Воспитательные методы генерала

      Алина хорошо помнила свою воспитательницу. Она была строгой женщиной, если не сказать суровой. Алина во многом её понимала – она отдавала всю себя на воспитание сирот, все дети были близкими и родными сердцу. Ей хотелось вырастить их достойными людьми, а для этого была необходима дисциплина, строгость и чёткие правила. Со всем усердием она повторяла непреложные истины, правила поведения и нравственные законы. И кто виноват, если до некоторых это доходило только после порки? В конце концов, Алина и Мал ясно уяснили, что жизнь – свята. «Посмотрите вокруг себя. Что вы видите? Всё, что вы видите – живое. Не вы дали эту жизнь – не вам её забирать.» Никто после этих слов не фыркал и не закатывал глаза. Даже мальчишки притихали, наблюдая за миром. Они усаживались на мягкий, прогретый летним солнцем, мох и в окружении высоких сосен выискивали живое вокруг. Мал всегда выигрывал – он видел рысь высоко над их макушками, слышал, как в траве шуршит заяц и никто с ним не мог сравниться в этой импровизированной игре.       Ана Куя была скупа на похвалу. Но после каждого лесного урока Мал получал от неё доброе слово. Алина подозревала, что он хранил их с трепетом где-то глубоко внутри. Эти воспоминания согревали его в морозные вечера? Вспомниает ли он их детство, когда ему одиноко?       Алине конкретно сейчас эти воспоминания делали больно. Или больно ей было от несправедливости, невольным наблюдателем которой она стала? Она устало облокотилась лбом на прохладное стекло. Усталые глаза всматривались в темноту, а настойчивые мысли не хотели отпускать разум. Девушка прикрыла глаза и тяжело выдохнула. Виктория подала признаки жизни, откашлявшись. - Если ты хочешь поговорить… - начала она вкрадчиво. - Я не хочу.       Алина даже не потрудилась открыть глаза. Это путешествие её сильно вымотало. Мысли, которые крутились, конечно, очень хотелось высказать и обсудить с кем-то. Но точно не с девушкой напротив. Зачем она её привезла? Это было показательное выступление? Что она хотела доказать ей? Повозка мягко остановилась у главного входа в Малый Дворец. - Спокойной ночи, Алина. Будет тут ночь спокойная. - Спасибо.       На этом девушка попрощалась с Викторией и, неторопливо передвигая ноги, направилась к своей комнате.       В покоях было тепло. На трюмо приветливо догорала свеча, наделяя пространство уютом. Алина уселась без сил за стол. Мысли хотелось упорядочить, чтобы прийти к точному выводу и наконец успокоиться.       Было ли положение второй армии таким, каким оно представлялось ей в начале? Теперь она точно знала, что нет. Её радовало, что хотя бы на один вопрос можно дать чёткий ответ. На лице появился намёк на усмешку над самой собой. Они являются частью дворянства – высших слоёв этого общества? Тоже нет. Их не принимают как равных. «Алина Старкова, ты просто гений мысли.» - фыркнула она себе под нос.       За размышлениями появился лист бумаги, целиком исписанный мелким почерком. К рассвету Алина не заметила, как подписала лист бумаги «Генералу Киригану, от …» А от кого? Алина подумывала размашисто подписать «от Заклинательницы Солнца!» Девушка закатила глаза от мгновения своего тщеславия. Тогда начинать нужно было «Заклинателю Теней», а это уж совсем не тот тон письма. Она нетерпеливо постучала ногтем о столешницу. Конечно, хотелось бы написать «от твоей Алины», но послание было адресовано генералу. Не оставалось ничего, кроме того, чтобы подписать просто: «Генералу Киригану от Алины Старковой».       Она решительно сложила письмо в несколько раз, запечатав его воском, и отправилась в ванную комнату, чтобы не передумать. Удивительно, как не стыковались друг с другом серьёзная тема письма (которое вообще-то и не было письмом изначально) и её волнение. Романтическое волнение. «Святые, ну это же не послание в любви, Алина! Приди в себя.»       Приведя себя в порядок, она слегка подрагивающими руками взялась за свёрток. Как эти хаотичные мысли стали письмом? Она и сама до конца не поняла. Просто в какой-то момент заметила, что обращается с вопросом с Дарклингу. Это её в ужас не привело, да и рассуждать с воображаемым генералом было продуктивнее, чем спрашивать стену о том, возможны ли равные отношения между жителями Малого и Большого Дворцов? Или как освобождение Равки от Каньона может поспособствовать прекращению войн? Последний вопрос, кстати, преследовал её давно. Уничтожат они Каньон и что? Что делать дальше? Как справляться с другой частью Равки, которая автономно существовала пару сотен лет?       