Воспитательные методы генерала

Ханну Брум с самого утра мучил ужасный токсикоз. Это был неподходящий день для побега - нутро ей кричало об этом. Но всё же, ведомая высшими силами и верой, она плелась в несусветную рань к заранее найденному убежищу. Успокаивала себя мыслями о поддержке Линей и её брата. Часть с пропавшим без вести много лет назад братом, вызвавшимся ей помочь, была наиболее нереальной для девушки. Хотя чего уж там? Любая часть их плана была сумасшедшей. Брат Линей лет эдак 11 уже не появлялся в столице. Да и в стране. Поговаривают, что это он тот самый… Тот Штурмхонд. Отец Линей Магнус, слушать об этом не желает. Каждый раз расстраивается сильно. Линей всегда молчит и темы эти не поддерживает. А пару месяцев назад участились проверки на нечисть от государства. Пришёл черёд и их института. Ханна сказывалась больной неделю, чтобы пропустить чистку. Но дрюскелле начали ходить по домам “заболевших”. Тут-то Линей не смогла оставить лучшую подругу в беде. Призналась, что связь с братом держит и попросила у него за неё. Забрала к себе в каморку. Как они скрывались- отдельная история. Как проносили еду, как детально готовили план. Сколько проплакали от предстоящей разлуки… И вот, проведя последнюю ночь в отчем доме, основательно простившись со всем и всеми, она оказалась на медленно полнящейся народом бухте. Джель всемогущий, где же эта Линей?! А дальше всё развивалось с какой-то небывалой скоростью. И вот, общими усилиями, она уже проскользнула на палубу. Пока ажиотаж не стих, сумела осесть у дальней каюты, надёжно себя скрыв за коробками и мешками. Потихоньку на судно начали возвращаться погрузчики. Она слышала матёрые ругательства, пустые разговоры и всё, что оставалось - молиться. Ханна не знала, слышит ли Джель голоса ведьм. Но привычка, привитая с детства не оставляла и в юности. Да и кто запретит ей верить? Лишь сам Джель. “Джель Всемогущий, если не провинилась я пред тобой ничем- ни словом, ни мыслью, прошу…” - мольба была прервана излишним волнением на палубе. - Улле, мы на минуту отвлеклись. Не было здесь никого, клянусь, Джель свидетель. - Ты, Юджин, не богохульствуй. Приказ свыше - и так бы ваше судишко обшмонали. А коли скрывать нечего, чему противишься? - Дак, я того… и не противлюся совсем… - Сник первый. Капитан, кажись. Ханна вся затряслась, желудок скрутило в узел. Вот и всё. Жалко лишь Штурмхонд будет ждать безответно. Девушка прикрыла глаза, смирившись с участью. Видать, судьба это её - сгинуть в Ледовом Дворце. К джемину. И силы менять что-либо покинули её ещё прежде, чем дрюскелле обнаружили это хлипкое укрытие. Тяжёлой поступью она дозволила себя вести по палубе. А был то настоящий эшафот для неё. В голове было на удивление легко. Лишь усталость окутала девушку с ног до головы. Сколько можно бороться, стенать, рвать когтями счастье у злой судьбы. Она устала с малых ногтей молить о прощении своей сущности у Джеля. Устала чувствовать себя виноватой перед родными, каждый день подавлять в себе противоестественное. Угасать с каждым днём всё боле и боле. Ханна уж и не упомнит, когда последний раз чувствовала себя здоровой и полной сил. Когда в последний раз из зеркала на неё глядело создание без тёмных кругов под глазами. Всё. Осточертело. Очнулась она лишь на короткий миг, различив голос подруги. - Ханна! Отпустите её, мы просто хотели проверить безопасность судна! Отпустите, кому говорю! Линей врать не умела. От выдуманной сиюминутно глупости, Ханна сама рассмеялась. Конвоиры всполошились, вспомнив о собственной безалаберности. Тут же связали руки. Не сильно то и хотелось. Убийство или даже нанесение вреда является веской причиной казни. Как бы Ханна не храбрилась, а умирать не хотелось. Пусть так. Пока жива есть надежда. Подруга было порывалась к ней, но её предплечье сковали пальцы рядом стоящего дрюскелле. Тот был не с теми, кто нашёл её на корабле. Подруга обернулась на него, готовая испепелить. - Айор. - Фельм хольм фэ кооп дьёт, улле. Мужчины кивнули в знак приветствия. - Что дрюскелле лесов забыл в столице? Почему на не службе? Глаза незнакомого рыжего мужчины опасно сузились. Напряжённое