Bikers and Bright Eyes

29 мая — Итак, сегодня состоится гала-вечер в музее, чтобы собрать деньги на поддержку искусства, а поскольку моя библиотека является частью искусства, я должен появиться там и сделать вид, что участвую в сборе средств. — Тони поставил ногу на табуретку и подтянул колготки на бёдрах, полностью сосредоточившись на задаче, как будто не знал, что его альфа пускает слюни, сидя на диване. — Дивиденды моего трастового фонда на самом деле полностью финансируют библиотеку, но никому больше не нужно об этом знать. Важно напоминать богатым людям о необходимости пожертвований, и, честно говоря, гала-вечер стоит посетить в любом случае. Еда всегда превосходная, и постоянно происходит что-то скандальное. Библиотекари так драматичны. Туника омеги доходила только до середины бедра, приталенная и не совсем прозрачная, потрясающего ледниково-голубого оттенка, и Тони разгладил её по бёдрам с лёгким хмыканьем, проигнорировав полузадушенный всхлип своей пары. — А после, думаю, мы могли бы поесть десерт в каком-нибудь весёлом месте? Я никогда не устраиваю ничего особенного на свой день рождения, и лучше провести большую его часть, деля с тобой мороженое, чем провести весь вечер с кучкой богачей, которых я терпеть не могу. Самая модная в мире кожаная куртка была накинута на плечи Тони, и Баки и не подозревал, что у него может встать от обуви, но он всё равно чуть не сорвался, глядя, как его омега наклоняется и застёгивает высокие сапоги до колена. — Нам нужно только показаться. — рассказывал Тони, натягивая пару перчаток без пальцев, а Баки старался, блядь, очень старался слушать. — Всего лишь на час, хорошо? Это был самый шикарный байкерский образ во всей вселенной, и стоил он больше, чем ипотечный платёж за весь его гараж, но альфа его обожал, обожал, когда его маленькая пара одевался в некую версию гламурного гранжа, чтобы они могли покататься. Сегодня Тони даже не демонстрировал голую кожу, не совсем. Колготки были прозрачными, а туника тонкой, но он всё равно был закрыт от пальцев ног до подбородка. Именно аксессуары стали тем самым украшением наряда: перчатки без пальцев и тёмная подводка для глаз на фоне тёмно-красных губ — всё это придавало омеге прелестный и порочный вид, и Баки, конечно, чувствовал себя во власти порока, наблюдая за любимым развлечением — переодеванием Тони. — Иди сюда, куколка. — Не выдержав и доли секунды, альфа откинул голову назад, смочил губы и оскалил клыки. — Посиди у меня на коленях минутку. — Судя по состоянию твоей молнии, колени слишком твёрдые и жёсткие, чтобы быть удобными, — игриво ответил Тони, задрав нос и выставив маленькие клыки на всеобщее обозрение. — И мне всё ещё нужно сходить за духами. Я купил новые и думаю, тебе понравится. — Ты знаешь, что мой любимый запах — это запах твоей похоти, когда ты весь покрыт мной, сладкий. — Баки широко раздвинул колени, поднял одну обутую ногу и с грохотом опустил её на пол. — Сюда, ко мне на колени, малыш. Сейчас же. Глаза Тони сверкнули заманчивым вызовом, но только потому, что он знал, что его альфа любит, когда он играет в упрямого, дерзкого и немного неприступного омегу. И омега уже двигался к своей паре, покачивая бёдрами и задирая тунику на бёдрах, чтобы она не мешала, когда он устроился на коленях Баки и автоматически наклонил голову, чтобы альфа мог покусывать его шею. — Альфа. — Тони был прав, колени Баки были твёрдыми и жёсткими, но всё ещё удобными, что заставило омегу тихо застонать и крепче прижаться к толстой выпуклости, его тело затрепетало, вспоминая последний раз, когда его повязали. Его ноги слегка задрожали, когда Баки провёл большими ладонями по заднице и бёдрам — вход Тони всё ещё был