Ничего святого (кроме твоего имени)

За семь дней до Х Следующие несколько часов я разбираюсь с расписанием перерывов. Докапываюсь до каждого бригадира, авторитетно заявив, что это мне поручил Мартыненко. Все валят всё друг на друга и никак не приходят к соглашению. Но я не сдаюсь, успокаивая себя тем, что лично заинтересован в успехе. Мне хочется стабильно обедать в обществе обоих своих друзей безо всяких нервяков. В итоге когда я возвращаюсь к своему столу, время уже переваливает за половину четвертого. Совсем скоро домой, и я решаю немного покопаться в интернете в рабочее время. Идею с поиском работы я не оставляю. Мартыненко, может быть, и проявил себя раз в жизни с нормальной стороны, но остальные два негативных фактора в виде Ксюши и Калинаева все еще на месте. Кстати, не исключено, что начальник просто манипулирует мной, говоря то, что я хочу слышать, и получая взамен мою лояльность. Но это, по крайней мере, делает его хитрым и расчетливым, а не узколобым токсичным тупицей, которым он представлялся мне раньше. И в сухом остатке лучше быть под контролем кого-то умного, чем нет. А еще лучше — вообще не быть под контролем. Ага, мечтать не вредно. Просмотр вакансий увлекает меня ненадолго. Я только успеваю чуть-чуть погрызть колпачок ручки, осознать это и отложить ее в сторону. Взять новую, повторить… да тьфу! Дурацкая вредная привычка. Скоро основная работа в лаборатории заканчивается, и моя бригада приступает к уборке. Все ходят туда-сюда, гремят химической посудой и посматривают на меня. Напряженная атмосфера собирается по кусочкам в тревожную картинку. Сегодняшний день только чудом прошел без приступов, и испортить статистику в последние минуты перед уходом домой будет обидно. Мысли прыгают к наиболее насущной проблеме — моей болезни. Скажем, что конкретно помогло мне избежать приступа днем? Поцелуй? Приятные эмоции? Должна быть закономерность. Знать ответ может поисковик. Точно. И как я раньше не додумался? Вбиваю запрос. Мне выдает несколько статей, одна из которых весьма интересна тем, что описывает пять стадий заболевания. И это пугающе похоже на то, что происходит со мной. Итак, первая. Едва заметная тревога, почти не влияющая на нормальную жизнедеятельность. Иногда сложно засыпать, иногда плохой аппетит, иногда слабые галлюцинации. Я все еще помню период, когда только стал замечать капли крови, то появляющиеся, то исчезающие. Вторая. Все то же самое, но социальные взаимодействия становятся сложнее. Кажется, именно тогда начался мой раскол с бригадой. Без алкоголя или травы мне стало сложно общаться с кем-то кроме близких друзей. Да и с ними мои отношения не сказать чтобы блистали взаимопониманием. Описание третьей стадии заставляет меня похолодеть. Бессонница и отсутствие аппетита принимают серьезные масштабы. Приступы становятся постоянным явлением. И главное — в удвоенном размере возвращается потребность в общении. Кажется, что все начинает налаживаться, но больное сознание лишь пытается отыскать помощь извне. Четвертая — добавляется тошнота, приступы становятся более длительными и заметными окружающим. И, как я ни убеждаю себя не паниковать, похоже, сейчас я здесь. Ага! И вот оно, решение. Приступ можно купировать… физической болью. Синяки на моей спине тому прямое доказательство. Хотя какого черта я радуюсь? Фактически мне предлагают калечить себя взамен на относительное душевное спокойствие. Тоже мне сделка с дьяволом. Пятая и последняя стадия. Приступы могут длиться от десяти минут до нескольких часов. Социализация и желание вообще выходить из дома резко сводится к минимуму. Большая вероятность физического истощения от недосыпа и недоедания. Рекомендуется госпитализация и наблюдение, так как без должного ухода пациент может серьезно себе навредить. Резко захлопываю ноутбук, подавляя истерический смешок. И швыряю в стаканчик ручку, которая каким-то, мать его, образом снова оказалась у меня во рту. Знал же, что ничего хорошего не вычитаю. Они ведь все утрируют, так? Вообще