Ничего святого (кроме твоего имени)

За шесть дней до Х Снимаю рюкзак, заходя в квартиру. Повожу уставшими плечами. Разматываю шарф и расстегиваю куртку. Интересно, Кир дома? После его вчерашних откровений видеться будет несколько неловко. Обдумав свои чувства, я осознал, что не испытываю к Киру того же. Я имею в виду ревности. Кир никогда не был моим, а значит, и скучать мне не по чему. Но вот Свята это не касается. Мысль о том, что он начнет встречаться с другим, довольно мучительна. Как только представлю, что кто-то вместо меня будет пить с ним чай в коммуналке, развалившись на кресле-мешке, наблюдать, как он трескает варенье прямо из банки, а потом целовать его испачканные малиной губы… Нет, это за гранью неприятного. Морщась, потираю грудь. Фантомная надуманная боль, подчеркнутая моей болезнью, ощущается реальной и острой. Из кухни доносится истеричный стук ножа по доске. Ясно, Кира здесь нет. Здороваюсь с Вероникой чисто из вежливости, мельком заглядывая на кухню. — Подожди, — останавливает она меня, поспешно вытирая руки полотенцем. — Хорошо, что ты пришел, нам надо поговорить. — О чем? — О Лафер. — Так она больше не тварь? — иронично усмехаюсь я. — Ну… я больше не уверена, что у них с Киром что-то было. — Почему? — Мне кажется, она кого-то покрывает. Я уже весь список ее друзей прошерстила — там куча баб, но кто? Я подумала, может ты в курсе, с кем она лучше всего общается. Нет, я не в курсе. Один из близких друзей Лафер, который носит чокеры. Кто бы это мог быть? Наверное, даже на меня в лучших мультяшных канонах будет указывать куча мигающих красных стрелок, она не поймет. — Если ты больше не злишься на Лафер, может, ты с ней поговоришь? — полностью игнорирую вопрос Вероники, но не думаю, что она заметит. — Как-то это неловко, — тянет Вероника. — Лучше позову ее на следующую вписку. Не знаю, правда, когда… Кир что-то вообще не хочет никаких тусовок. — Это его нормальное состояние. — Да что ты такое говоришь, — отмахивается она. — Он любит большие компании, просто не в настроении в последнее время. Я беспокоюсь. Приподнимаю брови. Кир любит большие компании? Да из него экстраверт такой же, как из меня натурал. — Ты спрашивала, что с ним творится? — Нет. Между нами всё как-то не ладится после ссоры… — неуверенно признает Вероника, скептически рассматривая кашу из помидоров, накрошенную слишком мелко. — Как ты вообще смогла простить измену? — решаю спросить я. Запретная территория, но слишком уж мне любопытно. — А ты бы разве не простил? — удивляется она. — Даже если любишь? — Нет, не думаю, что простил бы, — если чему меня вся эта история и научила, так это тому, что измена — это ужасно. Причем с любой позиции из трех возможных. Когда изменяют тебе — это больно. Когда изменяешь ты — гадко. А вот когда изменяют с тобой — это и то, и другое. Гадко, потому что ты все еще соучастник. Вероника вон вообще считает, что вся вина на мне. А больно… ну потому, что неважно, насколько там Кир скучает по сексу со мной или ни во что не ставит Веронику. Все равно он об этом молчит. Все равно она — та, кого не стыдно представить всем вокруг. Его официальная девушка. А я — просто никто и звать никак. Унизительный грязный секрет. И за три года этот факт просто уничтожил мою уверенность в себе. Которая и так страдала, если уж я согласился на такие отношения. — Он же раскаялся, — убеждает меня Вероника. И вот с чего она это взяла? Иногда мне кажется, что мы с некоторыми людьми принадлежим к разным биологическим видам — настолько мне тяжело понять, что творится у них в