Осколки граната

Клиентоориентированность — это строить больницу возле парка развлечений. Американские горки разгоняются со звуком, будто направляются прямиком в морг. Всего 2 минуты пути. «Прекрасное далеко» давно покрылось плесенью. «Манящая дорога», аккуратно рассыпана на столе. Голоса в голове никогда чем-то хорошим не были. Да и качели только эмоциональные. Если прикрыть шторы, можно поиграть в «угадай круг Ада по крикам». Камьель принимает с подноса ангела в белых тапочках сегодняшние лекарства, пряча за спиной дымящийся стакан. Он подходит к койке в центре палаты и говорит: — Сегодня без сахара. Верлен его не видит. Пока не видит. И не увидит, пока тот стоит справа. Камьель говорит: — Я тут. Мужчина на койке поворачивает голову. Он говорит: — Ты слишком жесток. Напарник аккуратно вкладывает стаканчик ему в ладонь и говорит: — Я далеко не так прекрасен. Твои таблетки. Верлен несколько раз сильно моргает. Еще не привык. Долго привыкать будет. Он думал будет по-другому. Камьель не хотел знать, как это — видеть только одним глазом. Он думал о том, что скорая не успела. О том, что придется старательно поселиться под начальство. Не всем хорошим стрелкам хватает только одного глаза. Верлен запивает таблетки чаем без сахара и кривится. Чай горячий. Несладкий. Камьель усмехается, наблюдая. Он отодвигает штору и забирается на подоконник с ногами. Бахилы на его ногах, похожие на шапочки для душа, спасают белый пластик от реальности на подошвах полицейских сапог. Детская песня из парковых динамиков смеется ему в лицо. Никто не станет чище и добрее. Камьель видит замешательство во взгляде мужчины на койке. Верлен хмурится, переводя взгляд со стаканчика в своих руках на стену и обратно. Туда-сюда. Стакан. Стена. Стакан в трясущихся руках. Стена. Прикроватная тумба стоит справа. Его вытянутая рука слишком дрожит. Чай познал жестокость гравитации и силы инерции, упав не найдя опоры. От обиды Верлен сжимает челюсти. Он думает: «Слишком высоко». Он думает: «Промахнулся». Он бессильно сжимает кулаки. Чай был еще горячим. Не надо было пытаться его словить. Камьель сидит на подоконнике. Темная лужа растекается на полу. Где-то он это уже видел. «От чистого истока мы слишком далеко». Шум капель чая, что течет с тумбы, заглушает крики из окна. Верлен не смотрит на напарника. Камьель сидит справа.