Ничего святого (кроме твоего имени)

Через три дня после Х — Боже, у меня голова кругом… Психушка, съемки в порно… Ты точно не сюжет фильма мне пересказал? — Если бы, — вздыхаю я и вцепляюсь в кружку с горячим лекарством обеими руками. Не особо им доверяю. Чайная ложка дребезжит от неосторожного движения, подтверждая мои опасения. — С ума сойти… Подожди, принесу тебе еще таблеток. Еле удерживаюсь от того, чтобы остановить его. Потому что страшно. Я не питаю иллюзий насчет того, что будет, когда я останусь один. Снятые с запястий наручники снова на них окажутся, потому что большая часть меня до сих пор заперта в кошмаре. Мощные седативные препараты останавливают галлюцинации, позволяя мне ограниченное время побыть нормальным человеком, хоть и обделенным богатством эмоционального диапазона. Свят тем временем даже не покидает пределы комнаты. Вернувшись, он набрасывает на наши колени сползший плед. Его прохладная ладонь ложится на мой пылающий лоб. Он обеспокоенно цокает языком. Сам тоже выглядит не ахти — темные круги под глазами, грязные волосы, связанные в неряшливый короткий хвост, и пожелтевшие от бесконечного курения пальцы. — Точно не хочешь в больницу? — Свят скармливает мне успокоительные и болеутоляющие. Жаропонижающее уже плещется в кружке. — Ты же сам привез меня к себе. Я с твоим решением согласен. — Я просто подумал, что ты травмирован не столько физически, сколько морально. И в знакомой обстановке будет легче прийти в себя, — и то верно. Коммуналка, конечно, уступает моей квартире, но чем богаты. — Ты молодец, — искренне говорю я и кладу голову ему на плечо, отставив пустую кружку на пол. На часах без четверти пять утра. Дурная ночь все не заканчивается. С того момента, как я очнулся, мы оба болтаемся в полумертвом состоянии. Обсуждать последние события сил нет, к тому же сомневаюсь, что днем смогу повторить рассказ для остальных и снова пережить все это. Но скоротать время как-то нужно. Я решил, что рано или поздно Свят должен узнать всю историю с Киром, так почему бы и не сейчас. Свят зевает и склоняет голову к моей. Мне и без слов понятно, что дни моих поисков для него выдались мучительными. Он находит мою забинтованную руку в складках пледа и осторожно сжимает. Я еще не видел себя в зеркале, но что-то подсказывает, что искривленный нос и порез на щеке мне шарма не добавили. Мысль поднимает со дна сознания глубинный страх, но я не даю ему взбаламутить воду. — Знаешь, что меня бесит? — спрашивает Свят. И тут же сам себе отвечает: — Высказывания типа «Бог дает человеку столько испытаний, сколько он может выдержать». Как будто нужно мириться со всем несправедливым дерьмом, что происходит. — Зато потом Страшный суд и прямиком в рай, — фыркаю я со смешком. — Ты совсем не веришь в жизнь после смерти? Непреклонно качаю головой. — Если уж воображать небылицы, то я скорее бы выбрал параллельные вселенные. Мне приятно думать, что где-то мы с тобой встретились при лучших обстоятельствах. — Так романтично, — Свят тяжело вздыхает. — Пойду я, наверное, вымоюсь, раз мы все равно не спим. Сомневаюсь, что способен сейчас вынести одиночество. Но если я так скажу, то получится по-детски. Поэтому выдаю: — В душ и без меня? Свят фыркает. — Ну идем вместе, великий соблазнитель. Только ванная тут сам знаешь какая. Он помогает мне подняться, потому что передвигаться без посторонней помощи для меня пока что непосильный челлендж. В квартире сейчас тихо, как в могильнике, и нам наверняка потом влетит за шум воды посреди ночи. Однако мой парень не выказывает никаких признаков беспокойства из-за бытовых мелочей. Судя по всему, он сосредоточен на недавних событиях и болезненно переживает случившееся. Что ж, Свят хотя бы имеет шансы не угробить собственную психику. А моя естественная реакция на стресс — никому не показывать свое состояние и отшучиваться. Ирония, возможно — не худшее зло, а вот замалчивание, как показывает практика, очень токсичный способ борьбы с переживаниями. Оказавшись в просторной ванной, я неуклюже пытаюсь раздеться. Без одежды мое тело, покрытое синяками и ссадинами, выглядит непривлекательно. И лицо… Я не успеваю отвернуться от зеркала, и встречаюсь с собой глазами. Шрам явственно проступает на осунувшемся лице. Скулы почти рвут шелушащуюся от мороза кожу словно бумагу. Нос немного скошен и выглядит странно. Да, красавчиком мне больше не быть. Свят, заметив направление моего взгляда, утешающе кладет руку на мое плечо. Его глаза полны скорби и печали, что говорит лучше любых слов. К тому же мы оба понимаем, что мое физическое состояние — меньшая из проблем. — Если не заживет нормально, то придется мне менять работу и идти в цирк уродов, — не выдерживаю я. Черт, и правда, как я на работу-то пойду? Хотел пошутить, а получилось еще хуже. — Тебя не возьмут, не обольщайся, — Свят мягко