голове. Вероника тем временем самостоятельно перескакивает на какую-то другую тему. Мои пальцы проворачивают черное колечко в правом ухе. Сережка новая, поэтому ее постоянно хочется трогать. Я бы еще и септум проколол. И соски, хотя они капец долго заживают. — …сможешь? — заканчивает Вероника и вопросительно смотрит на меня. Едва сдерживаюсь от того, чтобы сбежать из кухни. Ну не хочу я с ней общаться. Вот совсем. В компании еще норм, но наедине с ней у меня сразу же мозг вырубается. И да, она — хороший человек, а я — вовсе нет, дела это не меняет. — Эээ… да, — глубокомысленно выдаю я, надеясь, что такой ответ подойдет. — Вот и славно. Спасибо! — она вытирает руки и берет миску готового салата. Садится за стол и выжидательно смотрит на меня. — Что? — Ты меня не слушал, что ли? Я говорю, можешь из верхних ящиков все подоставать и пыль там протереть? У меня голова кружится от высоты. — Старость — не радость? — Угум, — Вероника залипает в телефон и хрустит овощами из салата, что, к счастью, означает, что меня она больше разговорами не побеспокоит. Эх, вот как ни пытаешься избежать уборки, она все равно настигает. Намочив тряпку, прохожусь по полкам. Моего роста для этого вполне достаточно, даже не надо никуда забираться. Открываю один из верхних ящиков и обнаруживаю там презервативы, все еще стратегически расположенные подальше от Вероники, и запечатанную упаковку приметного синего цвета, полную канцелярских лезвий. Что она тут делает? Пожав плечами, кладу на место. — Готово, — говорю я Веронике. — Класс, а можешь еще… — Не-не-не, я на свидание опаздываю. Это, кстати, правда. Мы со Святом решили провести вечер в том же гей-баре, где познакомились. Он хочет попробовать свои колеса и завтра, видимо, весело страдать от отходняков в поселке. Но возражений у меня нет. Я тоже не прочь потусить и не думать о предстоящем знакомстве с его семьей. Свят продолжает вести себя немного странно, и я пока не понимаю, почему. Он сочинил совершенно невразумительную историю о том, как ему неожиданно захотелось испытать наркотический приход, а деньги на таблетки ему подкинул младший брат. Ага, тот, которому шестнадцать. Просто чего-о-о? Понятия не имею, с какой целью он мне врет, но вроде как повод не самый серьезный. Разберемся. Занимаюсь обычной предтусовочной рутиной — принимаю душ, бреюсь, надеваю черную футболку, пиджак и широкий кожаный чокер с кольцом посередине. Может, и перебор, но похер. Я хотел кожаный, вот и купил. Гриппер с таблетками без проблем прячется в потайном отделении куртки, и я готов. Поездка в метро доставляет мне куда больше удовольствия, чем обычно. И все благодаря новой музыке. Я нашел не то что несколько песен — альбом, который нравится мне практически полностью. Так что даже плотная толпа — все-таки вечер пятницы — меня не расстраивает. Свят пишет, что он уже в баре. Снова слишком сухо. Любопытства ради пролистываю всю переписку со вчерашнего дня. Ноль смайликов, ноль стикеров, ноль попыток флирта. А у меня, видимо, слишком много свободного времени, чтобы анализировать все это и выдумывать причины для беспокойства. С другой стороны… Игру в «горячо-холодно» я теперь просекаю на раз-два. И если это действительно она… что ж, поздравляю, новый круг страданий разблокирован. Уже с другим человеком, но какая нахер разница? Мерзкая мысль теперь мешается в голове и отравляет все приподнятое настроение. Выхожу из метро на темную улицу и хмуро смотрю на луну. Та пялится в ответ единственным круглым глазом. Последняя песня альбома заканчивается, сменяясь уже заигранным