Колзох имени Персивальда Дамблдора

      Засунуть свою гордость в самый дальний ящик подсознания – это то, что сейчас должен сделать Малфой. Улыбаться, нести чемодан грязнокровной дамы, ибо теперь терять больше нечего.       Притворная улыбка не исчезнет с лица Драко, хоть весь мир сейчас будет смотреть на него, как на подлинное ничтожество. Общество – ненавидит тебя, призирает, хочет даже ударить, но сдерживает себя, лишь по тому, что пытается показать себя лучше бывшего Пожирателя. Фальшивки, святые и грязные фальшивки.       Голова Драко высоко поднята, а выражение лица бесстрастно, но только до того момента, пока на него не посмотрят. Тогда, когда на лицах людей будет лишь призрение – его лицо будет дружелюбным. Он будет раздражать всех тем, что совсем не страдает. Ему весело и хорошо. Он всё еще богат и благороден, а они все так же бедны и озлоблены. Его путь только начался, а этот страшный период его биографии скоро забудется и травой порастет, такой густой и колючей, что никому в голову не придет ворошить прошлое.        - В этом году седьмой курс будет немногочислен, я узнала об этом переписываясь с Макгонагалл. Многие ученики из нашего потока решили закончить учёбу в других школах, а некоторые и вовсе бросили учиться. Большинство выбывших кстати выходцы слизерина, думаю ты понимаешь почему.       Малфой промолчал. Ему, скорее всего, тоже следовало свалить из страны, но, видимо, он не такой умный, как все те, кто сбежал, сверкая пятками в другой город, страну, а может даже континент. Трусы. Малфой больше не трус. Наверно. Он хмыкнул про себя - он трус.              Гермиона и Драко вышли на главную площадь школы, которую уже успели отреставрировать и привести даже в лучший вид, чем до этого. Кстати, семья Малфой выложила немаленькую сумму, чтобы придать древней школе достойный вид. Можно даже сказать так: война пошла на пользу Хогвартсу, поскольку такого ремонта школа не видела сотню лет. Тогда почему все ученики старших курсов тут же изменились в лице? Стали мрачнее любой тучи. Так-так. Малфой вновь хмыкнул, замечая, какие сейчас триггеры ловят его одноклассники. Это было так очевидно, что к гадалке не ходи. Профессор Трелони - привет. Она же гадалка, провидец, всевидящая, прорицательница? Один фиг на самом деле. Главное сейчас все прям таки осознали свою ошибку. Даже храбрая героиня остановилась, горько глотая вязкую слюну.       Давайте ребята, чего вы так поникли? Тут всего на всего убивали ваших друзей, а может даже родных. Вы же приперлись сюда учиться. Будете ходить по коридорам и думать: - «Так в этом коридоре умер Джэк. А вон у тех туалетов растерзали Лаванду Браун, которая еще долго корчилась от боли, понимая, что на её спасение ни у кого нет времени, что она умрет совсем одна». Как, можно учиться в этой школе? Вы все сумасшедшие садисты, раз уж вернулись сюда.       Драко выпустил нервный смешок, заметив семиметровую белую статую Альбуса Дамблдора. Хорошо, что никто не знал, что этот старикашка является боггартом Малфоя. Сколько ужасных снов снилось парню с участием бывшего директора. Ему оставалось надеется, что монумент не оживет, как это делают стражи Хогвартса в последней битве за школу.       Гермиона медленно подошла к памятнику Дамблдора, замечая серебряную табличку у ног статуи.       - Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс имени Альбуса Персивальда Вульфрика Брайана Дамблдора. Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету. – Прочел содержимое таблички Малфой. – Какой же страшный памятник, он будто смотрит на тебя и хочет раздавить твоё никчёмное тельце.       Гермиона подняла голову, чтобы лучше рассмотреть лицо директора, которое, к слову, ей показалось совсем не страшным, а напротив печальным.        - Было бы гораздо страшнее, если бы поставили памятник Волан-де-Морту и тебе в тот момент, когда он тебя обнял.       - Тогда, я бы мог назвать это искусством, а это просто жуть и позерство.       Гермиона покачала головой, скрывая улыбку за маленькой ладошкой. Шутки, знаете, помогают справиться со стрессом, так что не думаю, что нужно судить за это наших героев.        - Гермиона! – сам Гарри Поттер бежал сейчас навстречу Драко и Гермионе, радостно поправляя очки на носу, - Мы так давно не виделись! Ты совсем не изменилась, такая же красивая.       Далее наступили обнимашки, целовашки, обмен новостями – и всё это время Малфой стоял рядом, будто стал невидим. Он стоял и смотрел на потрёпанный чемодан, что держал сейчас в руке, тот самый чемодан в котором сейчас находятся все личные вещи героини войны – девушки, которая разрешила человеку, пустившему в школу убийц, быть рядом. Малфой прищурив глаза, наконец сказал:       - Гермиона, может пойдем уже в школу? Нужно еще распаковать вещи, принять душ и успеть отдохнуть перед праздничным ужином в честь начала учебного года.       