Не для нас

Осенние листья давно уже опали, оставив деревья совсем голыми стоять посреди улиц, парков и лесов. Несмотря на это, холод и паразитов, что прятались в них из-за холода, они стояли и не стыдились своей наготы перед этим миром. Начало зимы ударило морозами сразу же, будто неожиданный удар под дых. До снега было еще далеко, но ветер был безумно холодным, от чего все жители города сразу же достали свои куртки, шапки и шарфы. По улицам бродили люди, недовольные холодами, но не скрывающие улыбки от скорых отпусков, каникул и праздников. Рустаму хотелось быть как эти самые деревья, а не люди. Потому что ему было плевать и на холода, и на праздники. Он прятался от всего, что его окружало. Семья, друзья, учёба, так то у него и не было всего этого по нормальному, но он не оставил себе даже попытки не отдалиться. После первого своего занятия с Эмиром, он так и не смог заниматься с ним нормально снова. Странно, что парень сам от него не отвернулся после той драки, что он устроил в туалете. Но Кашоков так или иначе пытался выйти с ним на связь. И писал, и звонил, по словам Константина Викторовича даже пытался узнать адрес. Рептилоид полностью его игнорировал. Что он жив можно было понять только по тому, что звонки показательно сбрасывались. Конечно, не всю осень парень сидел дома, никто бы ему не позволил. Он лишь закрылся в своей комнате на пару недель. Умер бы с голоду, да историк заносил ему еду чуть ли не каждый день после школы в которую парень не ходил. Отец пускал преподавателя, ведь тот говорил, что занимается с парнем учебой, готовит к экзаменам. Правды там было наполовину. Он кормил его, обрабатывал раны, говорил с ним. Рустам изредка отвечал. Это было больше похоже на сеансы у психолога. Рустам не сразу стал пускать учителя в свой разум. Первую неделю он его даже на порог не пускал. Дверь не открывал, на связь не выходил. Забирал только еду, что оставлял ему мужчина под дверью. На вторую неделю под угрозой скорой, полиции и психушки уже стал открывать дверь. Открывать и молчать. Просто на любую фразу, на всё. Было даже не ясно, мог ли он говорить и слышать. Только на четвертый день второй недели молчания, парень заговорил. Сказал, что придет в школу, но заниматься хочет с ним, а не с Эмиром. Непонятно было, что укусило Константина Викторовича, но он просто потерял дар речи вместо Рустама. Застыл, впился глазами в парня и не мог поверить. Всё, что сказал ему этот мальчишка за почти две недели тишины, это что он не хочет заниматься с Эмиром. Он был готов его убить. Но вместо этого лишь подошел и обнял его. Он был так рад, что тот с ним заговорил. Потому что учитель даже не мог узнать, что с ним сделал отец и понимал, что не может спросить. Спросит и мальчик снова замкнется. Он сказал, что Рустам может вообще пока не заниматься, для школы он на больничном. Объятия длились всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы Саидахмедов ощутил себя самым одиноким человеком на земле. Но он только сглотнул всю свою печаль через мат. Давно его уже никто не обнимал. Да и заботы он не получал ни от кого кроме преподавателя и Тамби. Друг не приходил, потому что ему тоже дверь никто не открывал и Константин Викторович посоветовал ему оставить друга в покое. С того дня и до конца второй недели учитель пытался беседовать со своим учеником. Рустам не рассказал ничего, кроме того, что отец поднял на него руку. И что он сорвался и снова сел на тяжелые наркотики. Но все эти две недели дома был абсолютно чист потому что не выходил никуда и у него не было возможности достать вещества. У него была ломка и жар всю неделю, потому он никого не пускал. И сейчас было не лучше. Учитель был рад, что Рустам хотя бы чист и пытается прийти в себя так же быстро как и сорвался, но все это не давало ему покоя. Что дало парню повод сорваться? Ведь от отца он получил позже. Рептилоид больше ничего ему не рассказал. На третью неделю он пришел в школу. Никто не обращал на него внимания, все думали что он просто переболел. Саша пытался пару раз заговорить с ним, предлагал наркотики, сигареты, алкоголь, себя. Все что мог, но Рустама больше не интересовали взаимоотношения с «шлюхой». Даже если бы ему очень хотелось всё что он предлагал, Рептилоид дал ему ясно понять, что все