до дыр треком, от которого меня тошнит. До бара рукой подать. Снова холодает, так что под ногами хрустит снег, а не хлюпает каша. Иду быстро, лавируя между прохожими. Ветер с набережной забирается за воротник моей куртки, кусает щеки. Вот, наконец и знакомая вывеска. «Вход только для парней»… Ага, можно и так сказать. Завуалированно. В баре очень людно и играет техно. Почти сразу вижу Свята. Он сидит неподалеку от входа и с явным неудовольствием разглядывает полуподвальное помещение с проваленными диванами и вытертыми столами. — Привет. В моих воспоминаниях тут было уютнее, — замечает Свят, когда я сажусь рядом, и приветственно целует меня. Выглядит он неплохо. Глиттер на щеках, майка в сеточку и узкие джинсы. Только из глаз не пропадает настороженность. — Может, ты просто был очарован моим светлым образом… — пытаюсь разбить напряжение привычным способом. Сарказмом. — Ой, иди ты, светлый образ, — он усмехается и слегка расслабляется. — Ты принес? Киваю и достаю из кармана гриппер. Свят гипнотизирует пакет взглядом, явно не зная, как к нему подступиться. — Как быстро они вообще действуют? — Полчаса надо будет подождать. Как минимум. — Ладно, давай тогда. Раньше начнем, раньше закончим, — Свят, похоже, воспринимает приход как тяжкое бремя, окончания которого надо дожидаться с таймером. А я едва сдерживаюсь от соблазна тоже закинуться. Нельзя, это безответственно. Беру зеленую таблетку и кладу себе на язык. Свят, быстро поняв, чего от него хотят, подается ко мне и целует, забирая ее. Послушно проглатывает и чуть морщится. — Пойдем потанцуем? — предлагаю я. Не сидеть же так. — Ты не будешь? — мне не стоит объяснять, о чем он. — Нет, я только по алкашке сегодня. Должен же за тобой кто-то присматривать, — заметив недовольство на его лице, поправляюсь: — По крайней мере, я бы хотел, чтобы кто-нибудь был рядом в мой первый раз. — А что случилось? — тут же любопытствует Свят, кладя руки мне на плечи. Музыка совсем не для медляка, но кого это волнует. Обнимаемся посреди танцпола, и только близость позволяет четко слышать слова друг друга. — Мы сидели в клубе компанией и поделили пакет таблеток на всех. Я не особо хотел, Джонни зачем-то меня уговорил, — должно быть, надеялся, что я перестану раздражать всех кислой физиономией. Тогда я сильно страдал по Киру и даже не мог это скрыть. В какой-то мере таблетки помогли — я склеил первого попавшегося парня. Достижение. — По началу было прикольно, а потом — не очень. Под утро все меня обыскались, а я просто сидел снаружи на ступеньках несколько часов. Мне стало грустно, а это все, смерть. Тяжело потом перестроиться обратно. Свят крепче прижимается ко мне. Остро жалею, что не могу читать его мысли. Хотя бы так, как он мои. Свят каким-то образом всегда догадывается, что меня беспокоит, я так не умею. — Иногда мне кажется, что до меня у тебя была не самая веселая жизнь. — Так и есть. По факту все, что у меня было, это куча не всегда нужного мне внимания от парней и секс. В большинстве случаев неплохой. Для меня это плюс, но многим он нафиг не нужен. — А сейчас как? Весело? — в его голосе проскальзывает металл. Очередная странность. В моей груди некомфортно теснится нехорошее предчувствие. — О чем ты? — Да так. Забей. Пойду возьму пива, — он отстраняется и, не глядя на меня, пробирается через толпу. И как прикажете на это реагировать? Раньше Свят наоборот демонстрировал чудеса адекватности, и, хоть и не без сложностей, мы находили взаимопонимание. Что делать с тем, что он вдруг наглухо от меня закрылся, понятия не имею. И