Воспитательные методы генерала

      «Бежать»       Единственная мысль в её голове, заглушающая все доводы разума. «В Шухан, Керчь, на Блуждающий остров – пасти овец и учить каэльский, спрятаться в скалах ледяной Фьёрды»       Одна за другой вещи летели в маленькую дорожную сумку. Девушка не остановилась ни на секунду, не дала себе шанса передумать.       Она с яростью стянула с себя в одно мгновение ставший ненавистным кафтан. Появилось неукротимое желание пнуть одежду – а ещё лучше потоптаться по ней.       Не отказывая себе в таком удовольствии, она поступило согласно душевному порыву.       Оставшись в ночной сорочке, заклинательница со стоном опустилась тяжёлым грузом на кровать.       Балдахин зашевелился от колебаний воздуха.       Алина зажмурилась.       Как он может? Почему он не сказал всей правды? И насколько гнусные эгоистичные планы- ради собственной гордыни он хочет уничтожить целое поселение! Он недалеко ушёл от собственного предка! Видимо, это у них в крови. В их запятнанной жертвами грязной крови!       Несчастные люди и их семьи.       И переворот.       Знает ли царственное семейство о планах главнокомандующего второй армией? И правда…       Воодушевлённая мыслью, Алина распахнула глаза и вскочила с кровати.       Слегка подрагивающей рукой она взялась за перьевую ручку. Письма стали ей ближе любого человека в последнее время.       «Уважаемый старший князь…» - Появилась запись на пергаменте. Но это звучало фамильярно. И так фальшиво.       Первый блин комом – смятая бумага слетела со столешницы.       «Много почтенный старший князь Василий,»       Алина часто останавливалась, подбирая верные выражения, соответствующие положению того, кому она пишет. Кончик ручки был искусан и раздавлен, к концу послания она понимала, что этой вещью вряд ли сможет воспользоваться снова.       После того, как она изложила на бумаге всё, о чём думала, эмоции поугасли. Наконец зародилась первая здравая мысль.       Это письмо будет расценено как предательство. Она готова открыто противостоять Дарклингу и второй армии? Нет, она готова убежать от ответственности как маленькая напуганная девочка.       И вопрос куда более глобальный: что станет с Равкой и гришами без Дарклинга? - Почему в мире всё так непросто?! – Выдохнула девушка обречённо в пустоту.       Делать было нечего.       Она не хотела бежать от ответственности. Ей было плевать на царскую чету, но простых людей было жаль. Быть может, если она сможет быть достаточно убедительна, получится спасти больше, чем потерять?       Надеяться на милосердие и сговорчивость Дарклинга не приходится. Но она – Заклинательница Солнца, без неё Ему придётся куда сложнее. Она нужна ему! Хотя, теперь, когда он может воззвать к свету в ней так легко, необходимость в сговорчивости маленькой заклинательницы не так уж остра.       Как же глупо. Она ведь совсем не подумала перед таким серьёзным шагом.       С ужасом Алина осознала, что не задала ни единого существенного вопроса о том, что произойдёт, когда их свяжут одним усилителем!       А Женя? Что Женя? Подтолкнула её к этому, «это так важно для всех нас, Алина!». Со злобным шипением, девушка поднялась рывком, опрокидывая кресло. Паркет издал жалобный звук.       Чёрт возьми!       Заклинательница мерила размашистыми шагами комнату.       Её совершенно не прельщала мысль, что во имя спасения жизней придётся сознательно стать манипулятором. И пока она с ней не то, что не свыклась – эта мысль вызывала отвращение. Да и может ли кто-то манипулировать генералом Второй армии, которому более сотни лет?       Почему она? Почему не Виктория вразумляет кровожадного диктатора? Это несправедливо. Она бы могла с лёгкостью отказаться от совершенно ненужных ей способностей в обмен на спокойную жизнь рядового картографа.       