не факт, что все это будет происходить со мной. Всем известно, что ставить диагноз по статьям в инете нельзя. А то можно найти у себя рак жопы или чего похлеще. Телефон вибрирует пришедшим сообщением, и я хватаюсь за него, как утопающий за круг. «Зайди в ОТК» Что, интересно, понадобилось Заморину? Мы же во всех подробностях обсудили инцидент с Мартыненко во время обеда. До конца рабочего дня считанные минуты, и главное помещение практически пустует, когда я там появляюсь. Мои шаги гулко отдаются по огромному холодному залу. Все стулья задвинуты, многочисленные контейнеры ровными рядами громоздятся на полках. После суматошного дня такая перемена вызывает чувство удовлетворения. Коридоры так же пустынны, так что до кабинета ОТК я никого не встречаю. Даже любитель оставаться допоздна Калинаев куда-то сгинул. Хорошо бы с концами. — Чего звал? — спрашиваю я, только открыв дверь. Заморин выглядит весьма довольным. А рядом с ним сидит… — Кир! — совершенно неожиданно для самого себя обнимаю его. Почему? Копаться в скрытых мотивах, запрятанных под слоем разворошенных мыслей — дико сложно. Я лишь смутно понимаю — в последние дни имя Кира звучало то тут, то там. Как гребаная нативная реклама. И неслабо подогревало мою симпатию к нему. Кир усмехается в мои волосы и хлопает меня по спине. На нем костюм с галстуком, который выглядит весьма неплохо. Я протестую против дресс-кода на его работе только потому, что знаю — самому Киру в такой одежде некомфортно. — Вы разве не вместе живете? — спрашивает Заморин. — Будто сто лет не виделись. — Позавчера. Да? — Кир смотрит на меня. Наши объятия слишком уж затягиваются для дружеских, так что я отстраняюсь и отхожу на общественно-одобряемое расстояние. — Кое-кто просто дома редко ночует. Это звучит как безобидное поддразнивание, если бы не одно «но». Я находился в той же ситуации с ним и Вероникой и теперь прекрасно распознаю ревность. — Сегодня ночую, — пожимаю плечами я. Свят недавно написал, что одногруппники позвали его в бар, так что вечером не увидимся. — А ты вообще какими судьбами здесь? — Да я по работе был в этом районе, решил заехать, — говорит Кир, потирая шею. Складывается ощущение, что мы оба пытаемся скрыть, как сильно рады видеть друг друга. — У вас же уже закончилась смена? Я хотел где-нибудь посидеть, взять по пиву. — Как насчет собраться у меня? Можно позвать Джонни и зарубиться во что-нибудь на четверых, — предлагает Заморин. — Ну давайте, — жму плечами я. — О, а я уже тебя уговаривать приготовился, — улыбается Кир. — Ага, и я, — подтверждает Заморин. — Слушай, я бы и Свята позвал, но вы же тогда не отлипнете друг от друга. — Он сегодня занят. А если бы нет, то мы бы вели себя нормально, не придумывай, — протестую я, но в глубине души признаю его правоту. Мне дико трудно сохранять со Святом рамки приличия на людях, и он сам тоже не способствует моей выдержке. — А то я вас на вписке не видел, — фыркает Заморин. — Правда, Кир? Кир явно не настроен обсуждать эту тему. Он неопределенно дергает плечом и спрашивает: — А что насчет Лафер? Еще одна щекотливая тема. Лафер решила, что не хочет показывать Киру свою осведомленность о наших отношениях. Так что и Кир, и Заморин думали, что она просто злится на Кира за вранье. Без указания причин, почему он соврал. Я тут как будто ни при чем. Как будто. Но чувства вины это не облегчает. Как Кир и говорил, все разваливается. — Это у тебя надо спросить. Вы разве не в ссоре? — поднимает брови Заморин. Ему явно некомфортно от того, что приходится выбирать между Киром и Лафер. — Она ничего обо мне не говорила? — Кроме того, какой ты козел? Нет, чувак, — с брутальной честностью отвечает Заморин. — Может, позже остынет, но пока нет. — Потрясающе, — Кир явно уязвлен и смотрит на меня в поисках поддержки. У меня начинает пощипывать в висках. На мою удачу у меня снова вибрирует телефон. Делаю вид, что это стопроцентно что-то архиважное, и отхожу в сторонку. Оказывается, пишет Свят. «ты сейчас домой?»