как назло, это происходит, когда я уже не могу так просто от него отвязаться. Когда я привык, успокоился… когда я, черт возьми, поверил ему. Так глупо. Кто-то толкает меня в плечо, проходя мимо. Ощущение плотной, разношерстной и нетрезвой толпы вдруг наваливается на меня всей тяжестью. Сильно, до боли жмурюсь. Что я тут делаю? В баре. Да и вообще. Бреду до нашего столика и даже не вижу смысла пить. Натянутые как канаты нервы так просто не ослабить. В баре резко наступает тишина. Нарушаемая самым отвратительным звуком в мире. Кап. Кап. Кап. Весь пол завален трупами. Стены художественно расписаны брызгами. Липкая свежая кровь сочится из смертельных ран. Смотрю на торчащие кости и вывернутые внутренности. Мое внимание концентрируется на подробностях, будто смакуя. Я один стою на ногах. С трудом. Одной рукой держась за стену, а другой за рукоять ножа, торчащего из моей грудной клетки. Как банально. Но объясняет мою агонию. Чувствовать себя хорошо с огромным лезвием между ребер — проблематично. Едва зазвучав, мой издевательский смех превращается в кашель. Застрявший нож никак не желает доставаться из моего тела. Просто дергаю его вниз, вспарывая себе живот одним длинным разрезом. Кровь заливает мне руки, и я наконец падаю на колени. Бессмысленно пытаясь запихать обратно вываливающиеся кишки. Я просто хочу отдохнуть от себя. Чтобы сведенные душевные мышцы перестали так отвратительно ныть на каждую незначительную тревогу. Хочу спокойно заснуть, не натирая себе мозоли на мозгу очередными самокопаниями. Разве это так много? — Эй, — резко прихожу в себя, когда Свят кладет свою руку на мои, сложенные в крепкий замок, чтобы не тряслись. — Что, — это даже не вопрос. — У тебя ведь был приступ. Это из-за меня? — Это из-за меня. Я болен вне зависимости от других людей, — говорю очевидные вещи. — Ты ведь просто сказал, что возьмешь пива. Кстати, где оно? — Да там… на стойке оставил, — Свят не сводит с меня обеспокоенного взгляда. — Я увидел тебя… испугался. Ты был такой бледный, с закатившимися глазами. И всем вокруг было все равно. — Мне не впервой, — пожимаю плечами я. — Я думал, что еще хуже выгляжу. — Как ты можешь это выносить каждый раз? — Молча, — пожимаю плечами, одним словом помножив на ноль все свои переживания. Да и из-за чего в сущности такая драма? Мы же в отношениях, а значит еще не раз сделаем друг другу больно. Кир вел себя куда хуже, и что? Не остановилось же у меня сердце. Надо прекращать быть такой размазней. — Ладно, не будем об этом, — Свят теперь тоже не горит желанием проявлять чувства. — Ты же сказал, что лучше не расстраиваться… — Ох, черт, точно! Только бэд-трипа нам не хватало, — начинаю тихо паниковать. Что делать? Не анекдоты же ему рассказывать, в самом деле. — Ты такой смешной, когда суетишься, — замечает Свят с ухмылкой. — Пойдем выпьем. Мы пробиваемся к бару. Забытое пиво все еще стоит там, но Свят решает взять еще шотов. Я раньше не замечал, что он умеет пить. Не то чтобы это супернавык, но для нежной фиалки он слишком дерзко опрокидывает в себя несколько Боярских. Тяну через трубочку свой В-52. — Тебе не много будет? — интересуюсь я. Свят хмыкает. — Нормально. Как, думаешь, у меня получалось спать с девушками? Алкоголь плюс хорошая фантазия. — И что, помогает? — Все равно такое себе, — признает он. — Член лучше. За этот неоспоримый факт мы пьем еще по шоту. А потом сосемся. — Сними футболку, — просит он. Я стою между его раздвинутых ног, пока он сидит на высоченном барном стуле. — Нет, не пиджак, футболку. Вот так. А теперь пиджак надень