Предложение

— Ты читал вопросы для собеседования? — Ещё нет. А что там? — Ну, для меня ничего такого. Думаю, я справлюсь. А вот тебе, Галф, придется изрядно потрудиться, чтобы не сесть в лужу перед этим господином Нанчаем.       Они летят первым классом, и Галф, к бесконечному смеху Мью, ерзает и краснеет ушами при любом их столкновении локтями. — Ничего. Я тоже справлюсь. Ясно тебе? — резко отворачивается, делая вид, что ищет глазами развозящую по салону закуски и напитки стюардессу. — Яснее некуда.       Мью мог бы пустить в ход какую-нибудь колкость, но зачем расходовать весь запал на старте?       Между тем он решает ещё раз пробежаться по вопросам. Очевидно дойдя до тех, что предполагают действительно очень близкие отношения, еле-еле сдерживая смех, со всей серьезностью интересуется: — У тебя есть на теле родинки? Ну, кроме шеи? — Тебе-то что? — Здесь есть вопрос: «Есть ли на теле вашего партнёра татуировки, шрамы или родинки?» — Нет. — Нет? — Неважно, — добавляет Галф, чем не упускает воспользоваться Мью. — Мм… Правая или левая? — Что? — На правой или на левой? — Что «на правой или на левой»? — А ты, — Мью облизывает кончиком языка нижнюю губу, — не догадываешься?       Галф резко разворачивается к нему, но, столкнувшись с весельем в глазах своего помощника, вновь отворачивается, цедя сквозь зубы: — Иди ты в задницу. — Ого, — присвистывает Мью, — это ты где таких изысканных фраз понабрался? За обедами в компании современных графоманов? — Не волнуйся. Ты в их число все равно не попадешь! Даже если я напечатаю сто тысяч экземпляров твоей рукописи! — Не зарекайся, милый, не зарекайся.       Галф что-то бухтит, но Мью, довольный своей выходкой, тоже отворачивается к иллюминатору.       По прилёту Галфа ждёт несколько сюрпризов: мало того, что до места назначения им придется добираться местными авиалиниями, где, в принципе, отсутствует понятие «первого класса», так ещё и на сутки им предстоит задержаться в местном хостеле, гордо именуемым трехзвездочным отелем, что автоматически означает: они сразу прибудут «с корабля на бал» — на празднование Нового года. — Никогда не понимал стремления вашего круга выдать мещанство за люкс. — «Вашего круга»? — с улыбкой переспрашивает Мью, вынимая свой чемодан из такси. — Да. Ну тех, кто читает ценники в магазинах, — с надменно поджатыми губами объясняет Галф. — М. Вот ты о чём, — внутренне посмеивается Мью.       Погоди-погоди, посмотрим, что ты завтра запоёшь. — Я ведь прав, верно?       Сворачивая на выложенную плиткой дорожку, ведущую к двери гостиницы, Мью бросает через плечо: — Чемодан свой не забудь. — Мог бы и помочь. Я всё-таки твой начальник, если ты вдруг забыл. И даже если — даже если — ты получишь должность моего зама, — я все равно им останусь. И уж поверь мне, — Галф догоняет его, везя за собой высокий чемодан, — в день нашего развода я развлекусь в стократ сильнее твоей детской мести. — Верю, Галф, верю. Но до этого дня, — Мью открывает перед собой дверь, — будь добр перестать быть ежесекундной занозой в заднице. — Что-что? — по лицу Галфа ясно, что уступать он не намерен, — а ты, как вижу, не отстаешь по части «изысканности» речи от будущего мужа. — Естественно, — Мью игриво поднимает брови, — надо же соответствовать будущей жёнушке.       Галф и глазом моргнуть не успевает, как перед самым его носом с громким хлопком закрывается дверь.       Канун Нового года. Всё, что им могут предложить, это одноместный номер. — Не переживай, Галф, кровать там ну о-о-очень широкая, захотим пообщаться с разных краёв — придется созваниваться. — М. Откуда такие познания? Частенько оставался на ночь в юности? — Думай обо мне, что хочешь. — Да я вообще о тебе не желаю думать. — Как угодно. Я в душ. — Обойдешься!       Галф хватает свой чемодан и прямо с ним укатывает в ванную.       Детский сад… Как тебя столько лет главредом держат?       Когда Мью всё-таки удается принять душ, после часового ожидания, — ты там утонул? — по выходу он обнаруживает Галфа лежащим звёздочкой поперёк кровати. Конечно же, с признаками глубокой фазы сна.       Ну точно детский сад.       Покачав головой, Мью поднимает скинутую на пол вторую подушку, аккуратно кладет ее рядом с Галфом, и, на пару секунд дольше, чем нужно, задержав свой взгляд на лице начальника, тихо покидает номер.