чувствительным и влажным с утра, когда альфа прижал его к кровати и неряшливо вылизывал его задницу, пока Тони не кончил с криком. — Мы должны взять мотоцикл. — Баки сжал талию Тони, приподнял бёдра и вжался в жар между ног Тони. — Затеряться ненадолго после торжества, может, взять мороженое и съесть его где-нибудь под звёздами? — Мистер Барнс. — Тони игриво фыркнул, слишком занятый дрожью от жара зубов на его пульсе, чтобы даже притворно обидеться. — Вы снова пытаетесь нагнуть меня через руль вашего мотоцикла? — Сладкий, ты предлагаешь поиграть в этой позе? — бросил вызов Баки, и Тони хихикнул в следующем поцелуе, дразня язык альфы острыми кончиками клыков. — Да, я так и думал. — Я люблю тебя, — прошептал Тони, когда они отстранились, и Баки прошептал в ответ: — Я тоже люблю тебя, омега. Не могу дождаться, когда поставлю на тебе свою метку, знаешь? Я искусаю тебя до смерти, чтобы все знали, что ты мой. — Уже твой, — тут же поправил омега, а затем с очаровательным озорством почесал нос. — Я тоже собираюсь искусать тебя до смерти. — О-о-о, обожаю, когда ты говоришь пошлости. — Баки похлопал Тони по заднице, затем жестом попросил омегу соскользнуть с его колен. — Но сначала я купил тебе кое-что на день рождения. Это в мастерской, и я думаю… — ПОДАРКИ! Тони соскочил с его колен и исчез, как пуля, поэтому Баки продолжил, обращаясь к пустоте комнаты: — Тебе очень понравится. В него вложено много труда. Думаю, тебе идеально подойдёт. — Альфа! Поторопись! — крикнул омега, и Баки, ухмыляясь про себя, не спеша спустился по лестнице, чтобы услышать момент, когда его на редкость застенчивая пара обнаружит ожидающий его подарок. — АЛЬФА! Тони был именно там, где Баки и предполагал, — прямо посреди гаража, уставившись на маленький мотоцикл, который обнаружил несколько месяцев назад в пыльном углу мастерской. Только вместо потускневшей краски мотоцикл теперь был покрыт красивым леденцово-красным покрытием, а вместо потёртых гоночных полос — блестящие, искрящиеся золотые языки пламени. Совершенно новое сиденье и сделанный на заказ руль как раз подходили под рост Тони, а прямо под крышкой бензобака красовался символ сцепленных букв альфа-омега, который Баки сварил из отремонтированного куска решётки Родстера тридцать второго года. — Альфа, — снова сказал Тони, на этот раз мягче, закрыв рот руками и широко раскрыв глаза в недоумении. — Что? Что это? Что ты сделал? Что ты сделал со мной? — Я знаю, что ты хотел пойти на этот модный гала-вечер, но решил, что вместо этого мы пойдём и купим пиццу на твой день рождения. — Баки засунул руки в карманы и попытался изобразить бесстрастность, попытался вести себя непринуждённо, как будто его сердце не колотилось в груди. — Вкусную жирную пиццу, знаешь? Такую, как ты любишь, со всем этим сыром и хлебными палочками, которые заставляют тебя стонать от удовольствия? Потом мы можем поехать на мотоциклах на гору и гонять под восходящей луной, пока не найдём хорошее место, чтобы смотреть, как появляются звёзды. — Мотоцикл… — Альфа прочистил горло. — Ну, это тоже подарок вроде как в честь уз. Я не хочу отрывать тебя от дня рождения, и я знаю, что это преждевременный подарок, так как твоя течка начнётся только через несколько недель, но я просто не мог дождаться, когда увижу тебя на нём, детка. Я думал подарить тебе что-то, что я сделал сам, что-то, что мы можем использовать, чтобы проводить время вместе… Я думал, это хороший подарок? Голос Баки неуверенно прервался, когда Тони просто продолжал смотреть. — Тони, если тебе не понравится, просто скажи. Я придумаю что-нибудь другое, обещаю. Я просто подумал… — Ты сделал это для меня? — прошептал Тони, и Баки медленно кивнул. — Выбрал