касается моей ладони, не решаясь сжимать. Без бинтов мои руки — зрелище не для слабонервных. Запястья распухшие и сине-бордовые от наручников, ладони в шрамах, на некоторых пальцах ожоги от щелочи, которые я не заметил раньше. В ванной находятся одноразовые перчатки, которые обычно кладут в пачки краски для волос. Пойдут как временное решение. Свят тоже стягивает с себя шмотки, на удивление все мои. Забираемся в ржавую ванну. Сидеть или лежать в ней скорее всего опасно для жизни, поэтому обнимаемся стоя, что довольно приятно без одежды и под горячей водой. Свят помогает мне вымыться, водит мыльной губкой по моей груди. Я осторожно касаюсь его намокших волос, светлыми змейками легших на шею и лицо. — Можно? — Попробуй, — Свят тянется за шампунем, всем телом прижимаясь ко мне. Забираю у него бутылочку и лью на ладонь. Свят прикрывает глаза и практически мурлычет, чувствуя, как мои пальцы массирующими движениями проходятся по коже его головы. В перчатках ощущения странные, каждое прикосновение кажется наэлектризованным. Когда шампунь оказывается смыт, Свят виснет у меня на шее. Его губы мажут по мочке моего уха. — Я скучал, заюш, — тихо замечаю я, почти не слышно из-за шума воды. Он поднимает голову. Его глаза мокрые, но все вокруг такое, так что можно представить, что я не вижу его слез. К тому же он быстро их смаргивает. — Да что ты говоришь, — он привычно прячет эмоции за дерзостью. — Я тоже. Немножко. Хмыкаю и склоняюсь к нему для поцелуя, но Свят чуть отворачивается. Мои губы касаются лишь уголка его рта. — Ладно, хватит воду тратить. Тебе нужно отдохнуть, — говорит он, закручивая кран. — И все? — приподнимаю брови. Первая пришедшая в голову мысль о том, что он меня расхотел, не добавляет оптимизма. — А нужно что-то еще? — а, нет, все не так плохо. По интонации понимаю, что Свят просто играет со мной. А может, хочет убедиться, что между нами все по-прежнему. Хотел бы я сам знать. По крайней мере для физических приставаний я препятствий не вижу. Приподнимаю его подбородок пальцем и целую как следует, а следом прижимаю его к желтоватой кафельной стене. — Тут же грязно, придурок! — Свят со смехом вырывается и едва не падает. Удерживаю его, и мы вместе выбираемся из ванной от греха подальше. Растираемся одним огромным полотенцем на двоих. Его порозовевшая от горячей воды кожа экстрамягкая под моими пальцами. Провожу по ребрам, вызывая тихий смешок. Да, мы еще ничего не обсуждали, а просто пообжимались. Но что плохого в том, что в моменты душевного упадка нам все также нравятся прикосновения друг друга? Этакая посттравматическая близость. Свят тянется к моим губам, нежно коротко целует, осторожно касаясь большим пальцем уголка шрама. — Котан… — шепчет он, и я весь обращаюсь в слух. — Для меня ты все равно самый красивый.

***

С наступлением утра (в нашем случае, скорее обеда) события несутся слишком стремительно. Свят, выспавшись, чувствует себя и выглядит гораздо лучше. Мое состояние же держится на отметке «критическое». Проснувшись от подступающей тревожности, я снова принял таблетку, которая жестко вырубила эмоции, словно щелкнув невидимым тумблером. Опасаясь потерять связь с реальностью, смотрю на Свята. Все в порядке — под наростом из равнодушия теплятся все те же немного мучительные любовь и нежность. Кроме быстрого завтрака мы ничего не успеваем, потому что к нам раньше времени заявляется Заморин. Он ведет себя странно — тут же отзывает меня в сторону для разговора. Я все еще с трудом хожу, так что через боль хромаю с ним прочь из квартиры. Остальные обитатели коммуналки провожают нас недовольными взглядами без особой причины. Интересно, что же тут творилось в мое отсутствие? Мы поднимаемся на один пролет до маленькой площадки между этажами и останавливаемся у высокого окна. Заморин заскакивает на подоконник и достает вейп, а я просто прислоняюсь к холодному камню, ногами чувствуя тепло от батареи. — Так, короче, — Заморин выглядит непривычно встревоженным. Он ежится, неосторожно прижавшись спиной к ледяному стеклу. — Я не знаю, во сколько они придут, поэтому надо говорить быстро. — Подожди, скажи мне сначала, что там с Киром. Он в порядке? Пришел в себя? — мой голос звучит максимально нейтрально. Словно из всей гаммы интонаций осталась самая серая и скучная. — А чего ты Свята не спросил? Хотя правильно… — Заморин оставляет при себе какую-то мысль и добавляет: — Кстати, ты забавно разговариваешь, — будто мы с ним поменялись манерой. — Пошел ты, — еще одна монотонная реплика заставляет Заморина прыснуть. Приходится с силой ткнуть его в плечо. В этом плане я, к счастью, ничем не ограничен. — Ладно, извини, — он резко становится серьезным и шумно затягивается. — С Киром все неоднозначно. Когда он узнал о том, что с тобой случилось, то свалил из больницы, ну а сейчас ему пришлось