молчание затянулось чуть более положенного. - Этим и занят, Улле. - Чуть сдвигаясь тихо произнёс незнакомец. За широкой спиной обнаружилось два пленника. - Кем будут? - Столичная стража совсем потеряла бдительность - не признаёте формы вражеской армии, улле? Её конвоир вспыхнул. - Представиться! - Авгид. - Тория Уллсон. - Мальен Оретцев. Ханне показалось подозрительным, что страж границ не назвал своего полного имени. А солдат, видимо, не знал фьерданский. Тория Уллсон. Фьерданка? Да и наряд чуть устаревший, но всё же традиционный. Любопытная парочка. Ханна про себя даже чуть обрадовалась чудной компании. - Куда держите путь? - Ледовый двор. - Столица благодарит за службу. Далее пленники перейдут в моё распоряжение. На лице мужчины не дрогнул ни единый мускул, но Ханна почувствовала учащённое сердцебиение. Он неспешно вынул конверт из-за пазухи, передавая другому более неприятному дрюскелле. - В руки Ярлу Бруму. - Сделаю, что в моих силах. - Это важная для государства информация. - Не покидайте город, Авгид. Командование свяжется для выяснения подробностей. - Прошу минуту с пленниками. Конвоир раздумывал с четверть минуты. - Добро. Авгид наконец отошёл от Линей и она тут же протиснулась к ней. - Не дозволено! На три метра от заключенной! - Но она ещё не заключённая! Суда не было! - Три. Метра. От. Ведьмы. Магнус заторопился к дочери. - Душенька, душенька, отойдём. Не дело, отойдём. Линей, кажется, готова была воспламениться на месте. Глаза её сверкали, щёки налились и стали пунцовыми. - Приведите в чувства дочь, Магнус. Позор семьи. Будто сына не хватило. Джемином вы прокляты, молитесь об искуплении. - Простите, почтенный. Не повторится. - Сколько лет ей? - Пренебрежительно поинтересовался дрюскелле. - Вот уж восемнадцать было. Студентка, на благо столицы трудится. - Учится, значит, - мужчина сплюнул на обочину. - Замуж ей нужно, Магнус. Муж спесь всю быстро собьёт. Управу найдёт. И ухмыльнулся. Так по-грязному, липко и неприятно. Линей надулась пуще прежнего и уже открыла рот, собираясь, зная её, высказать нечто очень неразумное. Вовремя подошёл Авгид. - Передаю в ваше распоряжение двух пленников, улле- Мальен Оретцев и Тория Уллсон. Буду ждать дальнейших приказов, расположившись по адресу Магнуса Опьера. Позволите идти? Позволяю. *** В чудной повозке без лошадей ехать было значительно комфортнее, чем идти. Мал с наслаждением вытянул гудящие ноги по периметру и облокотился затылком о железный корпус чуда техники. Умеют же фьерданцы. Им бы такое в первую армию - сразу бы победили во всех войнах. По крайней мере это подняло бы общий настрой. Он успел прикрыть глаза, наслаждаясь временным спокойствием и тишиной. Но с его подельницей спокойствие всегда было делом редким. Исключительно редким. - Оретцев. - Шуршало где-то справа по курсу. - Оретцев. Мальен Оретцев! - Ты ведь не успокоишься, банши. С неимоверно тяжким вздохом он разлепил глаза и поглядел напротив - на тихонько сидящую незнакомку. Выглядела та совсем плохонько. Не удержался, задорно подмигнув. Та залилась краской, даже шея пошла пятнышками. Ишь они какие тут все стеснительные. Ему бы чуть побольше времени с этой малышкой и не понадобится даже знание фьерданского. - Взяла бы пример с нашей новой знакомой. Спорим, она проживёт дольше тебя? - Тебя в детстве не роняли? - Язвительно зашипела Тори. - Кто вообще на такие темы шутит?! - Да что же ты такая неуёмная! Святые послали мне тебя, как наказание! - Грешить надо было меньше, Оретцев! Внезапно девчонка напротив захихикала. Лица парочки одновременно очень похоже вытянулись. - Меня зовут Ханна Брум. Извините, что не представилась раньше. - На чистейшем равкианском пролепетало чудо. - Приятно познакомиться, леди. Простите за устроенное представление. К сожалению, у моей спутницы отсутствует всякий такт. Но не судите её строго - быть воспитанницей Дарклинга не самая лёгкая ноша. - Он обворожительно улыбнулся. Но Ханна вопреки его обаянию с ужасом отшатнулась и начала нашёптывать под нос что-то на фьерданском. Тори вздохнула. - У меня что-то не так с лицом? - Мал повернулся к Тори и опробовал обворожительную