Предложение

— О, ты даже вовремя, наверное, так спешил навстречу своему счастью? — К чему этот сарказм, Галф? Не забывай, что я все ещё могу отказаться. — А ты не забывай, что как минимум 50 ближайших часов — я все ещё твой начальник. И поверь мне, за это время я успею превратить твое и без того жалкое существование в чистый ад! — Куда уж чище!       Кхм-кхм       Звук прочищающего горло кашля заставляет встрепенуться обоих. — Оу, господин Нанчай? Доброе утро.       Мужчина лет сорока пяти, в строгом костюме и с папкой бумаг в руке стоит возле двери иммиграционного офиса: — Доброе. А вы, насколько я понимаю, господин Трайпипаттанапонг и господин Тончививат, верно? Я все правильно запомнил? — О, да, господин Нанчай, — Галф изображает лакейскую услужливость на лице, — у вас отличная память! — Профессиональная. — Я это и имел в виду. — Да, конечно.       Ну надо же, какой сладкий пирожок, — Мью с долей презрения наблюдает за тем, как его начальник, — пожизненный хозяин положения, — сейчас стелется перед офицером службы иммиграции. — Вот только бы знать этому господину Нанчаю, что внутри — начинка ядовитая. — Проходите.       Им обоим предлагают присесть напротив рабочего стола: — Такая прорва заявок, знаете ли, — несколько издалека начинает деловое общение офицер. — Да-да, мы понимаем, — тут же подхватывает Галф, — и мы так благодарны за то, что вы сумели втиснуть нас в свой плотный график… — Да. График мой действительно плотный. Так может мы не станем понапрасну тратить время друг друга? Итак, — господин Нанчай внимательно оглядывает обоих, — вы, — сейчас он обращается к Мью, — согласились на фиктивный брак для того, чтобы его, — взгляд переходит на Галфа, — не депортировали в Китай?       Мью многозначительно молчит, а Галф, чувствуя, что ситуацию надо срочно брать в свои руки, парирует: — С чего вы это взяли, мы… мы… любим друг друга и давно уже состо… — Один человек позвонил в нашу службу и сообщил, что… — Один человек по имени Прем, верно? Знаете, если это так, то не стоит придавать значение словам недавно уволенного мною сотрудника. Он вам и не такое обо мне расскажет. Из мести. — М. Ясно, — господин Нанчай поджимает губы, кивая в фальшивом согласии, — ну а вы, господин Тончививат, что скажете? Будем сознаваться или нет?       Мью понимает, что какой бы «глупой» ни была эта затея, если в ближайшие тридцать секунд он не произнесет ни слова, — выглядеть он сам будет ещё глупее, чем она. — Мгм… ээмм. — И-и-и? — офицер выдерживает драматическую паузу. — Эмм…нуу… — Ну-у-у? Вы все это выдумали, да? Чтобы спасти вашего начальника, ведь так?       Мью качает головой, и сложно разобрать, это — «нет» или «да». Взгляд Галфа настолько уничтожающий, что он чувствует его жжение даже на расстоянии. — Так что?       Вдохнув поглубже, Мью начинает изъясняться более внятно: — Сказать по правде, отношения между мной и Галфом — невозможны, — по лицу Нанчая читается «ну, что я говорил», Галф же вот-вот вцепиться в своего жениха зубами, — но это случилось… Мы начали встречаться. Давно. И хотим пожениться. — Вот как? А если «ещё честнее»?       Мью боковым зрением видит довольное лицо Галфа а-ля «Ммм, надо же, можешь, когда захочешь».       Надеюсь, женишок, ты не будешь против кое-каких условий. — А если ещё честнее: мы до последнего никому не хотели рассказывать о своем осознанном решении вступить в брак по одной лишь причине: близится мое повышение по службе, — я стану, — здесь Мью победоносным взглядом испепеляет начальника, — редактором. И его заместителем. Так вот, нам бы не хотелось, чтобы кто-то посчитал мое назначение — блатным. В связи с отношениями с начальником.       Кажется, Галфу приходится попридержать нижнюю челюсть ладонью. Чтобы не отвисла. До казённого пола. — Я ведь прав, — Мью самодовольно поджимает губы, — милый?       Галф откашливается: — Конечно. Дорогой. — Ага, — господин Нанчай берёт ещё одну паузу, прежде чем продолжить. — Так. Ну а ваши родные? Им вы тоже ничего не говорили? — Ох, мои родители давно умерли. Нет ни братьев, ни сестер, ни даже тёти с дядей, — с расслабленной улыбкой сообщает Галф. — А ваши, господин Тончививат, в курсе? — Мои? — Да, ваши. — Оуу… Знаете, мы… мы хотели… — Мы хотели сообщить им на Новогоднем уик-энде. Как раз летим туда скоро, да, милый? — приходит на помощь Галф. — Ага… — Интересно. И куда же вы летите? — Ну, хех, — впервые за утро не находится с ответом Галф, — что ж я всё один да один болтаю, ну-ка, Мью, поведай господину офицеру, где мы с тобой встретим самый романтичный Новый год из всех возможных? — В Чианграе. Мы летим в Чианграй. — Да! Именно! В Чианграй. — В самую северную тайскую провинцию? — Мм… Да, — Галф фальшиво улыбается, изображая вселенскую радость. — Именно туда. — Которая считается анклавом наркоторговли? — Да… — Очень романтично. Согласен. Ну что ж, — господин Нанчай откидывается на спинку кресла, — хорошо. И пока вы будете там, я наведу кое-какие справки, ведь кто-то все равно должен был заметить вашу пылкую влюбленность. Через пять дней Нового года жду вас обоих для официального собеседования. Вот списки вопросов, ответы на которые, — оба мужчины получают брошюры, — пара должна знать друг о друге. На эти дни у вас, господин Трайпипаттанапонг, будет временный вид на жительство. Вам ясно? — Абсолютно. — Думаю, не совсем, — вдруг снова включает снисходительный тон офицер, — если вас уличат в обмане, вы, господин Трайпипаттанапонг, до конца жизни окажетесь невыездным из Китая, а вам, господин Тончививат, грозит штраф в триста тысяч батов и тюремный срок до пяти лет. Вот теперь вам ясно?       Галф, видя, что Мью близок к провалу, отвечает за обоих: — Более чем, господин Нанчай. Ну что ж, — он поднимается, утягивая за собой своего помощника, — мы, пожалуй, пойдем, не имеем больше возможности отвлекать вас от службы. Всего доброго, господин Нанчай, благодарим ещё раз за то, что уделили нам толику своего драгоценного внимания, — тихо добавляет оцепеневшему Мью: — охреневать от счастья будешь позже, идём!