***

— «Добро пожаловать домой, малыш»? — Галф не скрывает глумливого хохота, когда видит женщину средних лет и, кажется, ровесницу Мью, встречающих влюбленную пару в аэропорту, — они что? С пяти лет тебя не видели? — Конечно. Ведь я уже тогда работал на начальника, который не знает, что такое «давать подчинённым отпуск». — Не язви, а улыбайся! Они должны поверить, что мы без ума друг от друга. — Мью! — та, что помоложе, бросается обнимать радостно улыбающегося ей ассистента Галфа.       Мм… Так вот что значит твоя искренняя улыбка, Мью… — Привет, Джом, — Мью целует девушку в щеку, крепко обнимая её в ответ, — я очень скучал! — А меня? — Мама… — те же поцелуи и теплые объятия, — ну как вы тут? Все ли здоровы? — Всё хорошо, малыш, — женщина берет Мью под руку, — идёмте скорее! — Кхе-кхе, — Галф кашлем напоминает о своем присутствии, — мм… Здравствуйте. — Ох, простите, — мама Мью сконфуженно улыбается, — вы… — Это Галф, мама. Мы встречаемся. И Галф… — Твой начальник, — подхватывает девушка, — Джом, — сестра Мью делает wai. — Приятно с вами наконец познакомиться, и да, знаете, вы вовсе не похожи на того клоуна с красным шариком, и почему только все вас так называют — «оно», — вот я бы ни за что… — Джом, достаточно, — Мью понимает, что это правда уже лишнее — Галф держится, делая вид, что не в курсе, о чем речь… Но как-то жаль его, что ли?       От Мью не ускальзывает, с какой тоской он смотрит на все эти милые ритуалы приветствия. Он-то, понятное дело, уже долгое время лишён и толики семейного тепла. — Галф, — он кивает своему начальнику, — это моя мама — Сухорн, и моя младшая сестра — Джом.       Галф тоже делает приветствие, а затем так смотрит на Мью, словно бы нуждается в помощи. — Что, страшно? — шепчет ему парень, подойдя ближе, — уже передумал? — Не из пугливых, — Галф подхватывает ручку чемодана, — идём?       За рулём сегодня Джом, которая помимо того, что следит за дорогой, успевает весело болтать с мамой, обсуждая предстоящую новогоднюю вечеринку. Тем временем Галф с интересом оглядывается на мимо пролетающие вывески тесно стоящих зданий:

Пекарня Тончививата

Супермаркет «У Тончививата»

Банк Тончививата

      И ещё с десяток различных коммерческих учереждений с фамилией его ассистента. — Не понял?.. Это ваши однофамильцы?       Мью кривит губы в усмешке и в притворном недоумении пожимает плечами. — Стоп… А вчерашний постоялый двор? Там… Там ведь тоже была твоя фамилия… Ты… Ты вообще кто?       И снова его награждают красноречивым молчанием. — Язык проглотил?! — Галф больно лягает его по икре. — Ауч! — шипит Мью, — ты чего?.. — А ничего! Этот Нанчай что-то там нёс про наркоторговлю… Твои родители… ммм… Они что… они приторговывают наркотой?       Мью стоит больших усилий не рассмеяться. Приняв самое серьезное выражение лица из всех возможных, он отвечает: — Почему только родители? Сестра и остальные родственники тоже. — Мм… Ясненько. То-то смотрю, какие все весёлые.       Мью хихикает, за что ещё раз получает по ноге: — Хватит! Я серьезно. Чёрт… Я думал, ты нищеброд, а тебе, как оказалось, принадлежит половина провинции? — Ну, положим, не мне, а моим родителям. — О, это в корне меняет дело. А вообще так обычно говорят все богачи. — Не все. А те, кто хочет добиться в этой жизни всего своим трудом. — Какие амбициозные заявления, ну надо же, Мью.       Наверное, они бы ещё немного дольше прообменивались любезностями, но машина как раз сворачивает к шикарному особняку с огромным садом. — Ну как? — Мью шутливо подмигивает начальнику. — Сгодится, — холодно отвечает Галф, не глядя в глаза.       