Катаракта

      Ян Чонвон недовольно цокает, смотря на то, как Рики, в попытке бесшумно выйти через окно, случайно задевает рукой на подоконнике лежащую вещь. Младший всегда был хорош в побеге, но сегодня почему-то фортуна отвернулась от него спиной. На часах час ночи, воспитатели уже спят так же, как и все остальные дети, только этим двоим, как всегда, не хватает очередного адреналина в крови. Это теперь их традиция — каждую третью ночь выходить на социум и провести там прекрасное время, наслаждаясь каждым моментом. За этот месяц они попробовали много чего — и катались на аттракционах, и кушали в забегаловках, и побывали на крышах домов — и много всего. Однако они не делали одного — больше не воровали чужие вещи. Наверное, их первая большая ссора во многом помогла остановить это, что оба парни не жалели о таком изменении в их жизни. Здесь нужно признаться в одном — Ян Чонвон не вернул бумажник тому богатому незнакомцу. Когда японец узнал об этом, то в первые дни он был в ярости, обзывая старшего придурком, но постепенно его злость остыла. Это произошло благодаря их ночным прогулкам, ведь ради счастливых воспоминаний парни тратили деньги именно этого Пак Чонсона. И этот день не исключение — подростки так сильно влюбились в парк аттракционов, что и сегодня поплелись сюда, желая поскорее покататься хотя бы один раз.       — Колесо обозрения слишком скучное, — недовольным тоном произносит Рики, смотря на старшего. — Давай попробуем какой-нибудь экстрим.       — Мне такое не нравится, — кажется, и сегодня точки зрения парней не совпадают. — Ты можешь пойти на фараон или американские горки, а я сам покатаюсь на колесе обозрения, — Чонвон находит отличное решение, но младший не соглашается с этим и смотрит на друга своими прищуренными глазами, будто тот сказал какой-то полный бред, и смешно дует пухлые щёки.       — Одному тебе будет ещё скучнее, — отводив взгляд в сторону, Ни-Ки всё-таки соглашается со старшим и первым идёт на кассу, чтобы купить билеты.       Колесо медленно начинает двигаться, и парни сидят в полной тишине, смотря на красивый ночной Сеул. Чонвону, честно говоря, много раз хотелось рассказать другу о своей болезни, но что-то останавливало, поэтому он продолжал молчать. Точно так же, как и сейчас. Нишимура будет в полной ярости, если потом узнает обо всём, но Ян считает, что так будет намного лучше. Не надо раньше времени творить трагедию, нужно лишь наслаждаться жизнью и как можно больше воспоминаний оставить. Тем более Чонвон уже лишился одного глаза — сейчас ходит с повязкой словно пират и пытается через силу выдавить улыбку. Правда, в большей степени улыбка самая настоящая, ведь он раньше никогда так прекрасно не проводил время, но в меньшей степени, всё-таки, фальшивая. Что касается правого глаза — тоже ухудшился, зато более-менее видит, что радует парня, однако с помутнением. Яблоко же красное как у наркомана, но Ян говорит младшему, что это только из-за полученного удара и ничего больше.       — Красивый вид, — говорит Рики, всё ещё смотря через стекло.       — А ты говорил, что здесь скучно, — слабо улыбается Ян и достаёт из кармана сигарету. — Будешь? — Рики молча берёт табак и гасит, сразу делая глубокие затяжки. Старший же немного колеблется, задумываясь о чём-то, и только потом дымит.       — Скоро тебе восемнадцать исполнится, — как-то грустно промолвит друг и не смотрит на Чонвона, устремляя свой взгляд вниз, к подошве кроссовки. — И ты будешь свободен. Больше не будешь есть холодную кашу тётушки Чон, — грустно улыбается, а затем медленно поднимает печальный взор к Яну.       — Удивительно, но чувствую, что буду скучать по каше, — усмехается старший, чтобы развеять грустную атмосферу, но грусть не растворяется. — И по тебе... Я буду приходить, — сразу произносит, потому что знает, что Рики ждёт больше всего этого.       — Нет, — отрезает быстро, потушив сигарету. — Я буду выходить к тебе, потому что... знаешь? Встретиться там не очень красиво, — с тяжестью улыбнувшись, бросает окурок. — Ты угостишь меня огромным бургером, если получишь свою первую зарплату! — довольно ухмыльнувшись, откидывается на спинку кресла.       — Обещаю, — отвечает Чонвон и занимает место рядом с другом, на что тот удивлённо приподнимает бровь вверх, без слов спрашивая, что он задумал. — Ты ведь тогда согласился на поцелуй, — напомнив день, когда получил удар в глаз, Ян улыбается, а младший кривит лицо, вспомнив.       — Я это только из-за жалости сказал. Ты выглядел фигово, — отвернувшись в другую сторону, отвечает Рики. — И вообще, зачем он тебе? — кажется, младший сделал ход конём, ибо Чонвон после этого вопроса заметно смущается, и его щеки алеют.       