«Нет, Заморин позвал к себе»

«кто-то еще будет?»

«Да, Кир» «Еще Джонни, хз, знаешь ты его или нет»

«да, мы познакомились на вписке» «что ж, удачно вам потусить»

«Тебе тоже»

Он не отвечает. Да и пишет слишком сухо, без кучи смайликов и стикеров. Приехали, вот и паранойя. Сейчас бы из-за смайликов загоняться. Выбрасываю мысленную шелуху из головы и говорю Киру и Заморину, что готов ехать.

***

— Где мозги? Почему не варим? Выдача! — командует Заморин, не отрывая взгляда от огромного экрана, на котором его персонаж с космической скоростью носится по всей кухне, готовя еду для зомби. Обычно тихий, он становится настоящим маньяком, когда речь заходит о видеоиграх. — Еще двое мозгов, — говорю я, поглядывая на верхнюю часть экрана с заказами. Мда, фаршированные легкие, жареные кишки, сердце в кровавом соусе… — У нас и одних-то нет, — смешливо отзывается Джонни. — Это я вижу! — Заморин умудряется вовремя выдать мозги, а потом еще успеть приложиться к вейпу. — Так, дальше легкие! Я чуть морщусь, когда мой персонаж, достав топор, вскрывает грудную клетку трупа и извлекает оттуда легкие. Уровень детализации превосходный. Но не для моей психики. Персонаж Кира торчит на моем пути. Пихаю его в бок в жизни и метко швыряю в него легкими в игре. Фух, поймал. Ухмыляюсь в темноте, глянув на него. Он улыбается в ответ, но тут же зевает, прикрыв рот рукой. — Да соберитесь вы! — ругается Заморин, когда по итогу уровня мы получаем две звезды вместо желанных трех. — Алексеев, блин! — А, что? — Кир откладывает геймпад и тянется за трубкой кальяна. А потом практически ложится на мое плечо. Размеры дивана не позволяют мне отодвинуться, иначе я помешаю Заморину практически в одиночку вытаскивать уровни. Да и вообще свет в комнате только от экрана, а раз никто не видит, то этого нет. — Не спи! — требует Заморин. — Не могу, — вяло огрызается Кир, притираясь ко мне еще теснее. — Устал на работе. Сделай кофе, если тебя что-то не устраивает. — Я что вам, бариста — весь день кофе готовить, — ворчит Заморин, но все же встает, чтобы отправиться на кухню. Джонни, занимающий примерно столько же места, сколько мы вдвоем, смотрит на меня. Я инстинктивно сажусь прямее, тем самым немного отстраняя Кира. — Пойдем покурим, — предлагает он, и я понимаю, что ему что-то нужно. И честно говоря, это не очень хорошо, учитывая то, чем Джонни зарабатывает на жизнь. Кир, видимо, тоже так думает, потому