К чему приводит спонтанность.

За окном стемнело, люди не спеша прогуливаются по Питерским улочкам, а я наблюдаю за этим из номера отеля. Гулять сегодня мне уже не хочется. Укутанная в безразмерную толстовку я слежу за милыми парами, сидя на подоконнике. Я заметила, что люди в Питере редко гуляют в одиночку, они всегда ходят парами, или же шумными компаниями. И когда я гуляю здесь одна, то чувствую себя более одинокой, чем обычно. Сегодня мой последний вечер в Санкт-Петербурге на ближайшее время, а я даже не в состоянии провести его по-человечески. Сижу на подоконнике с бутылкой пива и блокнотом. Надеюсь, что мое поэтично-печальное настроение повлияет и на мое вдохновение. Меня сильно тревожит ощущение, будто я что-то упускаю, а Мирон пропал, и вряд ли мы еще с ним свидимся. Казалось бы, незначительное знакомство во время спонтанной поездки, но отчего же мне кажется, что это знакомство гораздо большую важность имеет в наших жизнях, чем я предполагаю? Я делаю очередной глоток из стеклянной бутылки и открываю блокнот. Из-за пластикового окна тянется струйка холодного воздуха, но я не планирую перебираться на кровать или же кресло. Мое тело пробирает дрожь, но сложно понять, из-за холода ли это, или нервов, да и это не имеет значения, так как муза снова посетила меня, и рука сама по себе задвигалась по странице блокнота: Те самые чувства, погрести бы их заживо, в холодном скрипящем гробу, Обещав не испытывать снова — опять себя обману. И вдыхаю я дым с ароматом вишневым, над убогой могилой стоя, А на камне могильном написано кровью: «Спи спокойно, любовь моя». Получилось мрачновато, даже готично, я бы сказала, но мне нравится. Впервые за долгое время я хорошо оцениваю свое творение. Оно короткое, но искреннее. Все же Санкт-Петербург вносит свои коррективы в мою жизнь, он действительно вдохновляет меня. Целых два стихотворения за пару дней! А я ведь больше прозаик, чем поэт. Я откинула голову назад и прислонилась ею к стене. Не хочется думать о том, что завтра придется уехать, но мысли сами собой забираются ко мне в голову и заполняют все пространство. В Москве знакомые, которых у меня даже язык не поворачивается назвать друзьями, семья, в которой царит вечный хаос, учеба, сессия. А тут я словно в своем маленьком мирке, в который никто не может пробраться. Я делаю еще один глоток пива. Так как это уже вторая бутылка, по моему телу плавно расползается приятное расслабление. Решив эмоционально добить себя, я включаю новый альбом Oxxxymiron’а на телефоне. Первым заиграл трек «Улет». Безумно лиричный, и многие при первом прослушивании подумали, что он посвящен женщине, но как сам Мирон говорит в последнем куплете: «а если не уверена (о), кто здесь адресат, прочти название в зеркале и перелистай». То бишь текст посвящен своему же телу, чем перекликается с моей жизнью. Я опускаю взгляд на шрамы на своих руках и аккуратно провожу по ним пальцами. Рубцовая ткань не имеет чувствительности, и я убеждаюсь в этом, слегка нажимая на шрам ногтем. Я давно планирую перекрыть последствия селфхарма татуировками, а то психолог с изувеченными руками будет вызывать сомнения. Хотя, возможно моим будущим клиентам будет полезно знать, что я сама через это прошла и имею нужный опыт. На часах 23:07, а я так и не озаботилась сбором своих вещей. Благо их не так много. Я сползла с полюбившегося мне подоконника и направилась к своему рюкзаку. Внезапно комнату заполнил тяжелый стук по двери моего номера. Я дернулась. Стук повторился, но стал более настойчивым. На секунду меня окутала паника. Я ничего не заказывала, тогда почему поздно вечером в мой номер кто-то ломится? С опаской я направилась к двери и наконец ее открыла, так как было подозрение, что незваный гость ненароком ее выбьет с петель. Открыв дверь я застыла. Что происходит в этом городе, вообще? Это точно не сюрреалистичный сон? За порогом моего номер, слегка пошатываясь, стоит Федоров Мирон Янович с почти пустой бутылкой виски в руке. Он когда-нибудь перестанет так внезапно появляться в моей жизни? Когда он увидел меня, на его лице появилась довольная ухмылка. — А тебе идет, — произнес он хриплым голосом и направился мимо меня в мой номер. И естественно без приглашения. Только сейчас я поняла, что все еще стою в одной его толстовке, нервно теребя рукав. Но все же я вышла из ступора, захлопнула дверь и проследовала за ним. — Прости, конечно, за нескромный вопрос, но что ты тут делаешь? И как ты номер мой нашел, вообще? — набравшись смелости спросила я, пока Мирон по-хозяйски выуживал бутылку холодной воды из моего мини-бара. — Кто ищет, тот найдет, — многословен и загадочен, прекрасно. Он практически залпом осушил бутылку воды и плюхнулся на пол, уложив свою практически лысую голову на край кровати. Его взгляд без единого зазрения совести скользил то по моему лицу, то по голым ногам. — Отлично, перефразирую свой вопрос. Зачем ты меня искал? — спросила я, в очередной раз приподнимая левую бровь и складывая руки на груди. Вместе с Мироном в мой номер зашел запах. Его запах. Сигареты, перегар и его волшебный парфюм. Вкупе с выпитым алкоголем этот аромат начинает дурманить мою голову, но я спокойно (только внешне) прошла к подоконнику, взяла оттуда недопитую бутылку пива и вернулась к гостю. Сев по-турецки напротив него и облокотившись спиной на стену, я выжидающе на него уставилась. — Я ведь обещал тебе позвонить, но поздно понял, что не взял твой номер, — его язык слегка заплетался, но он все также грамотно выстраивал свою речь. А я даже не знала, что ему на это сказать. Все происходящее настолько нереально, что мой мозг просто отказывается это анализировать. И где он успел напиться, мне интересно? Он ведь уехал по делам. Но, в любом случае, это не мое дело. — Чем занималась остаток дня? — он снова прервал воцарившуюся тишину и устремил свой взгляд прямиком мне в душу. — Видимо, тем же, чем ты, — я отпила еще пива из бутылки и легонько улыбнулась. — Сомневаюсь, — произнес Мирон. Остаток вечера мы снова болтали обо всем и ни о чем, словно ничего и не было, но я так и не узнала, что же его заставило прервать наше «свидание» днем, а впоследствии напиться. Но в определенный момент мне стало абсолютно все равно. Мы допили его виски, общались, узнавали друг друга (настолько, насколько нам позволяла наша «броня»), слушали музыку и танцевали. Если честно, я бы в жизни не поверила, что он на самом деле такой. Его привычный образ рушится прямо на моих глазах. И это просто прекрасный вечер и неплохое окончание моего уикенда в Петербурге.

