила их на щеки младшей, прижимая её к себе ещё ближе, начав целовать её пухлые губы. Единственное, что отличало Крис от настоящего актива, так это, то что её партнёр был намного опытнее неё. Целовалась Мария идеально, это было очень хорошо. Крис покусывала чужую губу, после чего проходила по укусу языку, как бы извиняясь. Кристина ещё долго расцеловывала щеки младшей, показывая всю свою любовь. А потом аккуратно спустилась ниже к шеи. Аккуратная, бледная кожа начала краснеть от глубоких поцелуев. Пометок не избежать. Уж очень старшей нравилось рассматривать девушку. Пока язык исследовал свою территорию, руки не прекращали свой путь. Сначала поглаживания живота, дальше больше и руки уже каким-то способом на бёдрах. Так же быстро, как татуированные руки оказались на бёдрах, их не стало. Они уже снимали футболку. Под которой ничего не оказалось. Крис спустила младшую с колен, укладывая её спиной на кровать. Дредастая повисла над ней, снова и снова хаотично оставляя пометки. Хотелось, чтобы она все была моя, и ни один мудак не смог даже притронуться к её малышке. Маша тихонько постанывала. Про её тайную любовь к прелюдиям Крис знала давно. Но тянуть она больше не может. Маша слегка привстала и быстро стянула футболку. Она не любила, когда она оставалась одна голая. Собственно её дама была абсолютно не против, она даже толком внимание не обратила. Она спустилась слишком низко, спуская короткие шортики со стройных ножек. Кристина была довольна собой, что она показывала своей радостной улыбкой через поцелуи тех самых ног. Не могла она найти ни единого изъяна в этой невинной душе. Чем ниже отказывалась Крис, тем стоны становились громче и промежутки между ними тоже уменьшались. Штрефонд водила указательным пальцем по низу живота, дабы улучшить чувствительность. Всю жизнь она мечтала, чтобы её хотели и хотели не просто как давалку, а как человека, которого ты любишь. — Маш...,— Крис остановила все манипуляции и посмотрела в эти глубокие глаза. В ответ она получила вопросительный взгляд, — я тебя люблю, — тихо сказала Крис и вошла один пальцем в младшую, продолжая гладить низ живота.       Маша не успела сказать ни слова, просто громкий стон. Все происходило быстро, не хотелось, чтобы это заканчивалось. Сейчас хорошо обеим. Крис нависала над младшей, не забывая продолжать манипуляции внутри неё. А брюнетка просто прикрыла глаза, постанывая той на ухо. Темп ускорялся, и эмоции переливались через края. Этот момент был самым быстрым, не успев что-то понять приятное чувство разлетелось по всему телу, и обе облегчённо упали. Но расслабиться окончательно им не дал непонятный стук в дверь. Тут же Лебедева хотела что-то сказать, но Крис закрыла ей рот рукой и тихо сказала на ухо. — Все хорошо. Не высовывайся, я сейчас приду.       Ответ она не успела получить. Крис боялась, что это были менты. Она успокаивала себя. Ну уж очень не хочется терять ей только что обретенное счастье. Но вариантов было немного, а то есть их не было, поэтому Кристина буквально готова была сдаваться, она взяла из комода, который стоят в коридоре, пистолет, зарядив его ловким движением. Она подошла к двери и ничего не услышала, но громко для себя спросила. — Кто? — Кристина, это я, — и мир перед глазами дредастой рухнул.

К людям рано или поздно приходит счастье