Соулмейт Профессора Хаоса

      Хаос не сказал, что именно ему нужно подготовить и сколько времени это займет. Но Кенни решил не давить, потому что уже имел неплохой прогресс, и они оба чувствовали себя слишком ментально и эмоционально перегруженными, чтобы продолжать обсуждать будущее. Вместо этого они решили провести остаток вечера в мини-кинотеатре, просматривая всю франшизу Назад в будущее.       Оказалось, что один из миньонов Хаоса был большим любителем кинематографа, и привлекал к этому хобби всех остальных, кроме своего начальника. У Хаоса просто никогда не было времени, даже если он чувствовал любопытство и отчужденность.       — Давай посмотрим, — сказал Кенни с ухмылкой, уверенный в том, что наблюдение за путешествиями Дока и Марти будет прекрасным способом укрепить связь и забыть обо всех проблемах.       Кенни уже видел эти фильмы, так что был не против, когда Хаос смеялся громче диалогов и даже комментировал стиль и другие типичные элементы той эпохи. Вместо этого внутри росла радость: он сидел рядом со своим соулмейтом, они жевали закуски и делились теплом на диване, что раньше представлялось невозможным.       Когда начались титры второго фильма, Хаос сказал, что хотел бы купить Делореан и кататься на ней до восхода солнца. И, учитывая количество денег, которые злодей вложил в свои планы, было неудивительно, что у него могло быть достаточно сбережений, чтобы купить оригинальную машину без каких-либо проблем.       Кенни не много думал о деньгах, но был определенно рад, что его соулмейт готов потратиться на что-то такое безобидное, вроде покупки машины — которую Кенни и сам бы хотел поводить, — вместо инвестиций в боеприпасы и взрывчатые вещества.       — Нам нужно посмотреть на рассвет вместе, — Кенни никогда не будет отказываться от возможности посмотреть на рассвет с Хаосом. Лучшие патрули Мистериона всегда заканчивались тем, что он давал своим глазам отдохнуть, наблюдая за медленно светлеющим небом.       — Правда? — Хаос сел ровно и посмотрел Кенни в глаза с большой улыбкой на лице, будто тот был согласен сделать что-то особенное, а не просто полюбоваться утренним солнцем.       — Конечно.       — Здорово! Я никогда не смотрел на рассвет вместе с кем-то.       — Даже с Генералом?       Хаос выждал момент, чтобы кратко ответить.       — Я никогда не спрашивал его.       Мистерион успел выучить несколько вещей о Хаосе во время встреч на поле боя. Когда злодею было весело — он не прятал улыбки; когда тревожно — начинал бормотать. Единственный вариант, при котором он молчал — все было плохо. Раньше Кенни был рад видеть Хаоса тихим, потому что это означало, что герои выигрывают. Но сейчас он не мог точно сказать, из-за чего его соулмейт нервничал.       Затем, будто притворяясь, что все хорошо, Хаос остановил взгляд на миске с чипсами, которую они делили на двоих, и забрал оттуда последний кусочек. Однако, когда уже собирался засунуть его в рот, заметил, что Кенни пялится на него и остановился.       — Это последний, хочешь?       — Не, спасибо.       — А вот и нет, — Хаос покачал головой и поднес чипсину к лицу Кенни. — Возьми. Я уже наелся.       Кенни посмотрел на закуску в чужих пальцах, и, не задумываясь, наклонился, чтобы забрать ее ртом. Его губы легко коснулись руки Хаоса. Кенни не собирался удивлять его, но нашел весьма очаровательным то, как тот покраснел и дернулся.       — Хочешь посмотреть следующий фильм? — спросил он, пытаясь помочь Хаосу прогнать внезапное смущение. Улыбка не слезала с лица, а в голове мелькнул интерес: что Хаос сделает, если Кенни лизнет его пальцы?       — Д-да. Конечно! — Хаос неуклюже поднялся со своего места и подошел к приставке, но внезапно остановился, как вкопанный, и обернулся. — Кенни… — он встал напротив.       Кенни, все еще сидя, смотрел на Хаоса в ответ. И хотя невозможность действительно держать зрительный контакт расстраивала, он чувствовал себя необъяснимо счастливым, потому что знал, что Хаос чувствовал и хотел в тот момент.       Злодей сжал губы и, собрав в кулак всю смелось, наклонился до уровня глаз Кенни. Все еще улыбаясь, тот сократил между ними дистанцию, и они поцеловались.       Так как это был второй раз, когда они решили поцеловаться, первое прикосновение было робким, но это не продлилось долго, и вскоре между Кенни и Хаосом не осталось пространства. Время, казалось, застыло, когда поцелуй углубился. Их губы двигались в гармонии, выражая растущее влечение, которое не описать словами.       