Ничего святого (кроме твоего имени)

Клац-клац. Клац. Клац-клац-клац. Просыпаюсь и не могу сообразить, где я. Взгляд падает на плотную синюю штору. За ней кто-то печатает и тихо, недовольно вздыхает. Привстаю на диване, стягивая с себя чужой плед. В этой части комнаты полумрак. И какие же все-таки высокие здесь потолки. — Свят? — я спускаю ноги с дивана — ламинат холодит мои ноги даже в носках. — М-м? — отзывается он. Встаю, отодвигаю штору в сторону. Свят сидит на стуле с ногами и увлеченно клацает по клавиатуре. Полностью погружен в работу. Мне кажется расточительной трата его времени на тестовое для какого-то дерьмового издательства. Хотя, может, он уже занят другим. Прежде чем я успеваю рассмотреть экран, он захлопывает крышку ноутбука. На нем домашняя растянутая футболка и спортивные штаны. На носу снова очки для чтения. — Как спалось? — уже привычным жестом он берет меня за руку. — Нормально. Правда не помню ничего. Как я заснул у тебя на диване? — немного смущенно потираю шею. — Да нечего особо и помнить. Мы вернулись домой, я ушел вымыть руки. Возвращаюсь — ты уже спишь, — улыбается Свят. Мда, после полутора суток без сна меня вырубило моментально. — Я посмотрел на твои круги под глазами и решил, что не стоит тебя будить. Ты голодный? — А что есть из еды? — спрашиваю я, позевывая. На меня еще не успели навалиться привычные мрачные мысли. В этом и блаженство сна, что во время него все тревоги уходят. Блаженство смерти — кстати, в том же, только эффект постоянный. — Ну я ел бургер с картошкой, а тебе сварил бульон, — он кивает на красную кастрюлю в белый горошек. — Ясно, как для больного, — закатываю глаза я. И тут же замираю, вспомнив, что это горькая правда. Трогаю висок, на котором теперь нашлепка пластыря. — Не загоняйся, — Свят встает и кладет руки мне на плечи. — Ничего страшного не происходит. Все решаемо. Как давно у тебя это началось? Он говорит именно то, что меня успокаивает. Хороший способ убедить не отказываться от обсуждения этой темы, однако первый порыв — убежать от расспросов на край земли. — Три года назад, — честно отвечаю я. Большую часть этого времени я жил без приступов. Они участились только в последние недели, когда мое разочарование в собственной жизни достигло пика. — Это было… какое-то конкретное событие? — предполагает Свят, и я киваю. Конкретнее некуда. — Расскажешь? Да. Нет. Не знаю. Это сложно, и придется заочно познакомить его с Киром. Сдается мне, они друг другу не понравятся. — Зачем тебе это? — спрашиваю вместо прямого ответа. Свят обиженно щурится, и я исправляюсь. — То есть… мы совсем недавно знакомы. Не слишком ли все быстро? — А, да, — он краснеет, потирая переносицу под очками. — Мы же договаривались, что решим после второго свидания. Кажется, оно происходит сейчас. Так что, попробуем встречаться? Официально. Плохая идея. Особенно учитывая то, что сегодня днем я трахался с другим. Кажется, так скоро мне предлагали отношения только на первом курсе универа. Какой-то парень из общаги — сразу после первого секса. И тогда я тоже как придурок сказал: — Давай. Но, возможно, мы и месяц не продержимся. — Обещаю, как только мне надоест твоя рожа, я сразу же тебя брошу, — обещает Свят. Ему неловко, ведь он все это предложил. — Договорились, — хмыкаю я. Ситуация, конечно, дурацкая. Но впервые за долгое-долгое время мне кто-то понравился. К тому же в обществе Свята мне становится лучше, и я эгоистично хочу все его внимание себе. — Я думаю, что все-таки проголодался. Может, мой новый бойфренд накормит меня ужином? — Садись, — Свят