Алина была всё ещё недалека от плана побега. Она знала, что не может себе позволить эту роскошь. Но мысль была так сладка.       Мучимая душевными терзаниями, где побеждала то советь, то эгоизм, она провела бессонную ночь и на рассвете вышла и побрела к кромке леса. Её ждала Багра – как и обещала.       Даже не удостоив девушку взглядом, женщина заторопилась в гущу леса.       Алина становилась всё мрачнее, несмотря на располагающую к доброму настроению обстановку: птички щебетали, роса блестела на свеженькой травке, пахло хвоей и свежестью. - Для гриша, тем более Заклинателя, ты выглядишь просто чудовищно.       Что? Алине было далеко не до её внешности в последние сутки. - Для очень пожилой женщины, вы просто отвратительно воспитали ребёнка!       Багра ядовито рассмеялась, напоминая звук скрежещущего железа по стеклу. - Вам смешно? Вы хоть знаете его тёмные планы? Насколько жестоко он планирует править? - Дурная твоя голова, ты думаешь, я не знаю собственного сына? Если ты действительно так глупа, всем нам не на что надеяться.       Она засеменила дальше, ища ягоды. Верхние листья бабка поддевала своей клюкой, продолжая образовательную прогулку в гробовом молчании.       Алина почувствовала, как в глубине души клокочет гнев. - Вы! Вы породили этого монстра, вам его и вразумлять! Нечего перекладывать на меня ответственность. Я во всей этой истории оказалась в ненужном месте с ненужными способностями. – Алина всплеснула руками и по привычке ждала ощущения тепла и покалывания на кончиках пальцев. – Ой… - Что, идиотка, сила не отзывается? А ты её и не жди сегодня. Нечего так от своей природы отказываться, дырявая башка!       Заклинательница обижено насупилась. Она не могла и вспомнить, когда в последний раз слышала в свою сторону столько «лестных» эпитетов.       А то что солнечный свет не откликался было непривычно. И неприятно…       Около часа они молча скитались по лесу, нагибаясь за непонятными травами, залезая в овраги (это была обязанность Алины), копаясь в плешивом мхе (тоже обязанность Заклинательницы) и пробуя на вкус ягоды (и это была также ответственность девушки). Багра занималась тем, что тыкала палкой в место, где нужно было покопаться и собрать с десяток образцов.       Искусанная насекомыми и невероятно измотанная Алина уже не могла растрачивать силы на безрассудные эмоциональные восклицания.       Всё ещё было слишком рано, чтобы идти на завтрак, когда они по узенькой тропке возвращались к живому миру.       Проглотив гордость, Алина пробормотала: - У вас не найдётся… похлёбки?       Женщина себя ответом не утруждала, она просто свернула в сторону своей ветхой хижины. Алина сочла это за приглашение и вошла внутрь следом.       Последующий час был несомненно одним из лучших в её жизни.       Багра молчала, похлёбка была сытной, а хлеб свежим. Тепло хижины в кой-то веке не ощущалось, словно ты находишься посреди сулийской пустыни.       Расслабившись, девушка позволила себе облокотиться на выпирающие многолетние брусья и снять верхнюю шерстяную кофту.       Последовал громкий стук посуды о дерево.       Багра подлетела к девушке, впиваясь горящими глазами в место ниже шеи – никогда ключицы Алины не вызывали такого ажиотажа. Еле прикоснувшись кончиками длинных худощавых пальцев, женщина прошептала: - Святые. - Мне тоже не очень нравится, как это выглядит.       Взглядом, которым старуха одарила Заклинательницу, можно было размозжить чью-то голову. - Какая же ты идиотка, Алина Старкова. Он подарил тебе ошейник и поводок в его руках. И как ты смеешь говорить что-то мне после того, как обрекла нас всех на вечное господство диктатора? - Я… я признаю, что сглупила! Все мы совершаем ошибки, но… - Но ты – необычный человек, Алина! Отказникам, да и обычным гришам ошибки простительны. Наши ошибки стоят другим жизней.       