улыбку. - С мозгами. Дарклинг - Ханна забормотала громче, Тори снова закатила глаза. - Дарклинг - для народа - джемин. Дьявол во плоти. Чёрт. Проклятье. Как угодно. Вот наша новая знакомая и молится Джелю о спасении души теперь. Придурок. - О-о-о. - Только и протянул он. Оплошал. Бывает. - Ханна, простите, был неправ. - Не переживайте, начала молиться по привычке. А это правда?... Ну, то что вы сказали о Тории? Мал глянул на Тори. Итак перегнул, пусть сама решает, что рассказывать, а что нет. - Да, правда. - Не моргнув ответила та. Всё же выдержка у девушки имеется. - Ах, Джель всемогущий. Да как же так. Это нам ждать нападения со стороны Равки? Он теперь же всё разрушит. Ох, чем же мы Джеля расстроили так. - Ну… - Тори замялась. - Я бы ситуацию не интерпретировала в эдаком ключе. - Простите? Я не понимаю. - Дарк… кхм… Моего опекуна не приходится ожидать в этих краях. На лице Ханны отразилась неподдельное замешательство. - А я служу первой армии. “Ну а что тут ещё скажешь? Тору спасать надо бы.” - Служил, герой. - А тебе почём знать? Я может на спец задании. - Ха! Передовик ты эдакий! Тогда вытаскивай нас, миленький. - Как мне нравится, когда ты ласковая… - Он пошевелил бровями, веселя девчонок. - Какая у вас, наверное, романтичная история любви! Вы солдат, она при дворце… Вы же сбежали от гнёта осуждения? Перед глазами замелькали картинки-воспоминания их “побега во имя любви”. Он переглянулся с Тори. Она думала о том же - тут и особые способности не нужны. - Простите, это же очень личное… Мама всегда говорила, что я излишне любопытна. - Ничего страшного, Ханна. Вы всё верно поняли. Опекун Виктории - то есть Тори - ожидаемо меня не взлюбил в качестве партии. Довольный собой, он заулыбался во все 32. - Не слушайте этого балобола, Ханна. Нас с ним не связывало ранее этой истории побега ничего. И не могло бы связывать - встреться мне он во времена жизни во дворце, даже не заговорила бы. Вот как значит? Слова Тори неприятно резанули по самомнению. Не заговорила бы? Он наклонился к аккуратному ушку, пользуясь тем, что Ханна отвлеклась. Перед тем, как начать говорить, нарочно обдал горячим дыханием сгиб шеи. Удовлетворительно заметил мурашки. - Так бы и не заговорила, принцесса. А у меня есть стойкое ощущение, что я стал бы твоим самым жарким романом. К гордости Мала, у девушки едва заметно сбилось дыхание. Тора, не спеша сдавать позиции, резко повернулась к нему лицом. Да так близко оказалась, что он мог уловить запах хвойного леса и теплой нежной кожи. Не ожидая от самого себя жадно разглядывал каждую ресничку, родинку и, напоровшись на пронзительные синие глаза, застыл на пару мгновений. Ведьма. Алые губы шевелились, издавая, кажется, звуки. Самые неприличные желания заполонили голову молодого человека. Щёки Тори заалели. - Считала? - Да. Я не специально... - На полу выдохе. - Вспоминай холодными ночами в камере. И я буду. Оретцев криво усмехнулся, вспоминая в каких обстоятельствах они оказались. И из-за его глупости и эгоизма в том числе. Волькра побрала бы. Он привычно вытеснил, скребущие душу, мысли. Расслабляя мышцы, прикрывая глаза. Ощутить тепло её маленькой ручки казалось жизненно необходимым. Он не отказал себе в таком ничтожно маленьком мгновении счастья. *** Ледняной двор поражал масштабами. Отработанной системой и тишиной. Да, более всего тишиной, царившей вокруг. Никто не обмолвился и словом после их прибытия. Солдаты вокруг тоже не имели привычки вести разговоры друг с другом. Тори и сама затаила дыхание перед ожидающим приговором. Убьют? Будут пытать? Ставить опыты? Что будет когда узнают, что она бесполезна сама по себе? Здесь вряд ли прокатит трюк с подавлением воли - хотя она и того не умела. Святые, как тревожно. А что с Оретцевым? Капралу вражеской армии прямая дорога на виселицу. Прилюдную. Ей поплохело. Это её вина. Она виновата. Если бы своими нелепыми предложениями не соблазнила его, не обрекла на эту участь… Он бы мог надеяться прожить ещё хотя бы лет 20! На глаза навернулись непрошенные слёзы. Слёзы можно было бы оправдать и режущей глаза белизной военного оплота. Все постройки были настолько