этот оттенок красного, потому что я сказал, что мне нравятся блестящие вещи? Золотой, потому что тебе нравится блеск, который я наношу на щёки? Часть Родстера — первой машины, над которой мне довелось работать, и первой машины, над которой мы работали вместе — ты приварил на бак связанные символы альфы и омеги? — Я… — Баки нервно облизнул клыки. — Да. Да, Тони, да. — Баки. — Тони бросился к нему, закинул руки на шею альфы и притянул его к себе для долгого поцелуя, крепко сжимая в удушающем объятии. — Альфа. Это невероятно. Ты невероятный. Я не могу поверить, что ты так много думал о подарке для меня. Для моего дня рождения и для нашей связи, это идеально. Ты идеален. В глазах омеги стояли сдерживаемые слёзы, и Баки, взяв Тони за подбородок, тихо проговорил: — Нет, нет, никаких блестящих глаз. Теперь ты настоящий байкер. Мы носим кожу, пьём пиво и не плачем над блестящими подарками. — Чёрта с два. — Тони фыркнул и встал на носочки, чтобы поцеловать пару гораздо нежнее. — Я разрыдаюсь над любым блестящим подарком, над которым захочу! А потом, после ещё одного долгого поцелуя: — Можно я… можно я на него сяду? — Он твой, сладкий. — Баки опустил ключи в ладонь Тони и сомкнул над ними тонкие пальцы. — Давай, заведи её. Заставь урчать. Тони издал возбуждённый вопль и помчался обратно к мотоциклу, уселся на сиденье, подтянутый, красивый и чертовски довольный, и Баки подумал, что умрёт, когда Тони наклонился, чтобы поцеловать символ альфы и омеги. — Когда мы по-настоящему повяжемся, то сможем выгравировать на нём дату! — предложил он, и омега снова завизжал. — Ты убьёшь меня этим звуком, детка! Пощади! В ответ Тони сказал что-то о том, что никакой пощады, если это означает, что Баки будет дарить такие подарки, и Баки ухмыльнулся так сильно, что его щёки чуть не треснули. Услышав кашель в его сторону, альфа повернулся и увидел Наташу и Клинта, наблюдающих за ним с поднятыми бровями и одинаково осуждающими выражениями. — Что? — спросил он, защищаясь, и Наташа пожала плечами: — Ничего. Просто… ты ведь знаешь, что ты в полной жопе, да? В каком-то неловко очевидном смысле? — Оставь меня в покое. — Баки отмахнулся от альфы и оглянулся на Тони, всё ещё восхищающегося цветом и линиями мотоцикла. — Я буду по уши влюблённым, если захочу. — Да! — нахально воскликнул Тони. — Он будет по уши влюблён, если захочет! Баки засмеялся, глядя на свою пару, а Клинт толкнул Ташу локтем: — Почему ты не строишь мне мотоциклы? Я мог бы стать таким же милым и влюблённым. — А зачем тебе мотоцикл? — Улыбка Наташи была острой, сплошь клыки и обнажённые желания. — Когда мы с тобой вместе, то кататься буду только я, не так ли? — Да. — Клинт выглядел чертовски довольным. — Это правда. ******** Они заказали пиццу в новом любимом месте Тони, съели капающие жиром кусочки с чесночным соусом и маринадом и слишком много хлебных палочек. Потом было мороженое, они делили любимое мороженое Тони и сцеловывали холодное лакомство с губ друг друга, гуляя по центру города под фонарями и держась за руки на закате. Когда они вернулись в мастерскую и выкатили новый мотоцикл Тони на дорогу, облака уже светились розовым и фиолетовым, а к тому времени, как Баки убедился, что его парень вспомнил всё, чему научился на уроках, и проверил, что мотоцикл сидит правильно и идеально подходит по размеру для омеги, те же облака стали тёмно-фиолетовыми и тёмно-синими, а луна только начала всходить. — Давай, детка. — Баки позволил Тони взять на себя лидерство на холмах, внимательно следя за каждым поворотом или потенциальной опасностью, прислушиваясь к смеху омеги и рёву двигателей, когда они выехали на открытую местность и Тони смог дать волю двигателю и