кончено. С Эмиром же все было сложнее. Рептилоид его явно напугал тогда и его игнор в итоге просто перечеркнул их взаимоотношения. Тамби вернулся на свое законное место рядом с Рустамом. И все шло своим чередом, вернулось на круги своя. Рустам потерял стимул что-либо делать по учебе, только не хотел быть совсем позорищем хотя бы для себя. Поэтому пытался слушать на уроке, не прогуливать, да и по сути это всё что он делал, потому что количество материала, что он пропустил было просто огромным. Все его тесты и контрольные были просто ужасными, поэтому парень списывал у лучшего друга когда была возможность. Учитель стал меньше его трогать и даже перестал пытаться спрашивать, оставаясь довольным, что парень хотя бы пытается не утонуть. Но вот уж сам Рустам стал картонным. Повлияло ли на него так расставание с парнем или же с наркотиками не знал даже сам Рептилоид. Но вот в таком состоянии до зимы он и протянул. Пока к нему не подошел Эмир. В тот день парень пытался есть в столовой то, что ему дал Тамби, его бабушка обычно готовила им на двоих. Но парня задержала учительница по химии, поэтому Рустам ушел есть один. - Рустам? Можно поговорить с тобой? – Эмир не услышал ничего, кроме гула столовой. Ему ничего не ответили. И казалось бы, ну после этого стоило бы уже оставить попытки контакта с ним. Но он не остановится. – Пожалуйста, я же вижу, что что-то происходит с тобой. Я знаю, ты меня терпеть не можешь, я ведь не помог тебе тогда, позволил тебе уйти, не поддержал, но я ведь думал нас связывает только учёба, что я могу сказать. Но я попытаюсь тебе помочь, правда попытаюсь, не отступлю, ла.. - Чего? – парень перебил его, хмурясь от каждого слова все больше. – Не нужна мне ни твоя поддержка, ни помощь, ясно тебе?! Себе, блять, помоги! Строишь тут из себя хуй пойми кого, святой дух, не иначе. Нахуя я тебе сдался ты скажи? Займись собой, своей девкой наконец! Он встал с места намереваясь уйти, потому что его достал этот разговор и этот человек. Да, Рустам отвратительный, он считал себя таковым, но на фоне этого умника он просто не мог отодрать себя ото дна собственной самооценки. Сколько можно притворяться, что ты хороший, что тебе жаль и ты ощущаешь себя виновным? Он настолько доставучий, настолько идеальный, что если на свет поставить то засияет, не иначе. Он обошел стол и уже собирался уйти, но Эмир схватил Рустама за руку. - Дай нашим урокам еще шанс. Хотя бы ради себя. - Отпусти. Или я ударю тебя. Рустам выбежал из столовой. Кашоков не посчитал нужным его догонять.

***

За дверью одной из кабинок мужского туалета сидел мальчик, что решил отвернуться от всего мира. Как в детстве, когда он был никому не нужен и за это Рустам был обижен на всех кого знал. Так и сейчас он снова пихал в себя чувство стыда и собственной бесполезности. Две недели чистоты давались ему не просто. Он будто сходил с ума, а еще ему казалось, что его жизнь без употребления была абсолютно пуста. Его больше ничего не радует и не расслабляет. Он больше не видит смысла жить. Скорее даже выживать. Рептилоид будет это делать, продолжит этот путь, но без наркотиков всё не то. А тот кто может дать их ему здесь и сейчас был Саша. Тот, что обманывал его всё время. Тот, что сделал ужасно больно. И тот, что дал понять, как Рустам одинок. Он кинул парню смс о том, что ему срочно нужна доза. Рустам решил снова перейти на легкие наркотики, потому что в вену вызывали безумно сильное привыкание. Ему что раньше, что сейчас очень хотелось этого, но он не хотел залазить в яму из которой не выбираются. Хотя бы на примере отца. Через минут 10 в дверь его кабинки постучали. Урок уже начался, но это его не волновало. Он высунул ладонь под дверью, ожидая, что на нее ляжет пакетик с его спасением. Но ничего не произошло. Он убрал руку, тихо продолжая сидеть в туалете. Тишина была ответной. Тот кто постучал стоял за дверью, он слышал дыхание. Но чье оно Рустам понять не мог. Неужели Ваш ждал денег? Да после всего, что он с ним сделал, тот ему сам должен фургон травы. – Ты не ахуел? – Рустам начинал злится от этой молчанки. – Где моя трава, Ваш? Или тебе надо на языке жестов пояснить еще, что снова говорить с тобой я не буду. Еби кого хочешь, а от меня отъебись. Ответом ему послужила тишина. И это уже