О ком он думает? О том незнакомце, который поцеловал его слишком романтично, нежно, с неким чувством страсти и интереса. Четкие воспоминания о пухлых губах Чонсона, которые сминали его губы медленно и ласково, кружат голову безумно, а его скользкий, наглый язык, который горячо исследовал рот, вовсе заставляет парня смущённо опустить глаза. Если честно, он бы повторил этот момент ещё раз, если бы у него был второй шанс. Но, увы, его встреча с Пак Чонсоном является лишь случайной линией жизни, что прошла неудачно по другой оси.       — Эй, хён, — протягивает Рики, обращая к себе внимание старшего, — я вижу твои розовые щеки, — специально заставляет Яна краснеть ещё сильнее. — О чём думаешь?       — Ни о чём, — цокает друг, но отводит смущенный взгляд в сторону.       — Врун, — как маленький ребёнок обзывается Рики, но как взрослый парень достаёт из кармана вторую сигарету. — Чего смущаешься? Я же, вроде, твой друг, — сделав затяжку, продолжает, — а друзья не имеют друг от друга тайны.       — Не вру я, — недовольно произносит старший, но в душе понимает, что Рики говорит правду. И он никак не хочет представить, что будет, если Нишимура узнает про катаракту.       — В любом случае, я рад, что твой Пак Чонсон не позвонил в полицию в тот день. Надеюсь, что причина в том, что втюрился в тебя до кончиков ушей, — подкалывает друга, на что Чонвон шипит и хочет толкнуть младшего в бок, как аттракцион останавливается.       — Не неси бред, мелкий! Он не мой.       — Кто это из нас мелкий? Я выше, — произносит японец, выходя из кабинки, — и больше.       — Я старше.       — Это только цифры в документе, старик.       — Блять, я умнее, — взбесившись от того, что у Рики язык острый, злобно выдавливает.       — Ну так должно быть. Природа заботился об этом — чтобы был у тебя хотя бы один плюс, — напоследок сказав, громко смеётся друг и убегает, и Чонвон бежит вслед, матерившись.       — Поймаю, будет хуже.       Играть в догонялки Нишимура любил с детства, что эта привычка осталась у него навсегда. И слишком уж получив адреналин от происходящего, младший быстро убегает, куда глаза глядят, что Чонвон останавливается, говоря прекратить эту детскую бессмыслицу, но не успевает он поправить повязку, как его сзади хватают за капюшон своими огромными лапами, словно маленького котёнка за шкирку, и разворачивают к себе лицом. Парень бы показал своё недовольство, однако он просто замирает на месте, увидев, кто вообще его держит.       — Всё-таки нашёл, — показывает кривую улыбку стоящий перед ним парень, и Ян, быстро оттолкнув его от себя, убегает прочь, желая исчезнуть на месте. Пак Чонсон бежит за ним вслед, словно полиция, преследующий опасного преступника. Но это, на самом деле, правда, ведь Чонвон украл у него не малую сумму. Пришло время поплатиться. — Стой, воришка! — кричит сзади Пак, и Чонвон сжимает зубы, закрывая глаза от безвыходности.       — Ладно, постой! — остановившись около тёмного переулка, Ян вытягивает руки вперёд, чтобы в случае чего Чонсон не ударил его, и сразу же начинает объяснить ситуацию. — Я всё объясню. Только не бей, ладно?       — И чего это мы неуважительно разговариваем? — сложив свои мускулистые руки перед собой, ухмыляется старший.       — А ты старше меня? Со стороны выглядишь наоборот, — после этих слов Чонсон смеётся в голос и хочет спросить, увидел ли этот паренёк себя в зеркало. — Вот твой бумажник, — Ян протягивает кожаный кошелёк и отводит взгляд в сторону, потому что чувство стыда накрывает его с ног до головы. — Я... это... немножко потратил, так сказать, — строив милую мордашку, показывает ямочки, чтобы просто избежать злости Пака.       Чонвон бы сейчас убежал дальше, но какое-то странное чувство заставило его стоять на месте как вкопанный, залипая на красивого, почти что идеального незнакомца, который открывает бумажник, чтобы проверить содержимое. И Ян в это мгновение думает, что этот парень сейчас причитает тонны мата на татарском, разозлившись из-за оставшейся в бумажнике суммы, но Чонсон просто ухмыляется, обратно переведя внимательный взгляд к младшему. Затем делает быстрый шаг навстречу и просто прижимает к стене, приблизившись настолько близко к лицу, что Ян задерживает дыхание, одним глазом смотря на пухлые, манящие губы. И, черт возьми, он хочет повторить тот поцелуй, чтобы вновь почувствовать то самое чувство эйфории и наслаждения.       — Поплатишься за трату денег, — тихо, и даже соблазнительно прошептав прямо в губы, Чонсон накрывает губы парня своими, переходя на более грубый и требовательный поцелуй.