***

Я открыла глаза, когда комната уже была заполнена дневным светом. На удивление я не чувствовала похмелья, но прошедшую ночь помнила смутно. Тут ко мне пришло осознание, что на моем бедре расположилась чья-то тяжёлая рука, и на секунду я забыла, как дышать. А когда я поняла, что я облачена в одно лишь нижнее белье, то мысли мои спутались в единый клубок окончательно. Я резко вскочила с кровати, попутно утягивая за собой одеяло, чтобы укутаться. На моих белоснежных простынях мирно спал Мирон, свернувшись клубочком. Мои глаза округлились, когда я увидела, что на его подтянутом теле нету ничего, кроме черных обтягивающих боксеров. Оказавшись без одеяла, Мирон поежился и медленно открыл глаза. Увидев меня, укутанную в одеяло и стоящую перед кроватью с ошалевшими глазами, он засмеялся, а я лишь вопросительно смотрела на него. Он улегся в позе русалки, облокотившись головой на согнутую руку и довольно смотрел на растрепанную меня. Наверное, я действительно смешно выглядела в этот момент. Сонная, в одном одеяле, с беспорядочно разбросанными кудряшками на голове и лицом, вытянутом в удивлении. — Какого черта ты без одежды? — отчеканила я каждое слово. Я старалась выглядеть серьезной, но судя по его лицу, удавалось мне это с трудом. — Это была полностью твоя инициатива, — спокойно ответил он, осматривая мое лицо, которое постепенно покрывалось румянцем. — Чего? — это прозвучало истерично, что вызвало смешок со стороны кровати. Что я могла натворить на пьяную голову? Мирон вздохнул и театрально закатил глаза, когда понял, что я уже на грани. — Когда я хотел лечь спать, ты начала орать на меня и сказала, мол, чтобы я не смел ложиться на твою чистую постель в уличной одежде, — объяснил он все таким же спокойным тоном. — Резонно, — я немного успокоилась от его слов, но один вопрос меня все еще волновал, — А я то почему в одном белье? — А это, дорогая, у тебя нужно спросить. Ты все твердила, что тебе жарко, и что это твой номер, и если ты захочешь, то будешь спать голая. На что я, кстати, с удовольствием бы посмотрел, — ехидно произнес Мирон. В его взгляде мелькал откровенно пошлый огонек, что заставляло меня раскраснеться еще больше. Я устало плюхнулась на кровать рядом с ним, пока он продолжал сверлить меня взглядом. Слава всем Богам за то, что я ничего не учудила ночью. Ну поспали мы в одной кровати в одном белье, ничего противозаконного. Я даже расслабилась и прикрыла глаза, но тут же опомнилась. Я снова вскочила и принялась искать свой телефон, а Мирон с интересом за этим наблюдал. Я нашла свой гаджет под грудой его вещей, и нажав на кнопку разблокировки, я замерла. — Блять, Мирон, сапсан через пять минут…