напрягало. Рептилоид решил открыть кабинку, раз через нее диалог не идет. И вот как только дверь резко открылась, последовал громкий «ай» и мат на мате. Рустам сразу узнал голос этого маньячного псевдо препода. Эмир держался за свой затылок, видимо, которым и прислонился к двери. Вроде умный человек, а поступки говорят об обратном. – Блять, ты хули тут забыл? Он не стал уточнять не больно ли ему. Сам ведь виноват. – Это не важно. Важно то, что я слышал. Рустам не подал виду что занервничал. Ведь, что может этот умник сделать с этой информацией? Ну упомянул он траву, что теперь. Не крэк ведь. – Ну и чё? – Что это за проблема у вас с Вашем, что ему можно ебать кого он хочет, а от тебя нужно отьеб.. отстать. – а вот тут реально занервничал. Сглотнул. И глаза забегали. Пусть наркоман, а что пидорас вообще неохотно распространяться. Тогда вообще пиши пропало все его положение в школе. От внимания не отобьется. Если Эмир понял о чем был намек то это конец его и так шаткой репутации. – Девочку не поделили? – А? Да. Девочку. Да. Как же отлегло, передать было сложно. Ведь правда, он просто сказал еби кого хочешь. Считай, тот увел у него девушку, вот Рустам и грубил. Что тут такого то. – Ты поэтому траву курить собрался? И поэтому тебя столько не было в школе? – Чё? Вообще слишком много вопросов. Занимался бы своими делами и не лез в чужие. Любопытные уши отрывать надо. Рептилоид сунул руки в карманы и решил уже уходить, но тот остановил его, положив руку на плече. – Давай уже поговорим нормально, пожалуйста. Он развернул парня к себе, от чего они стали сильно близко к друг другу. Настолько сильно, что у Рустама перехватило дыхание. Карие глаза Эмира смотрели в его – уставшие. Пытались выведать ответы на все вопросы, что так его интересовали. Он все еще держал его за плече. Подростки так бы и смотрели друг на друга, но в туалет кто-то зашел. – Рустам? Я принёс, что ты хотел… Он замер в проходе, наблюдая эту немую сцену. Очень подозрительную и даже немного интимную сцену. Потому что Саша знал, кто такой Рустам. И он знал, что раньше он только с ним мог так стоять. И это выводило его из себя. – Саш, я.. – А ты блять рот закрой. Я тебе больше нихуя не должен. Не после того, как я думал, что пидорас, а тут оказывается вот что. Не я один выходит «легкодоступный». Или как в народе: шлюха. – Я с ним нихуя! Он сам меня схватил! Рустам тут же отделался от Кашокова, подходя к озлобленному Вашу. Тот сжал кулаки, глядя на Эмира. Все же, хоть они и разошлись, не все еще остыло. – Конечно сам! Тебя всегда вечно все сами, да? И тогда на хате тебя выебали насильно, и сейчас домогаются средь бела дня, да? Ебать ты хорошо устроился. Знаешь, а я ведь начал сомневаться, что ты врал. А теперь просто иди нахуй. Или этот педик тебе нихуя не дает взамен, а? Поэтому ты не такой как я? Ебал я твое благородство, Рептилоид. Он чуть ли не выбежал из туалета, не желая слушать Рустама. Эмир все это время просто молча стоял сзади них, слушая. С каждой фразой у него все больше расширялись глаза. Парень все стоял к нему спиной. Он не уходил, не пытался с ним заговорить, не кричал, не поворачивался. Просто стоял, будто напротив него все еще кто то был. С кем он мог бы поговорить. Но там никого не было. Только Эмир все продолжал думать о нем и о этой сцене, складывая картинку из всех пазлов, что у него теперь были. И когда они сложились, он сделал шаг навстречу парню. Но от этого Рустам будто отделался от транса в который сам себя ввел. Развернувшись к нему, его взгляд был переполнен только яростью на эти карие глаза. Он слишком много знал, это его пугало. В глазах образовалась пелена, они пекли. Это были слезы, которые он так упорно держал в себе. Как же давно он не рыдал вот так, при ком то. И сейчас не хотел, так что просто ощущал, будто его всего разрывает на части. От обиды, от страха. От ненависти ко всем, включая самого себя. – Рустам, я.. – ЗАВАЛИ ЕБАЛО. ЗАВАЛИ. – ком в горле подкатывал все больше. – Просто не лезь ко мне! Что сложного, блять, неужели ты не выкупаешь, что я хуевый человек. Не нужна мне твоя помощь и твоя ебаная жалость! Предательская слеза все же скатилась по щеке, голос дрогнул. Он ушел, не желая никакого ответа. Он просто хотел провалиться сквозь землю. Чтобы его никто не знал.