***

— Хм, а ты не так уж безнадёжен, это был отличный манёвр, хвалю. — Ты о чем?       Они идут посреди шумной улицы. Галф только что переключил режим «будущий муж» на «вечный начальник», успев дать Мью кучу указаний по поводу бронирования билетов в первом классе, последних перед Новым годом отчётов и прочего. — Ну так, как же. Насчёт твоего повышения. — Я не шутил, Галф. — Да брось. — Нет, Галф. Я не шутил. Мне грозят огромный штраф и тюрьма. Так что — это не шутка, Галф. — Нет. — Окей. Лети на Родину.       Мью делает вид, что разворачивается, но Галф тянет его обратно за плечо. — Стой, — несложно оценить масштаб неудовольствия на лице Галфа, но делать нечего, — хорошо, через два года. — Нет, Галф. Сейчас. И ты напечатаешь мою рукопись, двадцать тысяч экземпляров. — Десять. — Двадцать, Галф, двадцать. И не единицей меньше.       Скрипя зубами, Трайпипаттанапонг рявкает: — Хорошо! Это всё?! — Нет. — Что ещё?! — Предложение. — Какое ещё «предложение»? — Предложение выйти за тебя. Что тут неясного? — Ладно, — Галф надменно ведёт бровями, — будет тебе предложение. — Сейчас, Галф. Делай его сейчас. — Что? Прямо здесь? — Да. — М. Ладно. Выходи за меня. — Нет, Галф, так дело не пойдет, — Мью стоит огромных усилий сдержать смех, — становись на одно колено и попроси выйти за тебя с глубоким чувством. Как будто всё — по-настоящему. — Да пошёл ты! — Окей. — Нет, стой! — пыхтя, с полным гнева взглядом, Галф встаёт на одно колено, — выходи за меня. — Не-а, — под любопытные взгляды прохожих, Мью скрещивает руки перед собой, — я же попросил: «с глубоким чувством». Но не настолько глубоким, что я даже его не ощущаю. — Вот за это ты мне точно заплатишь, — сквозь плотно сжатые зубы тихо цедит Галф. — Что-что? Ты что-то там сказал, милый? — Я репетировал, дорогой. — И?       Нацепив на лицо совершенно поддельную улыбку, Галф произносит: — Дорогой, прекрасный, сказочный мой Мью, прошу тебя, умоляю, просто погибаю в ожидании твоего ответа: выходи за меня! — Мм, ну хоть я терпеть не могу сарказм, но… Окей. — Окей? То есть, даже не «согласен» и не «да»? — Ага. Окей. Ну, — Мью с довольной улыбкой пятится назад, — я пошел бронировать билеты. — Эй, стой!       Галф выкрикивает ему в спину новые приказы, чертыхаясь, пока поднимается с жёсткого асфальта на ноги, но Мью нет дела. Свою «минуту славы и маленькой мести» он сегодня уже получил.       И сколько ещё впереди — теперь решает он.