К чему приводит спонтанность.

На протяжении уже трех часов я брожу по заснеженному Питеру, погрузившись в свои мысли. Разглядываю все вокруг, словно малый ребенок. Город окутал мрак, и лишь фонари тепло освещали все вокруг. Блестящий снег мягко похрустывает под моими ногами, что напоминает мне детство. Напоминает времена, когда я в темноте возвращалась домой из музыкальной школы, и заботило меня только то, не раскупили ли мои любимые пирожки в кулинарии. Может, я и хотела бы повернуть время вспять, но прожить снова всю ту боль, которая преследовала меня чуть ли не самого рождения, мне не хотелось совсем. Мне нравится та жизнь, которой я сейчас живу, хоть и через многое пришлось пройти, чтобы стать человеком, которым я сейчас являюсь. Морозный вечер, в такую погоду не много людей захотят вот так просто слоняться по городу. Но мне все равно на сильные порывы холодного ветра, скользкие улицы. Я готова всю вечность гулять в одиночестве. Я часто делаю так в Москве, и упускать такую возможность здесь я бы не стала. Если угодно, это можно назвать нехитрым методом побега от реальности. Хотя, если подумать, вся эта поездка и является им. Ходить часами наедине со своими мыслями, будто никого вокруг тебя не было и нет — для меня это отдушина. Но порой, и от своих мыслей хочется сбежать на край света, но тогда уж я справляюсь как приходится. Через какое-то время мне порядком надоел оживленный Невский проспект, и я свернула в небольшой переулок, освещённый несколькими тусклыми фонарями. Безрассудно? Возможно. Но когда это я действовала рассудительно? Ни души. Я полезла в сумку и выудила оттуда пачку сигарет. «Chapman» вишневые, если быть точнее. Давно забытая привычка уже с месяц снова имеет место быть в моей жизни. Сколько бы я не рассуждала на тему того, что зависимость эта целиком и полностью психологическая, как, например, кусать губы или грызть ногти, итог все тот же. Дрожащими, чуть покрасневшими руками я прикуриваю сигарету, держа ее губами. Затяжка. Я закрываю глаза и выпускаю едкий дым с легким вишневым ароматом куда-то вверх, стоя рядом с фонарным столбом. И без того хмурое Питерское небо смотрело на меня сверху, а я в ответ смотрела на него. Этот момент хорошо бы вписался в какой-нибудь фильм, уж слишком искусно я романтизирую каждый свой шаг. С неба вновь стали падать снежинки, будто бы в этом городе снега мало. Я не спеша направилась дальше по переулку и через пару метров я увидела какой-то бар. Рядом с входом никого не было и изнутри не доносилась клубная музыка, что было априори странно для бара культурной столицы. Я было подумала, что мне стоит продолжить свой путь, но внезапно ко мне пришло осознание того, что я порядком замерзла, да и ноги мои были уже не такими бодрыми. В голову не пришло варианта лучше, чем согреться в этом баре, как раз выпью за свое здоровье — «отпраздную» день рождения, так сказать. Докурив сигарету, я направилась внутрь. Изнутри бар кажется вполне приличным. Не из тех, что находятся на Думской, но там и не бары, а клубы, из которых играют треки Моргенштерна (абсолютно из каждого). Это же — самый обычный бар, я бы даже сказала, что он уютный. Темные кирпичные стены, такой же темный паркет на полу и романтический полумрак. Здесь тепло, и уходить отсюда мне пока что не хочется. Я села возле барной стойки, заказала себе виски и попросила дольку лимона. Воистину женский напиток, но что поделать, мне нужно согреться. Пока бармен наливал мне выпить, я осмотрела помещение снова. Много пустующих столиков, что, опять же, достаточно нетипично для Санкт-Петербурга. Несколько тихих компаний, и я даже заметила милую пару в углу — парень и девушка держались за руки и о чём-то увлеченно разговаривали. Повернувшись на звук поставленного на стойку стакана, я поблагодарила бармена и отпила глоток. «С днем рождения меня! — пронеслось