Девушка сглотнула. - Почему не пришла ко мне раньше? Почему не спросила больше об усилителе? - А вы бы ответили мне?! Багра, да вы бы отмахнулись от меня или загадали загадку – это совсем не похоже на помощь! - Я не буду за тебя жевать и класть в рот. Может ещё и проглотить за тебя! Тогда Святой выйду я, дурёха! - Этого можете не опасаться! – В сердцах воскликнула девушка. – А теперь слушайте внимательно. Если у нас одна цель, то мы должны найти общий язык. Обязаны. И я хочу, чтобы вы знали – я не пойду в открытую конфронтацию с Александром, потому что как раз это – глупо. У меня нет союзников, я лишь учусь управлять своими силами. А вот вы знаете своего сына лучше любого другого.       Женщина раздражённо фыркнула, усаживаясь в излюбленное кресло у жаровни. - И это нам поможет! Он готов меня выслушать: для начала это неплохо, не так ли? - Он играется с тобой, как с диковиной игрушкой, девчонка. - Я и не думала по-другому.       Багра подняла бровь в немом подобии изумления. - И всё же, это может сыграть нам на руку. Как бы то ни было, я ценна в каком-то роде для него. - Возможно. Если ты под этим имеешь в виду, что ты - рычаг для получения большей власти. - Хорошо, когда рычаг не заедает, верно? - Когда ты успела переосмыслить свои ценности, маленькая Святая?       Алина поморщилась от неприятного прозвища. - Ночь была долгой. Так или иначе, у нас есть время до вечера, чтобы спасти Новокрибирск. - И какие идеи? – Старуха с явным удовольствием откинулась на спинку жёсткого кресла и скосила взгляд на Алину. - Ну… Это такие же Равкианцы и там тоже есть гриши?       Багра едко рассмеялась. - Глупее некуда. Ты изучала внешнюю политику? - Не приходилось. - А стоило бы, если хочешь вести диалог с многовековым Генералом армии!       Дальнейшие часы больше походили на тошнотворный морок. Хотелось раздеться догола, снять с себя кожу, а голову окунуть в таз со льдом.       Багра много и быстро говорила о соседних странах, о союзе Восточной Равки с Фьёрдой – они продают гришей! О шуханских испытаниях и тестах над подобных им, о Керчии и работорговстве. О, будь они неладны, Блуждающих островах, где гришей считали за бабок-предсказательниц, лечебниц. Всё это заставило в конечном счёте Алину взвыть. Натурально. - Мы только начали. Тебе стоит заглянуть в библиотеку и поговорить с Апартом. - С кем? – Лицо девушки скривилось.       Она подавила желание сказать: «С этим противным слизняком?» - Он пришёлся тебе не по вкусу? Какая жалость, что он хранит в себе столько знаний. Придётся перетерпеть неприязнь. Я же терплю тебя как-то, девочка. А теперь иди и постарайся вечером не запутаться в словах и буквах. - Постойте, всего один вопрос. Дарклинг не убил Викторию и Мала – он отдал их фьерданцам. Как думаете, что с ними будет? - А тебе бы чего хотелось? - Я не об этом спросила. - Мальчишка питал нездоровую привязанность к своей поломанной игрушке. Как любой властолюбивый человек, он захотел избавиться от ненужной сентиментальности, да только кишка всё ещё тонка своими руками загубить то, что выращивал. Твой следопыт просто связался не с той заклинательницей. А он у тебя везучий, верно? Не одна, так другая…       Багра не увидела, как глаза Алины поддёрнула пелена гнева. «Не одна, так другая?!» Так это называется?       Она выскочила из цепких лап духоты, не попрощавшись.       Солнце неумолимо ползло по небосводу к западу, должно быть, стрелки часов показывают уже далеко за полдень.       Девушка устало поплелась к возвышающимся башенкам Малого Дворца. Как она мечтает сейчас о мягкой кровати.       