обратно. Лафер на тебя нет. — Ну извините, — фыркаю я и едва подавляю стон, когда он с нажимом проводит ногтями по моей голой груди. Спускается к животу и останавливается у пояса джинсов. Мои губы в это время путешествуют по его шее. Он чуть вздрагивает, когда я оставляю засос на самом видном месте. — Я кое-чего хочу… — задумчиво тянет Свят, перебирая мои волосы. Его щеки заливаются румянцем. — Что там такое ужасное? — обнимаю его и успокаивающе глажу по спине. — Не ужасное. Просто странное. — Не томи уже, рассказывай. — В общем, у меня в школе были две подруги. И однажды они начали обсуждать минет… — Интересные у тебя подруги. — Да это в десятом классе было. Тогда все только о сексе и думают. Так вот, одна из них сказала, что никогда в жизни не станет делать, потому что тогда ее обязательно запишут на видео и будут шантажировать. — Ну, это довольно… неумно. И что? — Сам понимаешь, что, — хмыкает он. — Мне тогда иррационально захотелось отсосать кому-то и проверить, что будет. — И ты, наверное, хочешь заснять все это. Не боишься, что я тебя буду шантажировать? — смеюсь я. — Придется пойти на риск, — вздыхает он. — Все-таки мечта с десятого класса. — А что с этими подругами стало? — Ну, с одной я переспал, а на второй чуть не женился. — И, дай угадаю, именно вторая говорила про шантаж. Он кивает. — Прекрасный бы у вас вышел брак, жаль, что сорвался, — иронизирую я. — Да знаю я, знаю. Я был идиотом. Просто тогда у меня в голове не укладывалось, что можно реально встречаться с парнем. А не только фантазировать, — он нежно целует меня с языком. — Мне и сейчас-то иногда не верится. Шот. Шот. Шот. Свята все же забирает с такого количества алкоголя. Возвращаемся обратно за стол и не можем прекратить обжиматься. Он сидит у меня на коленях, и все, что между нами происходит, едва ли вписывается в рамки приличия. — Фух, это так классно, — шепчет Свят, пытаясь отдышаться. — Но перебор. Я сейчас откинусь. — Давай принесу тебе воды? — заботливо предлагаю я. Вполне логичное решение самому воздержаться от приема колес дает свои плоды. Свят соглашается. У бара встречаю парня с жутко знакомым лицом и татуировкой змеи на шее. Черт, как же его зовут? Моя память совершенно без усилий справляется с рандомными наборами чисел и не может осилить одно имя. Какое-то наверняка простое… Ах да, Егор! — О, здорово, — он с размаху жмет мне руку. — Какими судьбами? Ищешь кого-то? — Не, я со своим. — А, с тем со вписки! Он симпатичный, — Егор чуть ли не облизывается, и это довольно мерзко. — Хотите тройничок? — Спасибо, обойдемся, — высматриваю Свята, пока жду воду. На месте его почему-то не оказывается. — Да брось ты. Зачем приходить туда, где знакомятся, с парой? — Вот у тебя забыл спросить, куда мне ходить и с какой целью, — огрызаюсь я. Черт, уже второй раз ловлю себя на том, что этот Егор меня раздражает. Должна быть причина. Нет, не могу вспомнить. Видимо, я был под чем-то жестким, когда мы трахались. — Ой, да пожалуйста, — отмахивается Егор. — Делай, что хочешь. Твой ненаглядный вон танцует со всеми подряд. И тут я наконец нахожу Свята. Его зажимают двое парней, а он не то чтобы возражает. Ревность раскаленными зубами вгрызается в мое сердце. Так, спокойно, надо разобраться. Взгляд Свята, затуманенный дурным весельем, скользит по толпе. Возможно, под таблетками просто не может дать отпор. Проигнорировав Егора, пробираюсь к нему. — Ну же, милашка, пойдем с нами, тут недалеко… — уговаривает один из парней. — Что, пойдешь? — спрашиваю я громко. Свят замечает меня. В его глазах блестит