Наконец Поттер оторвался от задушевной беседы со своей подружкой, обращая внимание на Малфоя. Да! Драко нужен был сейчас этот взгляд – взгляд обосравшегося очкастого придурка, который совсем не понимал, почему его драгоценную девочку назвал по имени сам Драко Люциус Малфой. Почему он вообще с ней заговорил.       Дааа, выкуси! Поттер, не захотел пожимать ему руку, когда тебе её протягивали жди беды, поскольку скоро Малфой будет маячить перед твоими полуслепыми глазами всё чаще и чаще.       Драко криво ухмыльнулся, подходя ближе к Гермионе, которая по всей видимости не чувствовала сейчас накала страстей. Схватка белого дракона и слепой псины. Победитель очевиден. Хоть Поттера нельзя убить (это проверялось кучу раз), зато можно унизить и отобрать его сокровище. Его малышку и умницу Грейнджер.       - Да ты прав, пора уже идти. Дорога сильно утомляет. Переписываясь с Макгонагалл, узнала, что весь наш седьмой курс будет жить в одной башне. Это очень удобно, не скажите?       - О, это так удобно, смогу видеть тебя чаще, - слегка наклоняясь к девушке, Малфой украдкой посмотрел на полоумное лицо Поттера.       - Гермиона, где твой чемодан? – часто моргая, спросил Поттер, прекрасно видя, что его держит Драко.       - Его тащит Малфой, - слегка краснея, ответила Грейнджер, а после двинулась в школу.       Малфой и Поттер посмотрели друг на друга, а после последовав примеру Гермионы, пошли в школу. У обоих парней мысли были заняты Грейнджер. Драко думал, как заставить её стать его собственностью и золотой карточкой наверх. Гарри же размышлял о том, мог ли Малфой, что-то задумать? Конечно мог.       Седьмой курс состоял теперь не из сорока человек, а всего навсего из четырнадцати несчастных душ, изнасилованных войной. Слизеринцев было действительно мало. Вместе с Драко в школу вернулись: Блейз Забини, Теодор Нотт и Милисента Булстроуд. Одна девочка - и та напоминала Крэбба. Плевать, сейчас всё внимание лорда должно быть направлено на героиню войны.       Ужин начался ровно по расписанию. Для седьмого курса был выделен собственный столик, возле гребанных преподавателей. Как неудобно и глупо.       Малфой уже сменил свой костюм на новенькую школьную форму и шагал на свободное место рядом с кем? Конечно же Гермионой. Правда, дела усугублялись, рядом с его Грейнджер уселся рыжий ужас. Драко бросил быстрый взгляд на всех сидящих за столиком и тут же заметил Нотта, Забини и Винстента в женском обличии. Слизеринцы сидели обособленно в самом дальнем углу стола, как долбанные изгои. Ничего. Это временно.       - Гермиона всё остается в силе? Как в старые и добрые времена? – Рон похлопал Грейнджер по плечу, пережёвывая кусок свежего хлеба во рту.       - Буду делать всё, что в моих силах Рон, - девушка вяло попивала тыквенный сок, смотря прямо перед собой, как вдруг почувствовала слабое дуновение ветра. К ней кто-то подсел.       - Малфой? Ты вроде перепутал место, твои дружки вооон там, - Рон указал вилкой в дальний угол, - там сидят все те, кто родились чудовищами, такими же, как и ты.       - Рон, ты видишь у него на голове рога или клыки во рту? – Гермиона с шумом поставила стакан на стол, грозно смотря на друга, - Я вот не вижу, а ты? Если он хочет сидеть тут, то он будет сидеть.       - Ты сегодня не в духе. Я заметил это еще тогда, когда приехал. Он же Малфой, какого лешего ты сейчас взбунтовалась?       - Рон, перестань, пусть сидит. – Вмещался в разговор Гарри.       - Очень мило, что вы распределяете места за столиком, - Драко улыбаясь, стал накладывать свою тарелку ужин, - А от тебя Уизли я ничего помимо оскорблений не ожидал. Гермиона, приятного аппетита.       - Малфой, прекрати, - подпирая разболевшуюся голову, Гермиона устало обвела взглядом всех присутствующих за столом. Увиденное её неприятно удивило. Сокурсники, завидев, что рядом с ними сел Малфой, прекратили есть и уставились на парня. Драко же и глазом не повел, закладывая себе в рот с аппетитом печенный картофель. Сердце девушки будто защемило (жалость?), а уголки рта поползли вниз. – Приятного аппетита, Малфой.       Драко посмотрел на неё и улыбнулся глазами. Если он и притворялся милым, то делал это крайне искусно. Девушке оставалось лишь грустно вздохнуть и вернуться к своему ужину. Все остальные, как увидев, что героиня войны не считает зазорным есть рядом с предателем, посчитали этот жест благородным, возвращаясь к своим тарелкам.       Речь нового директора прошла мимо ушей многих, кто сидел за отдельным столиком. Сидеть в зале, где еще недавно лежали полуживые друзья и преподаватели, было тяжело. Хотелось скорее уйти из этого места. Чанг, например, сжимая вилку в руке, думала о том, как пойдет наверх собирать вещи. Она не останется в этой школе. Все молча ели. Всем было страшно. Тревожность, ненормальная тошнота и испарина на лбу. Первый день самый сложный. Пережить, пережить, пережить. Есть ужин и радоваться. Есть ужин и делать вид, что жизнь продолжается.       - Жри, ублюдок, - макая голову Нотта в тарелку, сказал какой-то парень с шестого или пятого курса, - драная собака, твой отец убил мою сестру! Теперь жри, как пёс. Зачем тебе вилка? Приперся получать знания, да как ты посмел?       Нотт, как безвольная кукла, позволял парню издеваться над собой. Глаза Теодора были пусты, а лицо, испачканное в картошке – безразлично. Так выглядит гребаный светлый мир? Блейз сидевший рядом, просто продолжал есть, а Милисента прикрыла лицо рукой, чтобы никто не видел её слёз.       Малфой стал дышать чаще, пальцы сжались в кулаки. Ему ни к чему сейчас устраивать перепалку, он обещал матери, что будет хорошим мальчиком. Но видеть, как твоих, хоть и бывших друзей унижают, это так больно. Больно! Драко видел себя на месте Нотта, поскольку если бы мать не сказала ему быть рядом с Грейнджер, жрать носом картошку должен был он, а не Тео. Нервно сглотнув, парень хотел уже встать и уничтожить придурка, как почувствовал на тыльной стороне ладони мягкое прикосновение. Серые злые глаза встретились с решительными карими.       - Ты ему не поможешь, только устроишь еще больше проблем, - сжимая сильнее руку Драко, вкрадчиво говорит Гермиона, а после поворачиваясь к Рону зло бросает, - Чего ты сидишь? Быстро останови эти издевательства!        Рон, немного растерявшись, встал из-за стола, громко крикнул:       - Отошел от него! Мы тут едим, нашел место для мести, еще бы на уроке устроил этот концерт.       Парень тут же отпустил волосы Нотта, стыдливо пряча глаза. Милисента, как только обидчик отошел, тут же принималась салфеткой вытирать лицо парня, позабыв от волнения о том, что может применить банальные очищающие чары. Жалкая картина.       - Даже поесть нормально не дают, - садясь обратно, сказал Рон.       - А это только первый день, толи еще будет, - тихо сказал Гарри, печально глядя на Слизеринцев. – Они очень смелые. Нам нужно защищать их, как это делает Гермиона с Малфоем.       - Что делает Гермиона со мной? – делая вид, что не расслышал начало, задал вопрос Драко, - Хотите сказать, что она общается со мной только по тому, что я могу стать подушкой для битья?       - А это не так? Малфой, просто ешь мясо и пей сок, и мысленно благодари Гермиону, что она жалеет тебя, - сказал Рон, откусывая жирный кусок мяса. Малфою оставалось лишь хмыкнуть, грустно улыбаясь. Он посмотрел на Гермиону, которая ничего не ела, а лишь прижимала холодный стакан к голове.       Может было лучше сесть рядом с Ноттом и остальными изгоями? А не унижаться, быть жалким. Драко продолжал смотреть на девушку. Она выглядела уставшей, словно совсем не отдыхала. Малфой думал, что это миф о том, что у героев нет выходных. У Грейнджер их не было. Ему тоже жаль её.       - Грейнджер, болит голова? – тихонько задал вопрос Драко, трогая то место, где еще недавно была её маленькая ручка.       - Да. Но больше головы у меня болит душа. Драко я не жалею тебя. Нет. Просто помогаю и всё.       - Конечно.       Драко никогда не сидел так близко к Гермионе Грейнджер. Она была заносчива, раздражала на уроках своей вечно задранной рукой наверх, а еще эти её противные фразочками в его сторону. Но они же выросли. Изменились. Она теперь не маленькая всезнайка, а симпатичная и…кажется приятно пахнущая особа. Совсем не грязная, а чистая, светлая девушка. А еще воспоминание о её подружках под розовой кофточкой, приятно греют. Драко, кажется, стал дышать чаще. Не хватало еще возбудиться из-за этой деревенщины.       – Грейнджер ты всегда была такой?       Гермиона непонимающе уставилась на Малфоя, который пытался прекратить улыбаться.       - Какой?       - Никакой.       - Что?       - Я не это хотел сказать.       - Что ты хотел сказать, Малфой?       - Что картошка сегодня просто бомба!       - Малфой?       - Все, отстань.       Драко поклонился, а после встал, прикрывая мантией одно очень интимное место. Какая немыслимая и неловкая ситуация. У него встал член из-за грязнокровки. Это всё стресс и нехватка… чего нехватка? Какие тупые оправдания. Почему просто не сказать, что Гермиона ничего такая. Он был бы не прочь с ней, эм, ну, подружиться! Дружба. Друзья. Дружить с Гермионой Грейнджер. Надо просто привыкнуть. Гермиона держась за голову, провела ленивым взглядом Малфоя. О чём он пытался сказать? Впрочем, это совсем не имеет значения. Довольно. Закусив больно нижнюю губу, девушка встала и вышла из-за стола. Завершая второй, после Драко, праздничный ужин в честь нового учебного года в этом колхозе имени Персивальда Дамблдора.