закатывает глаза и достает суповую тарелку. Бульон оказывается не совсем бульоном, в нем плавают кусочки морковно-луковой зажарки и курицы. Он ставит суп в микроволновку, а затем, подумав, наливает порцию и себе. Щедро, даже слишком щедро посыпает черным перцем из пакетика. — Любишь перец? — замечаю я. — Ага, обожаю. Особенно свежемолотый. Куплю себе мельницу с первой зарплаты, — обещает Свят. Его запросы удивительно малы, что в очередной раз заставляет меня задуматься о его семье. Может, они там от голода умирают. — Извини, если лезу не в свое дело, но… Твои брат и сестра точно в порядке, пока живут с матерью и отчимом? — Ты про них помнишь? — кажется, Свят приятно удивлен. Он ставит передо мной тарелку с супом, и я набрасываюсь на еду, изо всех сил стараясь сохранять приемлемый темп поглощения. Даже чинно закусываю хлебом, корзинка с которым предусмотрительно стоит на столе. — Конечно. — Вообще-то, именно сестра меня уговаривала уехать. Сам бы я не решился их оставить. Но они уверяли, что все в порядке, когда я им сегодня звонил, — задумчиво говорит Свят, наблюдая за тем, как пустеет моя тарелка. — Добавки? — Не, спасибо, — качаю головой я. Слова Свята меня настораживают. Кажется, он слишком зависим от своей семьи. — Ты бы спокойнее чувствовал себя в поселке? Жалеешь, что переехал? — Нет… дело же не во мне. Ты все не так понял, — Свят вздыхает. — Я постараюсь объяснить. Быть старшим ребенком в такой семье, как моя — фактически выполнять роль родителей для младших. — То есть? — поднимаю бровь я. — Готовить им завтрак, собирать их в школу, как-то лечить, когда они болеют. И много что еще, — он шумно выдыхает и продолжает рассказ, очевидно, о самой болезненной для него ситуации: — Однажды у брата случился приступ на уроке биологии. А училка у них какая-то неадекватная. Она начала орать на него, будто он в чем-то виноват, и только все усугубила. Брат упал и сильно расшиб голову. Пришлось срочно везти его в районную больницу, а потом еще договариваться, чтобы Демьяна не выгнали из школы. Это был кошмар, — Свята аж потряхивает от воспоминаний. Нужно срочно его отвлечь. — Демьян? У вас всех там какие-то старомодные имена? А твою сестру как зовут? — Ульяна. Мама нас называла по православному календарю. Ясно. Верующие. Наверное, все время проходит в молитвах, раз на детей его не остается. — Мне жаль… — тщательно подбираю слова, — что на тебя такое свалилось. Твои родители должны были нести ответственность за мелких. Прошлого не вернешь, но кое-что я могу компенсировать тебе в настоящем. — Что например? — удивляется Свят. Придвигаюсь к нему ближе и кладу руку на его шею, задевая мягкие светлые кудри. Его волосы — это, конечно, нечто. — Такие красивые, — вырывается у меня. В комплиментах я не очень, но вроде выходит искренне. Свят поворачивается ко мне, в его глазах все еще немой вопрос. Глубоко вдыхаю запах его травяного шампуня, скользнув носом по его виску. — Спасибо, что сегодня был внимательным и заботливым со мной, — продолжаю я негромко. Мой голос глубокий и низкий. Больше соблазняющий, чем успокаивающий. — Ты так хорошо справился с ситуацией. — Ч-что? — он непонимающе хлопает ресницами. Краснеет. Смущенно трет лицо. Кажется, я угадал. — Я чувствую себя в безопасности рядом с тобой, — если быть честным, то даже в большей, чем с самим собой. — Делай со мной что хочешь, я тебе доверяю. — Ты ужасен, знаешь об этом? — почти стонет Свят, прежде чем поцеловать меня. Словно не может по-другому. Чувствую его возбуждение и нетерпение. Он немного злится от того, насколько