Время близится к ночи, так что они едва успевают переодеться. — А мы будем жить в одной комнате? — Галф косится на стоящих в проеме Сухорн и Джом. — Ну конечно, Галф. Мы очень современная семья, абсолютно без предрассудков. И мы понимаем, что вы давно уже не дети с нашим Мью и спите в одной постели. Нет, не буду скрывать, — сквозь добрый смех добавляет мама Мью, — было несколько неожиданно узнать день тому назад, что вас связывают не только профессиональные отношения, но мы вас понимаем. Главное, чтобы наш Мью был счастлив. — О, за это не беспокойтесь, — решает чуток поквитаться Галф. Самую малость. — Мью безумно счастлив со мной, верно, милый? — он обращает свой насмешливый взгляд к Мью. — Безумно, дорогой, — не поддаваясь, отвечает Мью.       Когда они появляются в гостиной, Галф с одобрением отмечает про себя, что несмотря на дорогую обстановку, она подобрана весьма со вкусом. Ничего лишнего. И всё равно смотрится роскошно. — Малыш Мью наконец-то вспомнил, что у него есть семья, — раздается за их спинами. — Мм… Папа.       Пока они идут навстречу среднего роста мужчине, Галф успевает шепнуть Мью: — Ты когда собираешься им сказать, что мы не только «спим вместе»? Когда уже сообщишь о помолвке? Этот Нанчай и в полночь может позвонить сюда, чтобы все разнюхать. — Не утрируй. Скажу в самый идеальный момент. — Когда? На суде за мошенничество?! — Успокойся, — берет он Галфа под руку, — Привет, пап.       Мужчина тянется за объятиями к сыну, не сводя настороженного взгляда с Галфа. — Папа, это Галф. — М. Здравствуйте. — Здравствуйте, господин Тончививат. — Можете звать меня Бонсах… Как вас там, Га… Гар… Гарфилд? — Галф, папа. Его зовут Галф. И тебе это прекрасно известно.       Мужчина хлопает сына по плечу и, с фальшивой улыбкой бросив «отдыхайте», оставляет молодых людей наедине. — Хм. Он душка. — Вообще-то папа обычно более вежливый. Я с ним поговорю. — Не стоит, — Галф складывает на груди руки, — для меня нет никакого смысла завязывать дружеские отношения с твоей большой и дружной семьёй… Чёрт! А это ещё что?!       Галф ощущает, как его тянут за штанину внизу, где оказывается маленький пушистый померанский шпиц. — Ай, Чоппер! — Мью подхватывает пёсика на руки, — он прелесть, да? — Кто? — Кто? — Ну «прелесть». Это ты о ком? — О Чоппере, конечно же. А ты о ком подумал? — Ни о ком, — резко отвечает Галф, — скажи своей «прелести», чтобы держалась от меня подальше!       Галф спешит затеряться в толпе многочисленных гостей, а Мью находит отца: — И что это было? К чему это представление с плохой памятью на имена и тугоухостью? — Что это было?! — сердито недоумевает Бонсах. — Это ты себя спроси, Мью. Мы с матерью с детства учили вас сестрой пить чистую воду, и многим поступились, не препятствуя вашему желанию реализовать себя в жизни так, как хочется вам, а не нам. Но я и не предполагал, что мой сын будет строить карьеру через постель начальника!       Дождавшись, когда краска сойдёт с лица, Мью отвечает как можно более твердым голосом: — Мы помолвлены. И скоро наша свадьба. — Что?! — Что слышал, папа.       Мью выходит в центр гостиной и, взяв в руку бокал с шампанским, начинает звонко стучать по нему: — Минуточку внимания, важное объявление.       Шум постепенно сходит на нет. Тогда Мью добавляет: — Мы с Галфом обручились и решили пожениться.       Мью оглядывается, ища среди взволнованных новостью гостей Галфа: — Где ты, милый?       