Осторожные шаги эхом отдавались в пустых коридорах, прислушиваясь к ним, Алина старалась расслабиться и отпустить все, тяготящее её, мысли. Мир в это время был тих, а время вокруг будто бы застыло. Алина остановилась у больших колонн, облокотившись спиной о холод гранита. Солнце медленно отвоёвывало пространство у сумрачных теней ночи, освещая яркими лучами полянку и изящный фонтан. Не смотря на все события, Алина почувствовала трепет в груди и лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Она не смогла отказать себе в удовольствии и плавно поведя рукой, откликнулась на зов яркого согревающего света. Блики запрыгали на рассыпанном гравии, удлинялись, касаясь мягкой травы. Девушка счастливо прикрыла глаза, чувствуя, как всё её тело становится лёгким и невесомым.       В состоянии эйфории она не услышала, как с лошади ссадился всадник, застыв у входа. Мужчина не мог сделать и вдоха, боясь нарушить это хрупкое спокойствие. В тёмных глазах отражалась поистине прекрасная картина. Девушка перед ним было будто соткана из света, исходящее свечение окутало ступени перед ней. Лёгкая ткань рубашки позволяла видеть очертания миниатюрного тела; то что было доступно взору вызвало трепетное волнение в груди: тонкая шея, аккуратные запястья; глаза были прикрыты в утренней неге, а уголки мягких губ поднялись в улыбке. Волосы развивались лёгким ветром, заставляя сомневаться в реальности происходящего. Святые знают, он прав – это самое прекрасное, что ему доводилось видеть.       Колено склонилось к земле в единственно-верном жесте. Губы прошептали: - Моя Санкта Алина.       Девушка распахнула глаза в испуге. Этим утром она увидела перед собой коленопреклонённого Заклинателя Теней. -Святые, генерал Кириган!       Он поднялся, взяв в руки поводья и всё ещё улыбаясь наблюдал за ней. Девушка спешно спустилась, пересчитывая ступени. - Это самое удивительной, что я видел. Ты- самое удивительное, что я видел.       Удушающей волной её охватило смущение. Алина потупила взгляд и вспомнила о письме. - Это вам.       Он протянул руки, принимая послание. Его улыбка стала шире. Святые, он такой обычный. - Письмо мне? Ты писала его всю ночь? - Вообще-то да. – Ей, естественно, не хотелось в этом признаваться. Но он угадал, врать Заклинателю Теней было ещё страшновато. Мужчина приподнял брови. - Могу я прочесть его сейчас? - Лучше после того, как отдохнёте.       А ему нужен отдых? Она тут же поругала себя за этот нелепый вопрос. Он человек, а не скверна какая-то, конечно ему нужен отдых.       Вблизи послышался стук копыт о мелкие камушки. Лицо тут же Дарклинга приняло серьёзное выражение. Девушка обернулась.       С лошади махом спрыгнул знакомый силуэт. Второй воспитанник Аны Кую уверенным шагом направился к девушке, склонив голову. - Здравствуй, Мал.       Вместо благородного звучания получился невнятный писк. Алина прикусила обратную сторону щеки. После ночи, полной ностальгии по детству и воспоминаний, ей оказалось невероятно тяжело встретить старого друга. И долгое время – единственного. Он держался отстранённо, а взглянув на неё, она увидела в глазах что-то, чего раньше не замечала. Раздражение? Осознанно или нет, парень сделал шаг от в сторону от неё. Она оглядела себя в замешательстве и поняла, что излучает свет. Несколько мгновений потребовалось, чтобы приструнить силу.       Такое поведение ранило хрупкое самолюбие ещё больше. Она переживала и думала о том, как они расстались. Даже пустила слезу! А ему, кажется, всё это было совсем безразлично. Если её грели морозными вечерами воспоминания об их детстве, то его грели объятия хорошенькой девчонки. Например, Зои. Почему бы и нет? Алина застыла от понимания этой очевидной истины. Ему противно и непонятно всё, что связано с гришами! Это ли не повод отмахнуться от неё, как от назойливой мухи?       Вздёрнув подбородок, она уже собралась с силами сказать что-то надменное. - Иди в гостевые покои, Иван тебя проводит. Встретимся через пару часов. Алине нужно отдохнуть. – он предложил ей локоть, чтобы девушка могла опереться. Девушка с благодарностью приняла этот жест.       И вновь где-то глубоко зашевелилась жалость, которая заставила всё же бросить на прощание: - Увидимся днём, Мал.       Уходя под руку с Дарклингом в сторону своих покоев, она физически ощущала на спине взгляд. Отдалённо Алина понимала, что этим показательным действием закрывает себе путь обратно – к жизни в палатках картографа, к ужинам с Малом и беззаботному времени.