в моей голове». Я проверила свой телефон, но не увидела на нем ни одного уведомления. Маме я отписалась по приезду и сказала, что направляюсь на прогулку, а больше она и не интересовалась. Положив телефон на стойку, я залпом опустошила стакан. На вопросительный взгляд бармена я лишь кивнула, и он снова налил мне янтарный напиток. В голове я убеждаю себя, что это только, чтобы согреться после длительной прогулки. Из моих мыслей меня вырвал стук стакана о деревянную столешницу слева от меня. — Ты преследуешь меня? — я повернулась на голос и увидела ту же лысую голову, прикрытую капюшоном черного худи, что и утром. Его лицо такое же серьезное, что при нашей первой встрече, но в ярких голубых глазах читается неподдельный интерес и даже непонятный озорной огонек. Ну надо же мне было оказаться именно в этом баре! Да, Мирон, более известный как Оксимирон, сидел от меня меньше, чем в метре. Вспомнив утреннюю встречу, я залилась румянцем, но алкоголь, который уже добрался до моего мозга, позволил мне вести себя спокойнее, чем утром. — А я похожа на чокнутую фанатку? — ответила я вопросом на вопрос и сделала небольшой глоток виски. Мой собеседник поднял одну бровь, как бы намекая на то, что именно такой он меня и видит. Я закатила глаза и продолжила: — Будь я чокнутой фанаткой, сидела бы я за баром, мирно попивая виски? Да я бы уже давно первая нашла Вашу светлость в этом баре, — Я намеренно повторила его же жест бровью и выжидающе смотрела ему прямиком в глаза. Он ухмыльнулся. — Так что ты все-таки тут делаешь? — он взял свой стакан с той же янтарной жидкостью, что и у меня, и сделал глоток внушительных размеров, продолжая смотреть мне в глаза. Благо, смотреть в глаза — моя прерогатива. Обожаю это делать, особенно, когда подвыпила, в глазах ведь так много можно «прочитать». Многих людей я своим взглядом заставляла испытывать различные эмоции. — А не видно? — какой-то загадочный диалог, одни вопросы, — Я праздную. — Что празднуешь? — его взгляд становился все более заинтересованным. Я хмыкнула и отпила еще терпкого напитка, который с каждым глотком становился все приятнее. — Как «что»? Свой день рождения, — я поставила стакан обратно на стойку, и наша игра в «гляделки» продолжилась. На долю секунды мне показалось, что в его взгляде промелькнуло сочувствие, которое было совсем некстати. — Поздравляю! — он протянул свой стакан, чтобы чокнуться, на что я протянула свой, — Ждешь кого-то? — он прекрасно понимает, что нет, но вопрос все же задал. — Нет, — ответила я с наигранной ноткой безразличия и допила остатки виски. — Какое совпадение! Я тоже никого не жду. Могу составить компанию на твоем пышном праздновании, — это звучало не как предложение или вопрос, скорее он поставил меня перед фактом. Но я не хочу размышлять над его намерениями, все же нужно как-то сбалансировать день, проведенный в одиночестве. Я театрально махнула рукой, словно приглашая, хоть он и без того сидит рядом со мной. Он же в ответ совершил легкий поклон головой, означавший благодарность. В нас определенно погибали актеры немого кино. А со стороны посмотришь — так разговор двух душевнобольных. — Как зовут то тебя, именинница? — постепенно его лицо стало менее серьезным, появилась легкая улыбка. — Соня, — ответила я. — Я Мирон, — он все же посчитал, что нуждается в представлении, хоть знал, что я имею представление о том, кто он такой, — приятно познакомиться! — он протянул мне руку. — Взаимно! — я протянула ему свою руку в ответ, и мы слились в рукопожатии. Его большая теплая рука накрыла мою холодную. Хоть нахождение в помещении и присутствие алкоголя во мне меня достаточно согрело, руки мои были ледяными. Мирон подозвал бармена, попросил принести нам бутылку «Macallan» и вновь повернулся ко мне. — Что ж, с днем рождения, Соня! — он довольно улыбнулся, а я улыбнулась ему в ответ.