вернуться. Только уже не в хирургию, сам понимаешь… — В психушку? — ледяная волна отчаяния не доходит до сердца, лишь отдается легким уколом в висках. Заморин нерадостно кивает и выдыхает ароматный дым. — Не беспокойся, условия содержания там получше, чем в предыдущей. Но посещения ему пока что запретили, тем более, что тебе и так есть чем заняться… — Да, и об этом — кто такие они, которых ты так боишься? — даю ему возможность сменить тему — лучше пока забыть о Кире, пока мне не стало хуже. — Да не боюсь я. Только… В общем, я попросил Джонни о помощи, когда мы зашли в тупик с твоими поисками. А он подключил Эмиля, ты ведь знаешь его? Но есть один нюанс… — Бесплатно они ничего не делают, — по тому, как Заморин опускает глаза, понимаю, что я прав. — Куда ты нас втянул? — Да не душни. Выбора особо не было. Тебя спасти хотел, знаешь ли… И с Эмилем до этой истории я вообще знаком не был. Все же это он мент и в основном помогал с расследованием. У меня настолько нет сил, что лишь машу рукой. Ладно, давайте сюда свои проблемы, будем решать. — И что он от нас хочет? — Чтобы мы стащили кучу прекурсоров с завода, — печально вздыхает. — Ну или у тебя получится сторговаться на вариант получше. — А почему у меня-то? Разве не вы с Джонни — охуенные дружбаны? — Блять, — Заморин жмурится, глубоко вздыхает, запрокинув голову, и снова встречает мой равнодушный взгляд. — Ладно, расскажу вкратце, но эта инфа вообще тебя не должна была касаться, ясно? Не вздумай разболтать Святу или Лафер. — Я могила, — вполне серьезно обещаю я. Заморин нервно кивает. — У меня давний уговор с Джонни, — признается он. — Я раньше плотно сидел на наркоте — не на том, о чем ты подумал, на легкой… До сих пор плохо помню, что вообще происходило в то время. Кажется, тогда Кир попал в психушку… — в каких-то ситуациях бесстрастность — это плюс. Мое выражение лица остается прежним. — Из-за зависимости я оказался на мели, и Джонни предложил подзаработать — толкнуть довольно крупную партию травы. Сдуру я согласился, но сделка сорвалась, и я потерял товар, не получив денег. Как итог, на мне повис огромный долг и началась наша «дружба» с Джонни. Предполагаю, что ему и правда приятна моя компания, но основная его цель — быть рядом, чтобы я никогда не забывал о долге. Сейчас осталось выплатить где-то половину, что все еще дохрена. Поэтому я сразу знал, что если попрошу о помощи, это будет не задаром. — Почему ты так не хотел об этом говорить? Я мог бы помочь, да и Лафер… — С каких пор вы такими богатыми стали? — хмыкает Заморин. — К тому же Кир сказал, что у вас там и так пиздец. Кир знал. Ну конечно. — Даже если не деньгами… Я мог бы тебя поддержать, — Заморин недоверчиво склоняет голову, мы оба будто присматриваемся друг к другу, стоя у разных краев пропасти, которая уже давно залегла в наших отношениях. Мы оба не были рядом с друг другом в тяжелые моменты, что, наверное, делало нас хуевыми друзьями. Однако я не мог не оценить, что он пожертвовал очередным кусочком своей свободы ради моего спасения. Поэтому хочу верить в лучшее. — Я постараюсь сговориться на что-то полегче. За прекурсоры можно и сесть. — Я так и знал, что ты упрешься, — хмыкает Заморин. — Это не так уж и страшно, я раньше брал реактивы, правда в меньших объемах. Типа на тесты. Никто ничего не заметил. — Все равно я не хочу… — Обворовывать свой любимый завод, я понял. Котан, что бы ты ни решил, помни, мы выкрутимся. Я, конечно, капец задолбался от этих долгов, но выживаю же. И твоя жизнь всяко стоит дороже того, что они там запросят. Заморин заметно смущается, сообразив, что недостаточно цинично высказался. — Я это ценю, — прокашливаюсь, пытаясь выдавить из себя хоть малейшую эмоцию. Безрезультатно. — Идем в квартиру, — Заморин смотрит на экран своего телефона. — Лафер уже здесь. Соглашаюсь, тем более что момент уже становился неловким. Главное, что мы с Замориным друг друга поняли. Лафер и правда находится этажом ниже возле высокой деревянной двери в коммуналку. Со странным звуком, напоминающим радостный визг и всхлип одновременно, она бросается душить меня в объятиях. Его прерывает появление Джонни и Эмиля. Первый выглядит изрядно уставшим из-за долгого подъема и смахивает пот со лба, шумно надувая щеки. — Куда можно сесть? — Джонни без церемоний расталкивает нас и заходит в квартиру. Заморин и Лафер следуют за ним. Понятия не имею, где мы сможем разместиться, но Свят велел мне не беспокоиться об этом. Эмиль, усмехаясь, окидывает меня взглядом. Мы не виделись около трех лет, но я сразу же его узнал. На нем черное пальто, такого же фасона как у Свята, только на порядок дороже. Но я бы все деньги мира променял бы на то, чтобы никогда не пересекаться с этим человеком. — Ну вот мы и снова встретились, — черные глаза цепляются за каждую деталь моей внешности и останавливаются на шраме.