сильно я его завел буквально парой фраз, но нуждается в близости как никогда. Впивается в мои губы так, что почти больно. Зубами оттягивает нижнюю. Обнимаю его и позволяю перехватить лидерство. Да, наверное, использовать его детскую травму как инструмент для сексуальных игр — это слишком. Я прекрасно знаю, как действует на сломленных мальчиков похвала. Потому что сам такой. — Идем, — шипит он и тащит меня к дивану. Снова жадно целуемся. Усмехаюсь, когда он излишне резко стаскивает с себя футболку. Шуршит одежда, громко вжикает молния на джинсах. Он трется об меня голой кожей, позволяя полностью почувствовать возбуждение. Меня восхищает его решительность. Я вообще не люблю постоянно быть главным, сильно устаю от этого. — Скажи еще что-нибудь, — Свят выпаливает без раздумий. — Мне нравится, когда ты не стесняешься, — особо выдумывать не надо, слова вертятся на языке. Позволяю себе шумно выдохнуть, когда он берет в руку мой член. — Хочешь кончить вместе? Свят кивает, его взгляд больше не потерянный. Он трется о мою щеку своей, потом смещается поудобнее, щекотно дышит мне в шею. Его ладонь ласкает оба наших члена, сжатых вместе. Наконец-то движения плавные, уверенные. Свят едва ли не мурчит от удовольствия, прижимаясь ко мне всем телом. Он сверху и руководит процессом, так что я быстро уплываю в эйфорическое состояние. Закрываю глаза, уже совсем не контролирую свое дыхание. Блаженные мгновения тянутся, будто сладкий мармелад. Мои пальцы впиваются в ткань забытого на диване пледа. Сейчас, вот сейчас… — Посмотри на меня, — Свят не просит и не требует. Он предлагает, а я соглашаюсь разделить этот момент с ним. На этот раз без посторонних. Поражаюсь тому, какой он греховно-прекрасный. Прилипшие ко лбу кудри. Совсем поплывший взгляд серых, как грозовое небо, глаз. Зацелованные, припухшие губы. Впервые я кончаю, думая о нем, и мне сразу же хочется повторить это снова. — Боже, что это вообще было? — бурчит Свят через несколько минут, безуспешно пытаясь скрыть, что не может отдышаться. Он ложится рядом, вернее, втискивается, потому что диван не разложен, нам вдвоем на нем тесновато. Тянется за салфетками. — На твоем пледе сперма, — лениво говорю я, без особого рвения пытаясь ее оттереть. — Забей, — Свят перегибается через меня и выкидывает пару использованных салфеток на пол. — Я же собирался дать тебе отдохнуть, ты выглядел таким уставшим… — То есть у тебя были грязные мысли обо мне, пока я спал? — дразню его я. — Ну а то, — фыркает он не то в шутку, не то всерьез и закидывает на меня конечности. — Я сейчас прямо так отрублюсь. — Давай разложим диван, — мне тоже неохота вставать, ноги словно ватные. Но спать так всю ночь будет неудобно. Расталкиваю сонного Свята и быстро разбираюсь с нехитрой конструкцией дивана-книжки. Он расстилает постельное — привезенное с собой из поселка, судя по ужасному принту из виноградных лоз. Но в этот момент неохота его подстебывать. Раздеваюсь до трусов и забираюсь под одеяло. Свят уже там, лежит у батареи, прямо под окном, я — с краю. Он обнимает меня, потом вспоминает про нечищенные зубы, но не успев озвучить мысль до конца, вырубается. Завидую его способности быстро засыпать. Я лежу без сна еще какое-то время. Удивительно, с тех пор, как мы со Святом познакомились, еще ни одной ночи не провели порознь. Происходит нечто выходящее за рамки моих привычных увлечений на пару недель. Возможно, в моей черствой душе даже пробиваются ростки робкой надежды. Но тем не менее, от рассказа о событиях трехгодовой давности я удачно ускользнул. Пока не время.