что вцепляется в мое запястье словно клещами. — Я скоро вернусь, — говорю я успокаивающе, и он неохотно разжимает пальцы. Выходим на балкон, он у Заморина громадный и пустой. Джонни курит обычные сигареты, я, как обычно, ничего. Холод из открытого окна неприятно пробегает по всему моему телу. Особенно стынут ноги на ледяной плитке. — Слушай, — начинает он самым добродушным тоном, — помнишь ту халтурку три года назад? Не хочешь повторить? Ну сейчас, ага. — Мы договаривались, что это только на один раз, — хмурюсь я. И то, я бы сроду не согласился, если бы не был в отчаянии. — Да я знаю. Просто тот же чувак предлагает о-о-очень хорошие деньги. При условии, что ты участвуешь, — подмигивает мне Джонни. Ну сама невинность. И не скажешь даже, что он говорит о, ну... фактически проституции. — Спасибо, но нет, — приходится постараться, чтобы моя улыбка не выглядела напряженной. — У меня сейчас все окей по финансам, и я вроде как пытаюсь начать нормальные отношения. Не думаю, что мой парень одобрит такую работу. — Ох уж эти твои парни, — закатывает глаза Джонни и стряхивает пепел за окно. — Кстати, насчет них… Свят кое-что заказал, давай я передам через тебя, так проще будет, — он достает из кармана гриппер с разноцветными таблетками и протягивает мне. — Это что? — растерянно сжимаю пакет. Свят вроде вообще не интересовался наркотиками. К тому же такие таблетки стоят приличных денег, а он старается без особой необходимости не тратиться. — Аспирин, блин, — хмыкает Джонни. — Колеса, не видишь, что ли? Самые слабые для нежных фиалок. Будет грустно, если твой драгоценный возлюбленный откинется. И больше ничего не купит, хе-хе. — Зачем они ему понадобились? — А я откуда знаю? Я человек простой — люди платят, я отдаю товар. Ну, в данном случае ты отдаешь. Курьерских не будет, не обессудь. — Просто мы не обсуждали… Не думал, что… — не знаю, зачем я это говорю, Джонни явно похер на мои переживания. Он ведь не Лафер или… Хотя нет. Точка. Не Лафер. Советоваться с Киром насчет моих отношений со Святом — это перебор по всем статьям. А с Замориным мы такие темы не обсуждаем. Он жутко скрытен насчет собственной личной жизни, поэтому откровенничать с ним самому кажется неуместным. Поэтому прекращаю метания и уточняю: — Когда он их купил? — Да пару часов назад, я как раз собирался сюда. — Ясно, — нервно кручу гриппер в руках, а затем достаю телефон и быстро строчу сообщение:

«Джонни отдал мне твои колеса» «Не знал, что ты хочешь попробовать» «Я не против, просто не знал»

Он не отвечает и был в сети довольно давно. Еще один звоночек. Но он же с одногруппниками, чего ему отвлекаться на телефон. Да и таблетки, кстати, он мог купить для кого-то из них. Звучит как жизнеспособная теория. — И насчет моего предложения… — не угоманивается Джонни. — Если передумаешь — мой номер ты знаешь. — Да-да, конечно, — отвечаю я, хотя абсолютно уверен в своем решении. Возвращаемся в комнату. Заморин и Кир резко прекращают говорить. Хоть бы не палились. Но неловкость быстро нивелируется тем, что на столе стоит пицца. Известный факт — любовь Джонни к пицце бесконечна. Мне со своими романами до такого далеко. Вечер продолжается еще десятком уровней в зомби-столовке. После кофе Кир нажимает кнопки пободрее, и это радует Заморина, так как мы продвинулись на пути к «платине». Где-то в двенадцать решаем расходиться. Всем, кроме Джонни, все еще завтра на работу. Мы с Киром, естественно, идем вместе. От дома Заморина до нашего всего пару кварталов, что очень удобно. Молчим. Улица пустынна и темна. Фонари горят через раз, и в основном нам освещают путь желтые квадратики окон. Наконец Кир шумно вздыхает, выпуская облачко пара. — О чем вы говорили с Джонни? Надеюсь, ты не влез во что-то опасное? — Нет, — беспечно игнорирую первый вопрос, зато добавляю: — Мамочка. — Тебе же это нравится. То, что я о тебе забочусь. — Чего? — очень стараюсь, чтобы голос не дрогнул. — Не отпирайся. Друзья тоже друг о друге заботятся. Я скучаю по тому, как все было раньше, — Кир лезет на запретную территорию откровений. Я не возражаю. До тех пор, пока он не требует ответных признаний. — Разве что-то изменилось? — Прикалываешься? Мы куда меньше общаемся. Будто не ты мне на шею бросился. — Это были просто дружеские объятия. — Пусть так. Как я уже сказал, я соскучился и ты, судя по всему, тоже. Давай свалим куда-нибудь вдвоем на целый день. — Когда? — В воскресенье. В субботу мы со Святом едем в поселок и вроде как останемся на ночь. Если я там не чокнусь. Вернемся в город мы на утренней электричке… Нет, слишком много гемора. — Нет, в воскресенье я… — Другого времени уже не будет, — звучит так себе. — В смысле? — Неделя осталась, — а это еще хуже. — До чего? — До… тридцать первого. Новый год, помнишь? Мы с Никой, кстати, поедем отмечать к ее родителям. — Но я думал… — честно говоря, я вообще никаких планов не строил и забыл, что скоро праздники. — Что, вместе будем отмечать? Я, ты, моя девушка, твой парень… прекрасная бы вышла тусовка. Можно еще Лафер пригласить, для усиления напряжения. Яд буквально сочится с его губ, и так мы ни к чему хорошему не придем. — Постой, — резко говорю я. Кир насмешливо приподнимает брови, но все же останавливается. Мы у цветочного. Сумасшедшей женщины-промоутера нет, ведь сейчас ночь. И внезапно, когда навязчивая реклама мне не мешает, я замечаю цветы за витриной. Красивые. Мои познания в их названиях весьма ограничены, так что все, что я могу сказать — красные и строгие. И то, что они скоро умрут. — Кир, просто… не надо так. Ты прав — мне тоже в последнее время тебя не хватает. И я хочу сохранить нашу дружбу. — Даже несмотря на… — Несмотря на. Мы неплохо держимся для такой истории отношений, как наша. И надо признать, что мы сами себе ее и устроили. Да, сейчас все сложно, но со временем станет легче. Кир крепко зажмуривает глаза и качает головой. Выдыхает. — Сложно — не то слово. Я такого не ожидал. Знать, что ты с кем-то другим, просто… невыносимо. Ч-что, простите? Я ошеломленно немею. Мозг сбоит и отказывается обрабатывать данные. Я предполагал, что… Хотя к черту! Ничего я не предполагал. Раньше Кира вполне устраивало, что я сплю с другими. Но вот серьезные отношения, видимо, мне заводить нельзя. Кир смотрит на меня, я — на него. Искра, буря, безумие, ага. Остро чувствую, что сейчас идеальный момент для прямо-таки киношного страстного поцелуя. Главный герой забывает обиды и бросается в объятия любимого абьюзера. Нет. Ничего я не забыл. И я к нему не вернусь. К чему эти танцы на граблях? Мои попытки встречаться с Киром — это, по сути, повторения одного и того же больного сценария в надежде на другой результат. Напрягаю силу воли, чтобы удержать себя на месте. Это дается мне легче, чем раньше, доказывая, что даже сильные чувства можно уничтожить. К тому же теперь я знаю, что может быть нормально, без драмы и эмоциональных качелей. Пауза затягивается. Да и выражение лица у меня, должно быть, неописуемое, поскольку Кир добавляет: — Ничего не говори. Ты ничего не можешь исправить. Просто пообещай, что воскресенье мы проведем вместе. Пожалуйста. Пожалуйста. Запрещенный прием. Я никогда не мог сопротивляться этому тону. — Ладно, если для тебя это важно. Обещаю.