***

Довольно просторная, но жутко разъебанная кухня легко вместила в себя разномастную компанию. Запахи еды, алкоголя и сигарет так перемешались в воздухе, что даже ледяной ветер, проникающий в щели между оконными рамами, не может их подавить. Я тихо барабаню пальцами по выщербленному столу передо мной. Свят невозмутимо курит, стряхивая пепел в блюдце с золотистым ободком. Его волнение выдает только нервно подергивающееся колено. По другую сторону от меня расположился Заморин, накинувший капюшон толстовки. Он потягивает ядреный черный кофе и пытается взбодриться. Лафер то и дело поглядывает на меня, что понятно — мы не успели толком поговорить. Она сегодня одета совсем не в своем стиле — свитер с высоким горлом и обычные джинсы. И наконец прямо напротив меня, словно на допросе, расположились Джонни и Эмиль. Первый развалился на единственном кресле, накрытом вязаным пледом и пахнущем кошками, и не отрывается от телефона. А Эмиль всеми силами демонстрирует брезгливость, оглядывая обстановку. Он, в отличие от остальных, не снял верхнюю одежду и старается не прикасаться ни к чему без надобности. — Как вообще можно тут жить? — спрашивает он, морща нос. Свят насмешливо приподнимает бровь и демонстративно выдыхает дым, показывая, что подобный выпад для него — пустой звук. Как же я им горжусь в такие моменты. Мои пальцы легко касаются его колена, и оно перестает трястись. — Долго ждать будем, пока все соберутся? Где Кир? — с легким раздражением спрашивает Джонни, подняв глаза от экрана. — Сегодня его не будет, — поспешно бросает Заморин, как-то странно глянув в сторону Эмиля. — Давайте тогда я начну, — смело вызываюсь, чувствуя себя достаточно спокойно. Возражений ни у кого не находится. Рассказываю историю своих злоключений, упустив лишь два момента. Свои приступы и тот факт, что у меня был выбор в конце. Все выходит не так сложно, как казалось ночью. Мой голос звучит монотонно, будто речь идет о совершенно обыденных вещах. Заглянувшая в кухню соседка, однако в страхе скрывается из виду, услышав лишь несколько вырванных из контекста фраз. — Любопытно, — первым заговаривает Эмиль. — Думаешь, сойдет за самооборону? Или все-таки состояние аффекта? — Ты мне скажи, — дергаю плечом я. — В этом деле многое на твоей стороне, Антон, — включается в разговор Джонни. Его тон как всегда более дружелюбный, но после откровений Заморина меня больше этим не обманешь. — Калинаев на допросе признался в двойном убийстве и в том, что удерживал тебя против воли. Показания его брата-инвалида тоже будут учтены. Особых проблем не будет. — Не считая, конечно, того, что ты оставил его слепым и с ожогами на лице, — вставляет Эмиль. — Страшное зрелище, вообще-то. С инвалида по мозгам тоже спросу никакого. К тому же ты проходишь по делу основным свидетелем, и если сболтнешь на суде что-то не то, то и тебе может перепасть. Конечно, я знал, что попадание щелочи в глаза может нести необратимые последствия. И я этого не хотел. Но почему-то внутри меня все равно не находится ни капли сочувствия к Калинаеву. — Вы уж определитесь между собой, будут проблемы или нет, — не выдерживает Свят, с силой расплющивая докуренную до фильтра сигарету о блюдце. Мягко провожу горячей ладонью по его ноге, стараясь успокоить. — Дело сложное, надо рассматривать со всех сторон, что тут непонятного? — с акульей улыбкой отвечает Эмиль. И смотрит на меня, веселясь еще больше. — Ты точно уверен в своем выборе? Алексеев, мне кажется, как-то поумнее. И почему всех так волнует моя личная жизнь? Несмотря на лекарства, у меня на секунду перехватывает дыхание, а глаза застилает красная пелена. Знакомый голос внутри меня велит немедленно поставить Эмиля на место, невзирая на возможные кары. Но я не могу кидаться в омут, не думая, чего мне это будет стоить. — Когда мне понадобится твое мнение, я обязательно обращусь, — не лучший ответ, но холодный и бесстрастный. Эмиль явно недоволен тем, что его провокация не удалась, и поджимает губы. Заморин вступает в разговор, уточняя, по какой статье меня могут привлечь. Эмиль отвлекается, но Свят все равно неуютно ерзает на своем стуле, словно пытается усидеть на иголках. И я решаюсь на рисковый шаг — наклоняюсь к его уху и шепчу: — Он нихуя не знает. Я уверен и… я люблю тебя, заюш. Фух, не так уж и страшно. Серые глаза шокированно округляются. Но тут же Свят берет себя в руки и скрывает эмоции. Уголки его губ слегка приподнимаются, что заставляет мое сердце сбиться с ритма. Он едва заметно кивает, и по движению губ угадываю «я тебя тоже». Мне приходится отвернуться, чтобы не выдать нас. — Расскажете теперь, как вы вообще меня нашли? — мой голос звучит более уверенно, так как действие таблеток постепенно ослабевает. — Ну тут уж вы без нас справитесь, — решает Джонни, смотря на часы. — Надо заехать куда-нибудь пообедать. Эмиль явно не отказался бы еще подействовать всем на нервы, но соглашается. Видно, как им обоим некомфортно в условиях коммуналки. Но все же он не собирается расставаться со мной так легко. — Антон, на пару слов, — говорит он, кивнув на дверь. Я со вздохом поднимаюсь с места. Все так же прихрамываю. — Что ты хотел? — Держи, улики с места преступления, — Эмиль паскудно ухмыляется и протягивает мне ключи и телефон. Мой. Тот, который в последний