Полковника никто не ждёт

Семью часами ранее.

      В квартире Жилина как всегда царила тишина, казалось, что даже пыль падает тихо, а едва колышущиеся шторы от не до конца закрытой шторы не смели тревожить покой мирно отдыхающего полковника. Однако в ту ночь он вернулся домой сам не свой. Душу терзали самые разнообразные мысли, но всё равно снова и снова возвращались к Игорю. Старому другу, а затем и приёмному брату.       Тогда отец Серёжи не раздумывая взял Игоря к себе, да только кому от этого легче стало? После гибели родителей сам Катамаранов чудом спасся из пылающего дома, но потом удача покинула его. Вот только это всё были лишь домыслы и предположения. И маленький Серёжка мог только предполагать, что старый школьный товарищ стал кем-то чужим.       «Тебя что, бабайка покусал?» — округлив глазах, спросил Жилин.       «Может и так», — Игорёк шмыгнул носом и отвёл взгляд.              Уже тогда Сергей подметил, что всё не так просто. Если не сказать, очень непросто. И без того тёмные глаза Игоря становились беспросветно чёрными, как самая страшная пучина.       Хтоническое…       Вычитанное в одной из научно-фантастических книг, это слово и раньше мелькало где-то в голове, однако Жилин всё продолжал гнать эти мысли прочь и отрицать очевидное.       Время перевалило за полночь, но сон всё никак не шёл. Чтобы прекратить эту бесконечную пытку, полковник решил больше не мучить самого себя бесполезным лежанием на кровати. А тут ещё и Новый год всё-таки на носу. Всё же следовало навести в квартире какой-никакой порядок.       Вооружиться шваброй, ведром воды и тряпками, выбросить все окурки и отмыть все кружки. А уже потом начать наводить красоту, но это уже с утра. Даже если Жилин опоздает на работу на часок-другой, едва ли кто-нибудь это заметит. Сам себе начальник, сам себе подчинённый. А небольшую перестановку как раз с утра можно сделать, а там на работу. И старый буфет перебрать тоже было бы неплохо.       Сергей достаточно споро навёл порядок, затем приступил к посуде. Перемывая все стаканы, кружки и тарелки в небольшом алюминиевом тазу, мужчина иной раз ловил себя на мыслях об Игоре и о том, что напрасно он отпустил его на ночь глядя в лютый мороз. Затем настала очередь перебрать содержимое нижних отделений шкафа, где хранились старые отцовские вещи и всяких откровенный хлам, который руки не доходили выбросить. Старые колючие свитера, изъеденные молью серёжкины варежки на резинке и шапка, которую так ненавидел Игорь. Мама связала её Катамаранову на Новый год, однако он наотрез отказался принимать подарок, всё кричал о том, что вырос «полынью горькой», отчего мама ночью плакала. А что Игорь? Понимал, но всё никак не мог остановиться, а потом сбегал из дома да так, что никто найти его не мог. И только теперь Жилин смог понять примерную картину.       Неожиданно руки нащупали какую-то коробку. Вынув её на свет, Сергей осмотрел её со всех сторон — ничего примечательного: коробка она и есть коробка. Что же могло быть внутри? Лишь увидев содержимое, полковник смог вспомнить, что собирал всё сам. Ящик воспоминаний с красноречивой истёртой надписью «открыть в 1986 году».       «Пока ещё успеваю», — улыбнулся краешками губ Жилин, затем открыл коробку.       Поверх колючего шерстяного свитера, так похожего на отцовский, лежали сухие стебли пижмы с опавшими жёлтыми цветками. Тогда Игорю исполнилось шестнадцать лет и это был последний мамин подарок, от которого Катамаранов не отказался, лишь шмыгнул носом и прогудел своим ломающимся голосом сухое «спасибо».       Следом лежал большой фотоальбом с семейными снимками. Начиналось всё свадебными фотокарточками, затем совсем маленький Серёжа — от самого младенчества до подросткового возраста. Где-то между делом мелькали его родители, сначала молодые и счастливые, но постепенно стареющие. Со временем фотоаппарат перешёл из рук родителей в руки сыну — так в альбоме стали появляться фотокарточки с рыбалки и с друзьями, затем школьные снимки, праздники… Вот молодой Серёжка Жилин поступает в школу МВД, а рядом стоит Игорь Катамаранов — уже тогда в своём неизменном ватнике и рыжей каске. Даже глазам не верится — вся одежда была новой, лицо друга чистым и в руках не было скипидара. Такое светлое и ясное воспоминание…       «Игорёк, ну чего ты? Стесняешься что ли? Давай-ка, подходи к Серёжке поближе», — проговорила мама, затем опустила фотоаппарат и серьёзно взглянула на родного сына. — «Серёж, ну ты чего смурной такой? У-лы-бай-ся!».       Катамаранов встал рядом и неловко положил свою руку на плечо Жилину. И ведь даже улыбнулся!       «Сейчас вылетит птичка!..»       Жилин внимательно посмотрел в глаза Игоря со снимка. Они были не такими беспросветно-чёрными, лёгкая улыбка не казалась натянутой, а вполне искренней. В тот день дорожки Серёжи и Игоря разошлись. Полковник из настоящего перевернул страницу фотоальбома, где осталось два последних снимка.       «Лучше бы никогда этого не видел и сжёг себе память», — Жилин зажмурил глаза, стараясь сдержаться и закрыл фотоальбом.       Он прекрасно знал, что последними были два снимка. Отец в закрытом гробу и мама в открытом, но с сильным гримом. Разве нужны такие воспоминания на Новый год?.. Впрочем, Сергей всегда видел свет даже там, где его быть не может. Родители оставили его, однако у него остался Игорь.       Дальше в ящике лежали два письма из армии, которые Жилин смог прочесть лишь после возвращения со своей службы. Тут же лежали и его два конверта, адресованные Катамаранову. Но внезапно выпало и третье письмо, которое полковник, к своему стыду и изумлению, не помнил.