хитрый лисий огонек. Он не оправдывается, не нервничает, не бросается мне на шею. Просто забирает из моих рук стакан воды и жадно пьет, открывая при этом шею, на которой алеет засос. И меня тянет к нему словно магнитом. — Пойду, — соблазнительно шепчет он, обняв меня за плечи. — С тобой. И утаскивает меня в туалет. Там у заляпанного водой зеркала целуются двое парней. Свят, не обращая на них внимания, заталкивает меня в кабинку и закрывает дверь на щеколду. — Что ты… — Тихо, — он прижимает палец к моим губам, а затем спускается поцелуями вниз по моей голой груди, до пояса джинсов. Расстегивает их и стягивает ниже. Берет в руку мой член и издевательски медленно водит по нему рукой, стоя на коленях. Его губы приоткрыты, но никакого контакта с тем местом, где хотелось бы их видеть, не имеют. Он широко облизывает ладонь и снова принимается дрочить мне, прослеживая пальцами вспухшие вены. Я молчу, с трудом переводя дыхание. Вижу же, что мои просьбы поскорее взять в рот не будут услышаны. Хотя… кажется, я понимаю, почему он медлит. Достаю из кармана пиджака телефон и включаю запись. Свят краснеет, замечая камеру, но тут же послушно обнимает губами головку и начинает ее облизывать. Он не любит брать глубоко, поэтому в ход идет много слюны, поцелуи, язык… У меня от его стараний подкашиваются ноги, и я едва помню, что надо держать телефон ровно. Спустя несколько минут осторожных дразнящих прикосновений он сглатывает и отстраняется. Моя рука останавливает его и запутывается в волосах. Кажется, намек понятен. Свят поднимает на меня темный голодный взгляд и позволяет мне протолкнуть член до задней стенки горла. Делаю это очень осторожно, чтобы не спровоцировать рвотный рефлекс. Он закрывает глаза и отдается процессу. Уже привык к тому, что я не позволяю себе быть эгоистом в сексе, особенно когда веду. — Проглотишь? — спрашиваю я, давая ему возможность ответить. Он с влажным звуком выпускает изо рта мой член и улыбается. Губы у него припухшие и мокрые, взгляд поплывший. Черт, я и забыл, что снимаю все это, бездумно сжимая телефон. — Нет, кончи мне на лицо. — Свят, мы в клубе. На тебя все будут смотреть. — Так я умоюсь, придурок. Давай, — он раскрывает рот и обнимает губами головку, прикрывает глаза от наслаждения. Я вижу, как он трогает себя сквозь джинсы. Не могу сопротивляться. Из моего горла вырывается стон. Прижимаюсь затылком к хлипкой дверце кабинки. Перед глазами черные круги. Оргазм буквально выворачивает меня. Моя сперма повсюду, и это грязно. Свят довольно облизывает губы. На его щеках и подбородке белые потеки вперемешку с глиттером. Выключаю запись. Свят встает, держась за меня. Потирает колени, которые должны неслабо болеть. Вытирается бумажными платками, которые по счастью оказываются у него в кармане. И смеется, как припадочный. — Капец меня заносит, — признается он мне в плечо. — Это всегда так? — Если ты думаешь, что я под таблетками — образец адекватности, то нет. — Ладно, успокоил, — он виснет на мне и всхлипывает. От него пышет жаром, как от радиатора. — Тебе помочь? — предлагаю я, чувствуя, как его напряженный член упирается мне в бедро. — Если честно, я не хочу. Дико устал, и мне грустно, — признается Свят. — Грустно? Почему? Он крепко обнимает меня, пряча глаза, и качает головой. Снова наваливается то самое ощущение — я сделал что-то не так и понятия не имею, что именно. — Не сейчас. Пойдем домой? — Пойдем, — вздыхаю я. «Не сейчас» — это, судя по его состоянию, «не сегодня». А значит моим нервам придется преодолеть очередное испытание неизвестностью.