раз я видел в руках Калинаева. Экран приветственно светится, реагируя на отпечаток пальца. Поднимаю глаза на Эмиля, как бы говоря «и че?». — Мда, в видосах тебя больше не поснимаешь, — как бы между прочим рассуждает он. — Хотя… если ебало прикрыть… Талант ведь имеется, даже несмотря на уродство. — Лучше свое прикрой, — дергаю плечом я. И снова смотрю на телефон. Да твою ж… Свят был прав, когда говорил, что такие видео будто притягивают ненужных зрителей. — Ты успел порыться в моей галерее? Или к чему эта ухмылка? — Ну как я мог упустить такое, — фыркает он. — Симпатичному твинку кончают на лицо. Хоть в этом он хорош оказался. — Ты вообще-то о моем парне говоришь. — Но я все еще считаю, что ты мог продать себя куда дороже, — замечает Эмиль, игнорируя мои претензии. — И раз я сегодня добрый, то предлагаю еще один вариант расплатиться — наснимаете мне видосов. Штук десять. Можешь со своим, можешь с кем другим, мне без разницы. — Подожди-подожди… — помня о словах Заморина, я пытаюсь остановить Эмиля, уже собравшегося выторговать себе целый порно-сборник. Все же лучше, чем воровство, но я не могу решать за Свята. — Зачем я вообще должен платить? Что будет, если я просто приду в суд, как свидетель? — Ну попробуй, — он с вызовом смотрит мне в глаза. — Как я уже сказал, к тебе будет куча вопросов. Только больше я помощь предлагать не буду. Откажешься сейчас — разбирайся сам. — А Заморин… — Твой дружок и так на счетчике, к тому же он сам попросил за тебя. Так что он в любом случае долг выплатит. — Если я приму твои условия, то Заморин тут больше не причем. — Ты посмотри-ка, — Эмиль выглядит позабавленным. — Сбежал от маньяка и возомнил себя бессмертным? — Так в чем интерес просто соглашаться на все, что ты предложишь? Мне нравится азарт, — пытаюсь поймать его в ловушку остатков собственной харизмы. Конечно, он говорит, что списал меня со счетов из-за шрама, но скорее всего пиздит. Все его доебки до Свята и раздувающиеся ноздри в тот момент, когда он упомянул видео, подтверждают его неравнодушие. Эмиль хмыкает и прихватывает меня рукой за шею. Я не сопротивляюсь, продолжая сохранять зрительный контакт. Пальцы сжимаются чуть сильнее, после чего он сдается и отпускает меня. — Ладно, черт с тобой. Если решишься, то Заморин будет должен только Джонни. — Тогда… я позвоню? — нутром чую, что предложение хорошее, скорее всего лучшее из доступных. — Не затягивай, — кивает Эмиль и наконец выходит, подняв воротник пальто. Следом за ним с кратким «я сейчас», обращенным ко мне, пробегает Лафер. Куда это она? Возвращаюсь на кухню с гудящей головой, зацепив часть диалога между Святом и Замориным. — И что он тогда тебе сказал? — голос Никиты звучит язвительно. — Ничего такого, отвяжись, — а вот Свят явно смущен, хотя и отвечает смело. Я заметил, что их отношения с Замориным стали теплее. Видимо, их сблизило мое спасение. — Ага, то-то ты после «ничего» выглядел так, будто кое-кому точно перепадет сегодня ночью, — ну точно. Раньше Заморин не стал бы докапываться. Такой дотошный он исключительно с друзьями. — Ну перепадет и перепадет, вопросы? — вмешиваюсь я. Свят тут же встает, чтобы удержать меня от возможного падения, а на деле пообниматься. Ну как можно быть таким милым? Мне стоит больших усилий помнить о присутствии Заморина. — Привет, — раздается чей-то голос. Смотрю на мускулистого короткостриженного парня поверх макушки Свята, уткнувшегося мне в плечо. А, это тот маньяк… Саня, кажется. Лафер, которая его и привела, стоит подозрительно близко. — Привет. Вы что, встречаетесь? — да, с интонациями камня у меня такта никакого. — Мы друзья, — заявляет Лафер. Чувствую, что дело тут не чисто. — И я попросила его помочь с твоими поисками. Киваю, хотя помню там только Свята и Заморина. И третьего человека, которым скорее всего был Эмиль. — Только мы поехали в другое место, — объясняет Саня. — Потому что… — Давайте в комнату пойдем, что ли, раз эти ушли, — немного ворчливо предлагает Свят, поняв, что наедине нам остаться не удастся. — Саш, ты пиццу забрал? Тот показывает на квадратные красные коробки, крепко связанные бечевкой. Свят кивает и на правах хозяина идет первым, игнорируя неодобрительный взгляд проходящих мимо соседей. Все берут по куску пиццы. Я вместо этого принимаю очередную таблетку и пью заранее сваренный Святом бульон. — Итак, — начинает Лафер. — Ты, наверное, уже умираешь от любопытства. Поначалу, когда ты пропал, мы даже этого не поняли… — Я сам нашел дорогу до корпуса, и мы решили, что у тебя опять начался приступ. Мы искали, но не так усердно, как должны были, — вставляет Свят, опустив голову. Должно быть, уже напридумывал себе вины. — Но потом мне на глаза попалась обновленная новость. Помнишь те трупы в заброшке? Их опознали, и одной из них оказалась Маргарита Калинаева, — Лафер тоже говорит, уткнувшись взглядом в стол, видимо, пересказ дается ей непросто. — Ну тут уже паззл начал складываться. Мы проверили, на месте ли машина Калинаева, и на парковке ее не оказалось, — вступает в разговор Заморин. В силу темперамента он не так взвинчен, как остальные. — И потом Лафер позвонила мне, — добавляет Саня. — Я поехал в больницу, а в это время, насколько я знаю, очнулся ваш друг Кир. — И тут мы не могли прийти к согласию, — признает