ослепительно белыми, что невольно думалось, ты оказался в другом мире. Тори сфокусировалась на том, как первый из трёх кругом дворца был обустроен. Явно не человеческой рукой. - Фабрикаторы? - Еле слышно пробормотал Мал, подтверждая её мысли. Она поспешно кивнула. На расстоянии менее мили перед ними расположилась громадная голова - волчья естественно. Вход в тюремный сектор. Суровые стражи встретили безэмоционально. Тихо переговорили с улле. К Ханне и Тори подошёл молоденький фьерданец. - За мной. К Оретцеву подошёл более матёрый страж. Их разделят. Сейчас. Уже здесь. Тори накрыла волна паники. - Мал! Мал! Его уводили поспешно. - Тори! Не ввязывайся ни во что! Принцесса, подожди меня немного! Глаза застилала пелена, она смутно различала его выражение лица. - Не могу обещать! - Улыбнулась. Пусть запомнит её улыбку. А далее всё происходило как во сне. Их вели по бесчисленным коридорам и лестницам. Их провели через длинный коридор, выдолбленный в льду. Свет из кварца тусклый, почти мертвым прятался в потолке. Лёд не отражал лицо Тори — лишь их тени растекались по стенам. Дверь камеры открылась с шипением, когда охранник повернул рычаг на стене. Никаких ключей, никаких замков — только механизм, который не поддавался логике и не был похож ни на что, увиденное прежде. Камера встретила их с подругой по несчастью безмолвием и мерцающим в воздухе инеем. Стены — гладкие, молочные, промерзшие насквозь. Пол скользкий, будто изнутри покрыт льдом. Нары — просто выступ в стене, выдолбленный ледяной гребень. Ни подушки, ни одеяла. Только холод. Этот вечный холод. Святые. - Хорошо, что одежду оставили. - Еле прошелестела Ханна. За ними захлопнулась дверь. Тори обалдело села, находясь в неком подобии прострации. Прижалась спиной к стене. Лёд жёг кожу даже сквозь тёплые одеяния, выданные сестрицей. - Как думаешь… что она с нами сделают? - Это я у тебя должна поинтересоваться. В Равке ходит много слухов о жестокости вашего народа… Глаза внезапно зацепились о тонкую, почти незаметную прорезь в стене. Она чувствовал взгляд. Там был кто-то. Следил. Но не разговаривал. Стало ясно, зачем их поселили вдвоём. Будут следить, слушать, анализировать. И так потекли дни. Разговаривать с Ханной настроения не было. Тори находилась в своеобразном трансе, она чувствовала, будто эти стены высасывали из неё все силы и желание жить. Пища приходила дважды в сутки — ровно, как по часам. Без слов. Вода была мутной, и в ней явно что-то растворяли. Первые несколько дней они не решались пить это. Но приблизительно на третьи сутки по её подсчётам выносить сухость во рту стало невыносимо. - Тори, я больше не могу. Будь что будет. Она снова молчаливо кивнула. Они выпили на брудершафт, веселя друг друга хотя бы немного. - За ваше здоровье, сударыня. - Тори специально проговорила на равкианском. Через несколько дней она заметила, что не может сосредоточиться. Мысли путались. Заклинания, что она шептал себе под нос, исчезали с языка. Как в бреду она повторяла снова и снова одни и те же движения кистями рук, силясь призвать лунный свет. Она честно пыталась считать дни. Но в Ледовом Дворце время текло по своим собственным законам. Здесь был только лёд. И ей было холодно. Очень холодно. После настал этап, который привёл в чувства. Зала была стерильно пуста. Лишь табуретка, да мужик посредине с кривыми ножницами. - Вам зачем ножницы, мистер? - Голос казался хриплым и безжизненным. Мужчина не озадачился ответом. Конвоир подтолкнул к табурету бедную Ханну первой. На негнущихся ногах бедняжка опустилась на низковатый для взрослого табурет. Страшный человек резво заработал ножницами - секунда и шикарной косы как не бывало. Вечнотрясущаяся то ли от недоедания, то ли от бурды, которую им спаивают, Ханна еле поднялась, уже не сдерживая слёзы. - Какого джемина! Волосы мои вам чем помешали, господа! Отказываюсь! Конвоир и недоделанный парикмахер глянули на неё недоумённо. - Предпочтёшь волосам язык? Тори сглотнула. Волосы так волосы. Опустилась на низкий табурет. С трудом. Оплачет позже потери. Её слёз противные фьерданцы не увидят. - Джель вам судья. - Ножницы чуть дёрнулись у её шеи.