«Дорогой мой Серёга!

      В довершении своего письма хотел бы поздравить тебя с наступающим Новым годом…».       Вспомнил. Просто оно из конверта выпало.       На дне оставались лежать всякие стёклышки, камешки, монетки, сушёные мандариновые шкурки, наклейки и какая-то небольшая коробочка, внутри которой лежали отцовские часы, которые Сергей хотел подарить Игорю, но как-то всё руки не доходили… А тут Новый год всё-таки — чем не повод? Да и часы эти могли бы стать напоминанием для Катамаранова.       Может так он станет чуть более человечным?       И только сейчас Жилин понял, что готов стать той самой путеводной звездой для Катамаранова. Пусть даже придётся отмазывать Игоря или откровенно закрывать глаза на его злодеяния.       «Лишь бы больше скипидара не напивался», — выдохнул Сергей и переложил заветную коробочку на видное место.

***

      Теперь же два старых товарища наконец собрались вместе. После лёгкой беседы решительно обо всём за чашкой чая, Игорь и Сергей нарядили ёлку и украсили квартиру к празднику. Между делом Жилин поглядывал в глаза друга и, к своему удивлению, не видел в них той самой поволоки, от которой хотелось выть и самому напиться если не скипидаром, то вылить себе в глаза какой-нибудь крепкий алкоголь.       Щенок, отведав молока и пару кусочков «докторской» мирно сопел на кровати полковника. Глядя на это, Катамаранов лишь ухмыльнулся, мысленно подмечая, что пёс теперь станет полноправным хозяином этой квартиры, ведь ни жены, ни детей у Жилина не было — жил, что называется, бирюком.       Коротко взглянув на часы, Сергей начал собираться на работу. Пусть он и был сам себе начальником, все же совсем прогуливать полноправный рабочий день в его планы не входило.       — Ну что, Игорёк, присмотришь за Жетоном и за квартирой, а я вернусь скоро.       — За каким ещё жетоном? — переспросил Игорь.       — За лохматым, — рассмеялся Жилин. — Всё, не скучайте. Ванная в твоём распоряжении. Об одном лишь прошу, не сбегай больше никуда.       Вот только выйдя из подъезда полковник понял, что в участке ему было решительно нечего делать — самая страшная напасть Катамарановска сейчас пребывала в его собственной квартире, а раз на то пошло, то ноги Жилина повели его в сторону рынка.       «Негоже Новый год встречать с пустым столом», — подумал полковник, присматривая яркие мандарины. — «Самый настоящий новогодний атрибут, надо бы тоже взять».       Тут же встретилась ещё одна катастрофа Катамарановска — нетерпеливо топчущийся на месте неформал, которого прозвали Розой — тоже ждал свою порцию новогоднего счастья.       — Доброе утро, голубчик. Это что это вы, тоже с утра пораньше за свежими мандаринами? — поприветствовал музыканта Жилин и рассмеялся своим глуповатым смехом.       — Доброго, блин, товарищ полковник. Да какой, блин, Новый год без мандаринов, ю ноу, блин?       — Хорошо, это хорошо…       Наконец, Розе отдали вожделенный сверток, и он мог идти домой, а Сергей лишь облегчённо выдохнул. Затем, набрав разных фруктов, отправился домой. Ведь дома полковника ждал его старый друг… Или уже не ждал?       «Ждёт, куда же он денется?» — обнадёживал себя Сергей. — «В честь Нового года уж точно останется».       И действительно, как только Жилин заглянул в свои окна, то едва ли не сразу заметил такую знакомую рыжую каску и яркие огоньки гирлянд, а затем показался и сам Катамаранов, держащий в руках озорного Жетона.       — Да ты мой хороший, — прошептал полковник и улыбнулся. — Приручился всё-таки.