***

За окном солнце едва просвечивает сквозь тяжелые зимние тучи. У меня нет сил. Сижу в наушниках на своей кровати. Кажется, это все, на что буду способен сегодня. Мне просто необходимо восстановиться после пережитого кризиса. Если честно, я рад, что Свят предложил мне встречаться. Не доверяю сам себе. Сколько раз уже срывался и трахался с Киром, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Может, хотя бы обязательство быть верным в собственных отношениях будет удерживать от токсичной связи с лучшим другом? На моих коленях ноутбук. В ноутбуке — овердраматичный сериал. На экране главный герой режет запястья. Зажмуриваюсь. Я не готов на такое смотреть. Приоткрываю один глаз. Сцена закончилась. А в дверь моей комнаты кто-то стучит. Резким движением сдергиваю наушники. Они схлопываются с характерным клацаньем. А стук повторяется. Уверенный и настойчивый. И что это понадобилось Веронике? Открываю дверь, но не слишком широко, чтобы своим телом стратегически прикрыть бардак в комнате. Иногда на меня нападает охота прибраться, но явно не сегодня. Я заслужил спокойное воскресенье после такой загруженной недели. Вероника выглядит бодрой и энергичной. Она поразительным образом ухитряется игнорировать все плохое в ее жизни. В первую очередь, то, что Кир ее не любит. Она улыбается мне, на что отвечаю только дерганьем уголка рта. — Я тут кое-что придумала, — она поправляет домашнюю футболку, которая, как по мне, слишком обтягивает грудь. Но серьезно, что я понимаю? — Как ты смотришь на то, чтобы устроить вписку в следующую пятницу? — Можно, — жму плечами я. — А Кир в курсе? — скорее всего да, раз спрашивают меня, но не представляю, как он на это согласился. Кир не сказал мне ни слова с того момента, как я ушел из дома в субботу. Сообщений тоже не присылал, хотя наша история переписки длиной в вечность обычно не пустовала ни дня. Утром, когда я вернулся от Свята, Кир смерил меня презрительным взглядом и не ответил на приветствие. Хочет, чтобы я чувствовал вину. И черт, я и правда начинал ее ощущать. Пусть и знал, что это беспочвенно. Я просто пытаюсь дистанцироваться. И одновременно мне страшно потерять его совсем. Тя-же-ло. — Да. Он не в духе сегодня, но я вроде бы его уговорила, — широко улыбается Вероника. Ее неисчерпаемый оптимизм сияет слишком ярко. Моя депрессивная тьма хочет поскорее спрятаться обратно в комнату. — А, забыла сказать, можешь позвать кого угодно. Только человек двух-трех, больше наша квартира не выдержит. Депрессивная тьма слегка отступает в предвкушении тусовки. Напиться и потанцевать с друзьями Вероники — неплохо, а вот в компании своего парня — вообще зашибись. Еще приглашу пару друзей с завода. За выходные я немного отвлекся от рабочих проблем. Однако они и не думали испаряться. Так что завтра снова подъем в шесть и встреча с моим прекрасным начальником. — Это отличная новость. Поди еще скинуться надо на алкашку и еду? — Не без этого. Но основное на мне. Все-таки моя идея, — весело отвечает Вероника. — Я очень рада, что ты не против! Мы так давно не общались. — Не сказал бы, — я исправно здоровался с ней и спрашивал, как дела. — Да брось! Ты в последнее время ходил такой загруженный, страшно было к тебе подступиться, — ее улыбка немного гаснет. — Ты ведь знаешь, что можешь в любой момент со мной поговорить? Для того и нужны друзья. О, нет. Только не слово на «д». Я старательно избегал сближения с ней — видимо, просчитался. Мне кажется, перебрасываний шуточками во время готовки и пары-тройки совместных тусовок слишком мало для установления дружеских отношений. Очевидно, у Вероники другое мнение. Я даже не уверен, знает ли она о моей ориентации. О более личных вещах речь даже не идет. — Э-э, ладно, — все, что я могу сказать. В довершение всего она порывисто обнимает меня, утыкаясь куда-то в район космического корабля на моей футболке. Я неловко хлопаю ее по плечу. Разумеется, не может быть момента лучше, чем сейчас для того, чтобы Кир вышел из их с Вероникой комнаты. Он проходит мимо, в кухню, и пользуясь тем, что его девушка не смотрит, словно водой из ведра окатывает меня взглядом, полным ненависти. Ага, и я тебя люблю. Надеюсь, скоро перестану.