И где же оно?.. О, оно здесь.       Заметив своего начальника, Мью идёт к нему и берет его за руку, шепча краешком губ: — Улыбайся. Мы же безумно влюблены друг в друга. — Ага… Это… Это и есть идеальный момент? — Идеальнее некуда. — Ох, Мью, сынок, ну мы вас поздравляем! — поочередно берет обоих за руки Сухорн. — Поздравляю, братик! — подключается Джом, — а как ты сделал предложение? Или это сделал Галф?! — Да, Мью, расскажите нам! — То, как мужчина делает предложение, многое говорит о нем! — раздается в толпе гостей.       Все замолкают, в ожидании романтической эпопеи.       Мью смотрит на Галфа, тот маячит ему взглядом «начинай», но он не знает, с чего именно. В конце концов, это их общее упущение, но они действительно не думали, что им придется освещать такие детали. — Эмм… Ну… Как бы все было… было очень… очень неожиданно… — Неожиданно? — с недоверием переспрашивает мама Мью. — Мью хотел сказать, что он сам от себя не ожидал такой креативности, — приходит им обоим на выручку Галф. — Он, знаете ли, такой у вас выдумщик, — Галф кладет ладонь на плечо своему жениху, — давай, милый, не стесняйся, расскажи ту чудесную историю. — Ту чудесную историю? — Да. Именно ее. Про шарик, — Галф так напряжённо подмигивает ему, что вот-вот заработает нервный тик. — Ш-шарик?.. — Да. Такой красивый красный шарик. Как раз как в том фильме. Твоём любимом.       Мью понимает, к чему клонит его женишок. Решил таки поквитаться за «оно»? Типа, и что ты теперь станешь делать? Как будешь выкручиваться?       Мью делает вдох поглубже. — Ах да. Точно. Ну, знаете, мы долго шли к этому шагу. — Так долго, что мне даже пришлось очень тонко намекать на него. — Ну что ты, дорогой, по-моему, намеки были весьма толстыми.       Судя по тут и там раздающимся смешкам, присутствующих явно забавляет этот милый диалог. — Не будем отвлекаться от сути, милый. Итак, представьте себе, — обращается Галф к публике, опьянённый возможностью вести игру по своим правилам, — я, конечно, предполагал, что Мью уже купил кольцо, и долго ломал голову, куда же он мог его спрятать, честно говоря, — Галф всё больше и больше входит в кураж, — обыскал все потаённые уголки в квартире, все ящички, баночки, коробочки и шкатулки, но… Увы. И вот однажды вечером, мы как раз вернулись после работы… — Ты вернулся, Галф, — поправляет его Мью с саркастической ухмылкой, — ведь мне ещё надо было закончить с отчётом. Впрочем, как и всегда.       Галф без комментариев проглатывает выпад в свою сторону, продолжая: — Ну да, я вернулся. Но если мне не изменяет память, в тот вечер ты задержался не из-за отчёта. — А из-за чего же я задержался, милый? — Ты готовил вторую часть сюрприза. Ведь первую я обнаружил в нашей спальне.       Даже те гости, что держали в руках бокалы, успели вернуть их на подносы невыпитыми. — Боже, Галф, не томи, и что же ты обнаружил там? — нетерпеливо восклицает Джом. — А обнаружил я там не что иное, как тот самый красный шарик, о котором я говорил в самом начале. А на нем — надпись: «лопни меня». — И-и-и??? — тянут в унисон несколько человек. — И как понимаете, конечно же, я его лопнул, а там внутри был… — Шиш с маслом, а не кольцо, — перебивает его Мью, играя бровями «и что теперь, сам сел в свою же лужу, да, Галф?». — А внутри была записка, — моментально находится его начальник, — «дорогой Галф, сегодня был напряжённый день, ты устал, прими ванну со своим любимым гранатовым шариком и расслабься, скоро буду, твой Мью». — Ох, наш Мью с детства был таким