Свят, задумчиво вращая изрядно помятую сигарету между пальцев. — Я был за то, чтобы заняться твоими поисками прямо сейчас… — Но мы не могли оставить Кира, — замечает Заморин. — Тем более, оказалось, что он может нам помочь. — В плане? — У него оказался адрес Калинаева. Еще с того времени, когда ты с ним встречался, — Лафер будто пытается передать мне какое-то сообщение одними глазами, я решительно не понимаю. Но прежде чем успеваю уточнить, они идут дальше. — Это была весомая зацепка, так что мы сразу отправились в ту квартиру. Все впятером. Кир наотрез отказался оставаться в больнице, — Заморин протягивает мне телефон. — И дальше можешь посмотреть. Я записывал для Джонни и Эмиля. Изображение немного мутное, но вижу лестничную клетку обычной засранной панельки. Ближе всех к старенькой обитой дермантином двери стоит Саня, на пробу толкая ее плечом. — Ну не открывает никто, что я сделаю. Дверь-то хлипкая, можно вынести на раз-два, — говорит он, повернувшись к Лафер. — А нас потом отсюда не попросят? — спрашивает Свят откуда-то из-за камеры. — Ну ты и ссыкло, — а это уже Кир. Он тоже становится виден на маленьком экранчике. Руки до локтей покрывают бинты, и он напоминает восставшего из могилы. Состояние самое то, чтобы спасать других. — Может, Котан тебе не особенно и нужен, а? — Может, ебало завалишь? — Свят тоже подходит и смотрит на Кира с таким презрением, что между ними искрит воздух. — Мне ломать или нет? — теряет терпение Саня. — Ломай! — в два голоса отвечают они, и ролик обрывается. — Там еще есть, — подсказывает Заморин. Бросаю быстрый взгляд на Свята, тот выглядит немного раздосадованным, но кивает мне, чтобы я смотрел дальше. Теперь на экране знакомая мне обстановка захламленной квартиры Калинаевых, только будто после ядерного взрыва. Тряпья и коробок поубавилось вдвое, а оставшееся барахло валяется повсюду в жутком беспорядке. — Апчхи! — Будь здорова, — говорит Заморин из-за камеры и переводит ее на Лафер, которая стоит на фоне покосившейся картины. Та кивает и опасливо прижимает руку ко рту, осторожно огибая кучи хлама. — Как думаешь, давно они отсюда уехали? — спрашивает она испуганным шепотом. — Ребят, идите сюда! — раздается голос Свята. Камера трясется, пока Заморин направляется к двери в санузел. Саня загораживает дверной проем своей широкой спиной, но через несколько мгновений Никите все же удается пробраться внутрь. Ванная выглядит крипово. На стене под полотенцесушителем я различаю процарапанные на желто-блевотной краске ряды палочек. Четыре вертикальных и одна наискосок. На полу рядом с тем местом следы крови и химикатов. Несколько пустых пластиковых банок из-под щелочи валяются в углу. Улик предостаточно. — Воняет тут конечно, — морщится Кир. — Будто кто-то сдох. — Предполагаю, что так и было, гений, — отзывается Свят. — Давайте полицию вызывать. — Все? — спрашиваю я, когда видос резко заканчивается. — Ага, — Заморин забирает телефон и кладет в карман. — Потом я связался с Джонни, и вскоре в этой квартире уже было полно ментов. Но тебя ведь мы так и не нашли. — Мы еще все шкафы обшарили, искали документы на какую-нибудь другую недвижимость, но без толку, — вздыхает Лафер. — Только на следующий день Эмиль позвонил и сказал, что у Калинаева есть загородный дом в области. — Но тут он сам вышел со мной на связь с твоего телефона, — добавляет Свят. — Сказал, что если я хочу увидеть тебя живым, приехать на заброшенный склад с деньгами. И если я попытаюсь его обмануть или позвоню в полицию, то он сразу тебя убьет. — Это был блеф, — поясняю я. — На деле он бы просто нашел способ забрать тебя тоже, чтобы легче было воздействовать на меня. — Ты имеешь в виду… — Свят не заканчивает предложение, только шумно вздыхает, наверняка вообразив себе самое худшее. Что, по правде говоря, недалеко от правды. — Неважно, — бросаю я, поежившись. — Этого никогда не произойдет. — Мы тогда чуть насмерть все не перессорились, решая, что делать, — добавляет Лафер. — Был шанс, что он и правда привезет тебя на склад, но мы не могли отбрасывать вероятность, что ты в том доме. — В итоге мы запаслись фальшивыми деньгами и разделились на две группы. К сожалению, я не угадал, и нам на складе не досталось никакого экшена, — говорит Саня. Ему, мало вовлеченному в процесс с эмоциональной точки зрения, видимо хотелось приключений. — Я бы сказал, «к счастью», — Свят накрывает мою ладонь своей. Уж в этом я с ним солидарен. Его присутствие тогда помогло мне как ничье другое. — Я боялся, что ошибусь, что не буду с тобой в тот момент. А еще мы лажанули с телефонным звонком. Калинаев снова позвонил, чтобы проверить, что я на складе. Когда я сказал, что еду, он прицепился к тому, где конкретно, «опиши окрестности» и все такое. А я без того был на взводе. — Вот почему он вернулся, — вспоминаю я. Если бы все пошло по плану, то на складе Калинаева бы ждали Кир и Лафер с Саней. — Да, — Свят выглядит немного виноватым. — Ну а дальше ты знаешь. Мы были совсем рядом с домом и после твоего звонка легко тебя нашли. — Легко? — фыркает Заморин. — Я заебался колесить по этому бездорожью. — Легче, чем все остальное, — поправляется Свят и крепче сжимает мою руку, с надеждой встречая мой взгляд. Теперь я все знаю, и ему больше не придется возвращаться к этой истории.