по-настоящему почувствовать, на что способен его мотоцикл. Это было прекрасно, и Баки не мог придумать ничего более прекрасного, чем этот момент. Ещё несколько месяцев назад мысли о паре даже не приходили Баки в голову, но теперь альфа мог думать только о том, когда у Тони будет следующая течка и когда у него будет повод отвезти своего омегу в один из прекрасных романтических отелей. Они смогут запереться за закрытыми, блокирующими запахи стенами, и он сможет посадить Тони на свой узел и, наконец-то, поставить метку на идеальном горле омеги. Баки не мог дождаться, но пока такие моменты, как сейчас, тоже были чертовски прекрасны. На их любимой смотровой площадке над долиной всходила серебристая луна, разбрасывая тени, и Тони притормозил, чтобы полюбоваться на эту красоту, пока Баки добирался до смотровой площадки. — Здесь сегодня очень красиво, детка. — Баки заглушил мотоцикл и поставил его на подставку, снял кожаную куртку и перекинул её через сиденье, чтобы размять руки и покрутить плечами. Тони честно признался, что ему очень нравится левая рука Баки и то, как татуировки смотрятся на фоне серебра, поэтому альфа начал постоянно носить майки, и сегодня глаза Тони засияли от возбуждения, когда он увидел обнажённые мышцы. — Конечно… красиво, — повторил Тони, застенчиво прикусив нижнюю губу, и был немедленно вознаграждён урчанием своей пары. — Хочешь остаться ненадолго? Найдём чем заняться? — Всегда. Омега хихикнул, поставил мотоцикл на подставку, но не выключил двигатель, поставил ноги на землю, положил руки на бензобак и через плечо бросил взгляд на своего альфу, выгнув спину и покачивая задницей, когда урчание Баки перешло в рычание. — Давай, альфа, — поддразнил Тони, задыхаясь, нажал на газ, пока мотоцикл не завибрировал под ним, упёрся коленом в сиденье и облокотился на руль так, что полностью предстал перед глазами альфы: бёдра подняты, голова опущена, клыки сверкают в заманчивой, голодной улыбке. — Давай, давай останемся ненадолго. — Похотливый омега. — Светлые глаза Баки покраснели от немедленного желания, даже когда обожающая улыбка свернулась вокруг его клыков. — Чертовски прекрасный. — Похотливый альфа. — Тони ответил такой же обожающей улыбкой. — Знаешь же, что планировал поездку только для того, чтобы я предстал в таком виде. — Блядь, мне нравится, когда ты красуешься передо мной. — Баки провёл правой рукой по спине Тони, заглушая благодарный вой омеги, просунул серебряные пальцы между губ Тони и приказал ему: — Соси, куколка, сделай их влажными и мокрыми, чтобы я смог раскрыть тебя. — Ох. — Тони застонал вокруг пальцев альфы, втянул щёки и сильно пососал их, выгнулся сильнее, вставая в покорную позицию на чистом инстинкте, и потёрся о колени Баки, когда тот переместился позади него, чтобы тоже устроиться на мотоцикле. — Ну же, сладкий, хочу тебя сегодня так. — Баки немного полюбовался изгибом задницы Тони, прежде чем осторожно, легко повернуть маленького омегу лицом к себе, удерживая небольшой вес Тони, даже не вздрогнув, и усаживая на мотоцикл так, что Тони упирался в бензобак, пальцы сжимали руль, а колени располагались по обе стороны от талии Баки. — Вот так. — Баки провёл рукой по нижней части бедра Тони, поднял длинную ногу над плечом, плотнее прижался к бёдрам Тони и повернул голову, чтобы впиться поцелуями в прозрачные колготки и погладить чувствительную кожу вокруг колена Тони. — Да, малыш, вот так. Здесь для меня идеальное место, не так ли? — Идеальное место для тебя прямо здесь. — Тони обхватил другой ногой талию Баки и притянул себя ближе к альфе, позволив тунике подняться до талии, пока между ним и альфой не остались только нейлоновые колготки. Он улыбнулся, понимая и