заботливым, — умиляется Сухорн, — всегда приносил сюда бездомных животных, просто не мог пройти мимо маленьких бедолаг. — Как трогательно, — соглашается Галф, делая брови домиком, — знаете, я так и поступил. Ведь мой заботливый Мью плохого не посоветует. И вот я беру коробочку с любимыми шариками для ванны, открываю ее и ничего не понимаю: шарик там всего один, но он целиком утопает в маленьких золотистых звёздочках, которые Мью лично выстригал своими руками. Вы только представьте, их там было не меньше сотни! — Ох, Мью, какой же ты романтик! — не перестает восхищаться им сестра. — Но самое главное было достать этот ароматный гранатовый шарик. Ничего не подозревая, я раздеваюсь и, набирая воду, опускаю его туда. Шарик растворяется, но не до конца, потому что, — Галф гордо вскидывает подбородок, уничтожающе сверля Мью взглядом, — внутри него оказалась прозрачная силиконовая коробочка, а в ней — ещё одна, обитая красным бархатом. И пока я, со слезами необузданного счастья и неописуемого восторга, пытаюсь вскрыть силикон, дверь ванной распахивается, а там — Мью, стоящий на одном колене, а за ним — дорожка из лепестков роз, ведущая прямиком в нашу комнату, из который видны отблески пламени свечей. И… — Ко-о-о-нец! — ставит точку в этой фантастической повести Мью.       После десяти секунд гробовой тишины раздаются аплодисменты одобрения и восхищения. — Ну как? — тихо спрашивает Галф своего весьма впечатленного его фантазией Мью. — Сгодится, — не сдаваясь, отвечают ему.       Через полчаса, обмусолив услышанную историю «любви до гроба и после гроба», все переключаются на стремительно приближающуюся полночь. Разливают шампанское, отсчитывают последние секунды уходящего года и… гостиная разражается поздравлениями, пожеланиями, поцелуями, объятиями. Гости передают друг другу зажённые бенгальские огни.       Для виду чокнувшись со всеми в воздухе, Галф покидает шумное веселье, направляясь к веранде за стеклом. Его ухода никто не замечает.       Почти. — Всего два осталось. Держи, — тихо появившийся сбоку Мью протягивает ему покрытую магнием палочку.       Поначалу делая вид, что не обращает внимание, постепенно Галф принимается искоса поглядывать в его сторону. — Ну? Смелее.       Мью поджигает свой, который моментально начинает искриться, напоминая огненный одуванчик.       Галф вздыхает и берет свой, скрещивая его с первым, чтобы он тоже начал гореть. — Надо же… Так быстро рождается огонь… Всего лишь от нескольких искр.       Мью усмехается, а Галф продолжает: — Всегда удивлялся: почему люди так любят смотреть на мимолётное, размышляя о вечном. — Ух ты! — искренне удивляется Мью. — Мне нравится. Можно взять на карандаш твою философскую мысль? — Очень смешно, Мью. — Ничего и не смешно. Я серьезно, Галф, мне нравится.       Галф поднимает одну бровь, снисходительно замечая: — Окей. Но с первого же гонорара я получу свои проценты, идёт? — Идёт, — вновь усмехается Мью. — Хоть кто-то в этой жизни должен получить заслуженное вознаграждение за использование его интеллектуальной собственности.       Сейчас ухмыляются оба, так как догадываются, что Мью намекает на скандал месячной давности в издательстве, разразившийся из-за плагиата.       Их бенгальские огни, чуть наклоннённые друг к другу, ещё искрятся. Мью двигается ближе, едва касаясь локтем своего будущего мужа. Пусть и ненастоящего. — С Новым годом, Галф, — мягко говорит он с беззаботной улыбкой.       Галф позволяет себе ненадолго приподнять уголки губ: — С Новым годом, Мью.