***

— Ну хватит! Тоже мне — разлученные влюбленные! Максимум на пару часов уходишь, — ворчит Лафер. После обеда Заморин, изрядно уставший от социальных взаимодействий, поехал домой. Пока я не стал обнадеживать его насчет долга, так как мне предстоит довольно сложный разговор со Святом. Я просто не представляю, как он отреагирует, да и не хочу настаивать, особенно в таких вопросах. Лафер же вцепилась в меня мертвой хваткой, заявив, что ей срочно надо что-то обсудить. Предполагаю, что она сплавит своего парня… или кто он там… и мы засядем в ближайшей кафешке. — Еще секундочку, — я целую Свята в щеку, а затем коротко в губы. Он жмурится от удовольствия и с легким нажимом проводит ногтями по моей шее, притягивая ближе. — Давай ее побесим, — шепчет он с дьявольской ухмылкой, которой я не смог бы противостоять, даже если бы захотел. — Я все слышу! И от тебя не ожидала, Свят! — Лафер чуть ли не оттаскивает меня от него за капюшон толстовки. — Ты смешно суетишься, — разводит руками тот. — Возьмите коробки из-под пиццы, выкинете по дороге. — С каких пор Свят — такой же злобный придурок, как и ты? — шипит Лафер, демонстративно громыхая коробками на весь подъезд. — Половым путем передается? — Он иногда таким бывает, ты просто внимания не обращала, — говорю я, радуясь, что таблетки глушат мой мечтательный тон. — Ну ладно, давай рассказывай. Зачем ты этого парня везде с собой таскаешь? Мы останавливаемся у подъезда, Лафер достает сигареты и щелкает зажигалкой. Мороз кусает меня за уши, неприятно стягивает зарастающий порез на щеке. — Да он проникся, помочь хочет, — Лафер вздыхает. — И я, кажется, уже капец накосячила в наших отношениях. — Каким образом? — Он мне нравится, но я сказала, что мы можем только дружить. — И зачем? — А я, блять, знаю? Мы переспали, он наутро вел себе нормально, но мне ведь надо все испортить! Ведь так хорошо не бывает! — Лафер в полном расстройстве пинает стену ботинком нетипичного для нее нормального размера. — Думаю, он тоже подозревает, что ты несерьезно про дружбу сказала, — предполагаю я, успокаивающе коснувшись рукава ее куртки. — Особенно после секса. — Ты путаешь хронологию, — фыркает Лафер, выдохнув дым. — А вообще лучше честно скажи, что он тебе симпатичен, чтоб вокруг да около не ходить. Ну и пусть это будет неловко. — Ты прав… Наверное, — она отмахивается, сыпя искрами и пеплом с сигареты. — В общем, не об этом сейчас. Я неспроста тебя вытащила из дома. Хочу, чтобы мы сейчас поехали к вам на квартиру и ты объяснился с Вероникой. — А она тут вообще причем? — мне нет никакого дела до бывшей девушки Кира, даже учитывая, что она теперь в курсе всех обстоятельств измены. — Если ты не заметила, у меня и без нее проблем хватает… — Я знаю, — Лафер нервно встряхивает руками. — О вас же со Святом беспокоюсь! Вам нужна нормальная квартира, а не это убожество, где все разваливается и соседи, кажется, скоро пойдут на вас войной. — А там, где Кир чуть не покончил с собой, мне сразу станет лучше, так? — понимаю, что Лафер скорее всего права, но мне настолько тяжело сейчас что-то делать. Поиски другого съемного жилья вообще кажутся сверхзадачей. — Мы там уже все отмыли, пока ты без сознания валялся. И Саша с нами поедет, чтобы подстраховать. Короче, я все продумала, а теперь еще и уговаривать тебя должна? — Лафер обиженно надувается и складывает руки на груди. — Делай после этого добро людям. — Ну прости, я не совсем в адеквате, — оправдываюсь я. — Да, в том-то все и дело. Я очень боюсь за тебя, — от искренности в голосе Лафер мне становится трудно дышать. — И за Свята тоже. Он хоть и делает вид, что все нормально, но не думаю, что он вообще ел или спал после твоего исчезновения. Только курил все время и с Киром ругался. И сейчас… все будто еще не закончилось. Ох уж это я отлично понимаю. — А для меня худшее будто еще и не началось. Понятия не имею, что со мной будет, когда таблетки закончатся. Ну и, как видишь, они слишком сильные. — Надо в больницу, — Лафер с видимым беспокойством ищет признаки опасного умопомешательства в моем выражении лица. Киваю. Придется идти завтра, откладывать некуда. — Эти твои… галлюцинации стали сильнее во время?.. ну ты понял… — Куда уж сильнее? — усмехаюсь без тени веселья. — Наоборот, мы вроде пришли с ними к соглашению. Не знаю, надолго ли.