Её наверняка уже обыскались. Женя точно вне себя от ярости.       Ну и пусть. Все они ей вертят как хотят, манипулируют, но она больше не даст пользоваться ни собой, ни своей силой. К волькрам их.       Она твёрдо решила, что забежит в покои, только чтобы переодеться. Ни в коем случае, даже не притронется кровати. Но, как говорила Ана Куя: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах».       Алина проснулась с разрастающейся тревогой в грудной клетке от требовательного стука в дверь.       Женя вошла без приглашения. - Доброе утро, сударыня! Любите же вы поспать.       Она устроилась на кресле у кровати, элегантно сложив аккуратную ножку на другую.       Даже затуманенными ото сна глазами невозможно было не заметить изменений во внешности Сафиной. - На тебе кафтан корпориала или мне снится? - Не снится. – С довольной улыбкой ответила Женя.       Алине это не понравилось, тревожность достигла опасного пика. По новоприобретённой привычке, она невесомо коснулась украшения на шее.       На долю секунды нечто проскользнуло во взгляде подруги. Стыд, смущение, сожаление? Алине не успела рассмотреть, но картинка предательства мгновенно сложилась, подпитываемая хорошей интуицией. - За какие заслуги? – Заклинательница продолжала разыгрывать спектакль. - Ничего особенного. На данный момент царь тяжело болен, к царице никого не пускают во избежание заражения. Выходит, я нужнее в роли целителя. Ты не слышала? - Нет. Похоже, я проспала переворот.       Женя было рассмеялась, но замерла в нерешительности. - Задумалась, знаю ли я, что ты предала нашу дружбу за признание?       Ноздри на безупречном лице раздулись, точёные брови сошлись к переносице. - Я выживала, тебе ли не знать, каково это. Быть не такой, как остальные, отшельников никто не любит, с ними никто не дружит. - Вот именно! – Алина вскочила с кровати. – Я знаю, каково это, но я никогда не предавала друга! - Ты могла дать отпор! У меня же…       Портная отвернулась, вглядываясь в темноту за окном. Она крепче обхватила себя руками. - У меня не было возможности дать ему отпор. И я хотела вступить в единственный бой, в котором ему не победить. Кожа Алины покрылась неприязненными мурашками. - Женя, царь заслужил это. Но я… почему ты ничего не сказала? Я разве это заслужила?       Девушка повела плечами, будто отгоняя навязчивые мысли. - А Равка? Гриши? Все мы заслужили быть сиротами? Вдовами? - При чём тут это? - При том, что тебе нужно время, Алина. Время, которого у нас не было: чтобы принять себя и свои силы, чтобы довериться генералу. Чтобы полюбить нас, в конце концов и знать, за что ты сражаешься. Куда быстрее было склонить тебя к верному решению. С Викой всё шло легче.       После последнего предложения Алина наконец поняла, насколько была далека от правды всё это время. - Виктория… она умеет читать мысли?       Наконец Сафина повернулась лицом к заклинательнице. - Обязательно, её пришельцы украли во младенчестве и отметили таким умением. - А ведь я могла и поверить.       Они обменялись улыбками в первый раз за этот тяжёлый разговор. На душе у Алины потеплело. - Она не умеет читать мысли, как ни один из нас. Но она чувствует мотивы людей и может легко ими манипулировать. - Заставить насильно кого-то что-либо делать не в её силах, верно? - Да.       Заклинательница заметно погрустнела. Всё же на задворках сознания теплилась мысль, что она заставила Мала помогать.       Алина взглянула на часы. Без четверти восемь. Перевела взгляд на девушку в зеркале. - Женя, займись мной немного, мне хочется сегодня выглядеть лучше, чем обычно.       Бровь уже корпориала взметнула вверх. - Можно считать, что ты меня поняла и простила? - Можно считать, что я всё обдумаю.