радуясь, когда Баки издал отчаянный, голодный звук при виде своей пары без шортиков, без нижнего белья, только простая, тонкая ткань, уже натягивающаяся на член омеги и темнеющая там, где шов тёрся о вход Тони. — Мой, — рычал Альфа, сверкая красными глазами и оскалив клыки, а Тони только мычал, хныкал, раздвигал ноги, выгибал спину и задыхался, когда серебристые пальцы разрывали тонкий материал, раскрывали его текущую дырочку, а затем проникали внутрь. — …Альфа! — Мне нравится, как ты стонешь. — Баки не переставал двигать пальцами, пока его левая рука не заблестела, пока его партнёр не вспотел и не начал извиваться, а колготки намокли и скользили по сиденью мотоцикла. — Блядь, мне нравится, как ты произносишь моё имя, куколка, нравится, как ты называешь меня альфой. Дай мне послушать тебя, давай. — Альфа! — Вот так, лапушка. — Альфа сел, стянул штаны, освободился и провёл рукой по члену, прежде чем толстая головка коснулась входа его пары и толкнулась вперёд. Тони редко ругался, но сейчас он выругался, провёл пальцами по бёдрам Баки и схватился за руку альфы, когда его раскрыли полностью, потом наполнили ещё сильнее, а потом почти болезненно толкнулись до предела, когда его всё ещё нежные внутренние стенки растянулись, чтобы вместить свою пару. Баки был большим, настолько большим, что иногда Тони казалось, что он чувствует жёсткие толчки в глотке, но это не мешало омеге держаться и шипеть, прося больше, наклонять бёдра и принимать Баки глубже, дальше с каждым толчком, пока мотоцикл не начал раскачиваться на подставке, и Баки пришлось замедлиться, чтобы они не упали. Омега был мокрым и умолял ещё, ещё, ещё, поэтому Баки не стал ждать, пока его пара насадится на узел, не стал останавливаться, чтобы убедиться, что Тони кончил до того, как он приблизится к оргазму. Не сегодня, не тогда, когда луна была яркой, а звёзды сияли в глазах Тони, не тогда, когда они скоро будут связаны, и у Баки будут десятилетия, чтобы не торопиться с Тони и выжать всё до капли из своей пары. Не сегодня, не тогда, когда Тони был наполовину вне себя от удовольствия, аромат ванили и розы, как сильный наркотик, затуманивал зрение альфы и заставлял его сердце биться всё быстрее и быстрее, пока всё, что Баки знал, — это вкус Тони на языке и пульсирующее, сжимающее тепло, обхватывающее член и дразнящее увеличивающийся узел. — Я кончаю!.. — Тони закричал в пустое небо, сильно сжал рычаг газа, и мотоцикл под ним взревел, отправив его за грань с вибрирующим толчком в сердце, и Баки рывком подался вперёд, толкнулся глубже и плотно прижался к своей паре, пока тоже не кончил, вытирая кровь с губ Тони, когда прикусил его слишком сильно, застонав в грязном поцелуе, когда Тони схватил его крепче и укусил в ответ. Пара. …Потом были нежные поцелуи и негромкие разговоры, дразнящие объятия и обожающие прикосновения, и Баки включил фиксирующий механизм на руке, чтобы балансировать их и мотоцикл у ограждения, а другой крепко обнимать свою пару. — Я люблю тебя. — Нога Тони всё ещё была закинута на плечо Баки, колготки порваны до колен, а туника натянута на талии. Его помада размазалась, подводка растеклась в уголке глаз, а блеск, нанесённый на место связи, смазался по шее и прилип к губам Баки. — Моя пара, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Баки наклонился, чтобы поймать медленный поцелуй и звук мурлыканья своей пары в чистом, сладком удовлетворении, затем сел, чтобы посмотреть на омегу в благоговении. — …Что? — Тони немного застеснялся, когда поймал взгляд альфы, покраснел и неуверенно дёрнул рваные края колготок. — На что ты смотришь? — Только на тебя, ясноглазка, — прошептал большой, плохой байкер альфа. — …Только на тебя.