***

— Вот этот подъезд, — машу рукой я. Саня кивает и тормозит у горящего фонаря. Облегченно вздыхаю от того, что поездка закончилась. Заморин и Свят водят куда аккуратнее. Все это лихачество с резкими поворотами и торможениями не для моих нервов. Выхожу на заснеженную улицу одновременно с ехавшей на переднем сидении Лафер. Саня еще какое-то время возится ключами, и мы без особого энтузиазма следуем в подъезд. Лафер договорилась с Вероникой насчет нашего визита, так что нас уже ждут, правда едва ли с распростертыми. Дверь я открываю своим ключом, что, видимо, ошибка. Из кухни словно фурия вылетает Вероника почему-то с ножом в руке. Следом выходит ее двоюродный брат, который скорее смотрит не на меня, а в сторону Лафер и Сани. Его присутствие моя подруга явно не предугадала. — Мог бы и позвонить в дверь, — ядовито выплевывает Вероника, силясь изобразить на лице максимальное презрение. Правда, с моим равнодушием ей не тягаться. — Это и моя квартира, — интонация спокойная, даже скучающая. — Да как у тебя совести хватает!.. — она негодующе бросается на меня, все еще сжимая нож, но оказывается быстро обезврежена Саней. Меня впечатляет, с какой легкостью он отнимает у девушки потенциальное оружие. Ему бы в телохранители податься. — А ты еще кто? — неприязненно спрашивает Рома, сложив руки на груди. Помогать своей сестре пырнуть меня он не торопится, но и не препятствует. — Мой… наш с Антоном друг, — объясняет Лафер, за что получает от своего бывшего насмешливый взгляд. Что-то мне эта история напоминает. — Отпусти меня, придурок, — пыхтит Вероника после нескольких бесплодных попыток сдвинуть Саню с места и добраться до меня. — Как буду уверен, что ты ни на кого не бросишься, обязательно, — добродушно обещает тот. — Антон, что думаешь? Я отвечаю не сразу, потому что мой мозг медленно обрабатывает простейшую, но болезненную истину. Вещей Кира в квартире больше нет. Заморин предупредил меня о том, что они забрали почти все перед переездом Кира в больницу, однако когда я сталкиваюсь лоб в лоб с фактом, что мы больше никогда не будем жить вместе… Несмотря на успокоительные, осознание заставляет меня покачнуться. — Да оставь ее, — безэмоционально бросаю я, с тяжелым вздохом прислонившись к стене. В глубине души мне жаль Веронику, ведь она оказалась втянута в паутину малопонятных взаимоотношений между мной и Киром, сама того не понимая. И при этом нам обоим плевать на нее и ее чувства. Даже сейчас тоненький знакомый голосок в голове кричит о том, что она ему не нравится и никогда не понравится. Просто потому, что Кир с ее помощью делал мне больно. — Ну ты и тварь! А я еще верила тебе, своим другом считала… — Вероника начинает выговаривать мне длинный список своих обид, который я пропускаю мимо ушей словно белый шум. Раньше это выходило неосознанно, но после похищения я овладел этим навыком в совершенстве. — Ага, понятно, — когда мне удается вставить словечко, получается только это. — Что будем делать с квартирой? — Да забирай! — она хватает с комода ключи и швыряет в меня с размаху. Моя забинтованная рука отзывается болью, когда я перехватываю их в воздухе. — Я переезжаю к родителям, хватит, пожила взрослой жизнью, спасибо большое! — Мы уже почти все собрали, — подает голос Рома. — Только Никиной косметики еще много осталось. Ну, может, тебе больше пригодится, пидор. Холодно усмехаюсь от топорного оскорбления. Чтобы меня задеть, понадобится куда больше. — Попридержи язык, — а вот Лафер не выдерживает и недовольно хмурится на бывшего. — А то что? — дерзко улыбается тот. — А то я и врезать могу, — вмешивается Саня. — Удачи, — с легким смешком говорю я Лафер. Да, ситуация определенно знакомая. Она закатывает глаза и слабо бьет меня в плечо. И потом, спохватившись, гладит по руке, словно боясь, что я рассыплюсь. И ее глаза загораются нездоровым блеском. — Короче, если собрались, выметайтесь, — говорит Лафер. — И отъебитесь от Антона. — Я думала, ты на моей стороне! — шокированно округляет глаза Вероника. — Я, дура, еще извиняться перед тобой собиралась. А ты защищаешь этого… — Да! — чувствую, что Лафер на пределе и почти вибрирует от сдерживаемых эмоций. — Я защищаю своего друга, который, блять, ничем не заслужил… — Лафер, не надо, не говори лишнего, — успокаивающе обнимаю ее за плечи. — Я правда виноват перед Вероникой, — встречаюсь с горящими от гнева глазами девушки. — Может показаться, что это не так, но мне жаль. Сейчас я просто хочу, чтобы мы как можно спокойнее разошлись и… — И ты прекрасно и счастливо жил, несмотря на все, что ты сделал? — злобно бросает Вероника. Мои губы снова растягивает полная вселенской усталости улыбка — единственная, на которую я сейчас способен. — Прекрасно и счастливо не буду, не переживай.