Когда они отстранились друг от друга, их лица светились от наслаждения новыми чувствами близости и понимания. Никому не хотелось останавливаться, поэтому, не говоря ни слова, Кенни с Хаосом снова прильнули друг к другу. Они настолько выпали из реального мира, что не услышали звук открывшейся двери. И поняли, что Генерал Бардак зашел внутрь только тогда, когда темную комнату осветили лампы из коридора.       — О, привет, Генерал. Что тебе нужно? — Хаос отодвинулся от Кенни, избегая взгляда друга, очевидно растерявшись из-за того, что их поймали за поцелуем.       — Это… — Генерал смотрел на них пару секунд, прежде чем начать говорить. — Борцы за свободу. Я наконец смог снова взломать их линию связи.       — Правда?!       — Змей с Инструментом забрали Енота на их базу. Нам следует…       Кенни не хотел выглядеть таким волнующимся, каким был, но не смог сдержаться и перебил Генерала.       — Он в порядке? Енот.       Хаос слабо улыбнулся Кенни, прежде чем кивком задать Генералу тот же вопрос.       — Он в порядке, — тот ответил, раздраженно жестикулируя, а потом вернул свое внимание Хаосу. — Ты должен пойти со мной. Мы достаточно уже откладывали наш план, и если им удастся разговорить Енота, у нас будут проблемы. Будет лучше, если мы поторопимся.       Кенни пытался держаться непринужденно, пока переводил взгляд с Генерала на Хаоса. Он знал, что у одного нет понятия о том, что другой обещал бросить план, но это не мешало чувствовать недовольство.       Хаос издал звук, напоминающий загнанную в угол мышь.       — Насчет этого… Думаю, нам нужно обсудить это позже.       — Позже? — Генерал был заметно растерянным. — У меня ушло много времени на то, чтобы вернуть связь, и…       — Мы с Кенни собирались смотреть третий фильм, — прервал Хаос раздраженным тоном. Генерал закатил глаза.       — Я понимаю, что вы хотите провести время вместе, но у нас все еще есть дела, с которыми нужно разобраться. И еще, если ты хочешь потратить свое время, очевидно, можно посмотреть что-нибудь получше. Знаешь, вместо кинокартины с предсказуемыми и шаблонными сюжетными линиями, лишенными повествовательного риска.       Генерал говорил о фильме, но жестами еле заметно показал на Кенни, когда сказал «потратить свое время». Хаос, кажется, этого не заметил, но Кенни сразу же почувствовал себя оскорбленным.       — Что? Ты говоришь о фильмах, имеющих стойкое влияние на культуру. Мы не тратим тут время, — он не мог не протестовать.       — Ты должен понимать, — Генерал фыркнул, — что определенные сцены можно было вырезать, чтобы сохранить ритм и динамику, и это еще не говоря о сюжетных дырах. Вся механика путешествий во времени не имеет никакой логики и согласованности.       — Или может ты просто не понял того, о чем тут говорят, — Мистериону было тяжело обмениваться словами с Генералом на поле боя, но если он что-то и знал об этом человеке, так это то, что его самообладание исчезало когда его интеллект преуменьшали.       Генерал нахмурился.       — Кто мог бы не понять такой простой сюжет? — ответил он, очевидно обидевшись и забыв, что должен был притворяться гостеприимным с Кенни, наконец заставляя Хаоса задуматься о его враждебности.       — Вау, окей, притормозите, — внезапно сказал Хаос. — Думаю, мы можем устроить на эту тему дружескую дискуссию, но позже, — он взял Кенни за руки. — Прости меня, нужно поговорить с Генералом. Это может занять немного времени, но мы встретимся за ужином. Можешь заняться чем хочешь, просто не покидай убежище. Снаружи небезопасно.       Кенни мгновенно почувствовал гнев. Мысль о том, что Хаос предпочел пойти с Генералом, была неприятной, но он понимал, что его чувства были иррациональны.       — Хорошо.       Кенни встал посреди комнаты, притворяясь, что рассматривает приставку, решая, какой фильм ему посмотреть, когда Генерал с Хаосом оставят его одного. Как только он убедился, что те ушли и больше его не видят, то последовал за ними. Он передвигался по слепым зонам камер — он запомнил их положение во время экскурсии с Хаосом, — пока не дошел до комнаты, в которой два суперзлодея остановились.       Дверь была закрыта, так что Кенни не видел, что происходит внутри, и ему пришлось присесть у стены и приложить ухо к полу, чтобы слушать. Он хотел узнать о Еноте и любые другие новости, которые могли бы быть о Борцах за свободу. Но еще он хотел знать, собирался ли Хаос рассказать Генералу об обещании, которое дал.       Кенни напряг слух и успокоил дыхание, когда услышал, как голос Хаоса говорит:       — Ты не должен быть груб с Кенни.       Потом была пауза, пока Генерал не ответил.       — Я не был груб. Как и обещал вчера.       — Говорить, что мы тратим время, было довольно грубо, — ругался Хаос.       — Потому что это прав… — снова пауза. — Прости. Ты знаешь, что я не люблю такие бессмысленные фильмы.       — Я знаю, но Кенни нет. Он через многое прошел, и это все для него в новинку. Попытайся не расстраивать его, — теперь Хаос смягчил голос.       Кенни хотел бы видеть их и почувствовал себя некомфортно, когда Генерал сказал что-то, что было не расслышать, но Хаос рассмеялся. Всегда создавалось впечатление, что Генерал влюблен в Хаоса или, по крайней мере, обожал того до одержимости. Даже если и так, было понятно, что Генерал хотел избавиться от Кенни, потому что в его голове он был помехой.       После еще одного момента тишины злодеи начали обсуждать то, что удалось выяснить после возвращения доступа к линии связи Борцов за свободу.       Как Генерал уже упоминал, Воздушный змей и Инструмент привели Енота на свою базу и предоставили ему необходимую медицинскую помощь. Енот все еще не проснулся, но Хаос не думал, что тот, когда придет в себя, станет делиться какой-либо информацией с другими супергероями.       Как только Еноту станет лучше, его наверняка запрут за решеткой, как Хайди и Салли, а Хаос с Генералом не смогут до него добраться. Борцы за свободу знают, что Венди у них, но они все еще не имеют понятия о существовании Кенни.       Генерал находил поведение Инструмента, Змея и Мистериона очень подозрительным. Он не понимал, почему они не сказали остальным о Кенни, но Хаос, кажется, об этом не волновался. Он верил в оправдание, которое дал ему Мистерион.       Чем больше Кенни их слушал, тем больше осознавал, что злодеи прекрасно понимают друг друга, что экономило для них время, потому что им не нужно было тщательно разъяснять свои идеи. А еще было очевидно, что Генерал думал быстрее Хаоса, а Хаос говорил быстрее, чем Генерал.       Спустя несколько минут Кенни озарило, что маленькое неприятное чувство в животе было ревностью. Он чувствовал себя так глупо из-за того, что расстроился по какой-то банальной причине, вроде той, что у его соулмейта был лучший друг.       Потом Генерал напомнил, что им пора продвигаться дальше по плану, потому что больше нельзя ждать. Хаос решил рассказать о своем обещании, и, судя по тишине, Генерал разинул рот в недоумении.       — Но зачем ты пообещал что-то такое? — он, казалось, пытался не звучать взволнованным.       — Потому что Кенни отличается от нас. Он все еще не понимает, что мы собираемся сделать.       — И… Если ты уже решил держать его здесь, что мешает тебе все ему рассказать? Он обуза, но…       — Кенни не обуза, — прервал Хаос твердым и злым голосом. — Я предупреждал тебя вчера. Кенни для меня очень важен. Более важен, чем ты или даже я сам.       Неловкое молчание тянулось, пока Генерал снова не заговорил.       — Я имел в виду, что он не способен защитить себя. Он слабое место, которое мы никогда не учитывали. Раз ты решил рассказать ему весь план, то лучше с этим не медлить. Кроме того, что нам делать, если он так и не поймет? Если он верит во всеобщую тупую ложную мораль.       — Тогда мы остановимся.       — Ты не можешь так поступить! Думаешь, герои просто дадут нам уйти? И они даже не самая большая из проблем. Организация ждет, когда мы устраним героев. Они уверены, что мы им обязаны.       — Я не думаю, что они нас отпустят. Но я убью их, если это будет необходимо.       — Ты не справишься с ними всеми. Как… Как ты можешь говорить, что мы остановимся? В этом нет смысла.       — Я хочу подождать. Что будут делать герои — неважно. Мне нужно время. Кенни не сможет сказать нет, когда я все ему объясню.       — Почему ты так в этом уверен?       — Потому что он мой соулмейт, — Хаос ответил с такой убежденностью, что даже Кенни поверил, что сможет согласиться с ним в итоге.       — Как долго ты планируешь ждать?       — До дня рождения Дэмиена.       — Это безумие! Мы не можем ждать так долго! — Генерал взорвался. Кенни не имел понятия кто такой Дэмиен, и почему его день рождения был так важен.       — Ты не понимаешь.       — Я знаю, что не понимаю! Но это твоя вина, потому что в твоих словах нет смысла! — Генерал потерял все свое спокойствие. — Я принял это… Его. Я могу принять то, что ты любишь Маккормика и корректируешь план ради него, даже если это риск. Но я не могу понять, почему ты стал бы любить своего соулмейта. Он не такой, как мы; ты его не знаешь, а он совсем не знает тебя. Видимо, любовь заставляет творить безумства.       Последовало еще больше тишины, и Генерал продолжил.       — Но сейчас… Это уже слишком. Я против того, что ты ведешь себя так, будто мы должны обо всем забыть. Он попросил тебя отступить от плана, и ты сказал, что подумаешь об этом! И ты действительно собираешься просто сдаться? Как будто все будет прощено. Тогда я должен признать, что все, что случилось много лет назад, было просто неудачей, и никто не должен расплатиться за то, что сделал. Все, что случилось… наши жизни ничего не значат.       — Я не отступаю от плана! Мне просто нужно время, чтобы подготовиться и все ему объяснить.       — Нет причин ждать! Если он скажет нет, мы не сможем остановиться. Его мнение не играет роли. Какой смысл водить его вокруг пальца? Если он твой соулмейт, то просто смирится. Это то, кто ты есть. Мы должны сделать то, что должны. Ты говоришь, что он более важен, чем я и ты, но… Ты действительно так считаешь? — Генерал говорил громко, но его последний вопрос был тихим и дрожащим.       — Я собираюсь показать ему все так, как вижу сам. Я помогу ему понять, — Хаос тоже ответил мягче, чем говорил раньше. Почти грустно. — Я просто… Не…       — Думаешь, мы были неправы?       — Нет, я просто не хочу… — Хаос снова не договорил. Он просто не знал, как объяснить свои мотивы.       — Если он откажется, узнав о твоей семье, больнице, приюте, всех людях, которых мы должны прикончить и почему… Тогда он не достоин этого…       — Я не хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как и ты, — Хаос наконец собрался со смелостью, и тон его голоса и скользящая в нем отчаянность заставили Генерала замолчать. — Сейчас я тот, кем хочу быть. Это единственная вещь, которую знает Кенни. Я не хочу, чтобы он знал мою слабую сторону, — он остановился и продолжил говорить спустя несколько секунд. — Я знаю, что ты делаешь это не специально, но не можешь перестать жалеть меня. Я не хочу, чтобы он делал так же. Я не уверен, хочу ли сдаться, но если так — я сделаю это, потому что так решу. Ты не вправе определять, достаточны ли для этого мои причины. Ты должен перестать вести себя так, будто все, что произошло со мной, относится и к тебе. Я устал. Мы уже позаботились о тех, кто навредил тебе. Дай мне самому решить когда и почему я должен остановиться.       Кенни не мог знать всего, что Генерал и Хаос обсуждали, но почувствовал тяжесть в груди. Ему не нравилось слышать Хаоса грустным. Теперь он понимал, что у злодея были такие причины, из-за которых даже Генерал чувствовал огонь внутри. Но эти причины давили на него так сильно, что он считал себя неспособным поделиться ими с Кенни. Не потому что думал, что Кенни не поймет, а потому, что было очень сложно их выразить.       Что бы ни случилось, Кенни хотел открыть дверь, войти в комнату, обнять Хаоса и сказать, что все будет хорошо. Он все еще не мог представить, что вообще может оправдать всеобщую угрозу, но был уверен, что поймет Хаоса и поможет ему найти другой способ излечиться. Разумный способ. Кенни хотел помочь. Сделать все, что было бы необходимо, чтобы его соулмейт никогда больше не грустил.       — Прости, — внезапно произнес Генерал, полностью спокойный. — Ты прав. Я волновался о тебе так сильно, что начал чувствовать твои чувства своими. Но это не так. Мы сделаем так, как ты хочешь. Я обещаю помочь. Мне жаль.       Вскоре после этого Кенни услышал шаги по направлению к двери, и ему пришлось вернуться в свою комнату без понимания, о чем думать или делать дальше. Герои, злодеи. Чувства Хаоса и чувства Кенни, которые становились все сильнее с каждым днем. Единственным утешением стало знание того, что Хаос действительно собирался сдержать обещание, когда Кенни неизбежно скажет ему, что не будет поддерживать план, включающий в себя человеческие жертвы.

---

      Большая часть ужина прошла в тишине. Хаос рассказал Кенни несколько смешных историй про своих миньонов и немного улыбнулся, но не показывал такую взбудораженность, как утром или вечером. Изредка Генерал кидал на Кенни убийственные взгляды, но решил вернуть себе самоконтроль и естественное выражение лица.       Было так очевидно, что он хотел, чтобы Кенни растворился в воздухе, что на следующий день тот был очень удивлен, когда Генерал предложил ему начать программу тренировок. Иначе бы Кенни никогда не был в безопасности.       Он помнил, как Генерал назвал его обузой, и заявлял, что им было бы лучше без него. И все же, было непохоже, что его сумасшедшая идея тренировать Кенни появилась от смирения с тем, что тот никуда не денется.       — Я уверен, — продолжил Генерал обычным тоном, — что тебе нужно знать, как себя защитить. Не потому что мой Профессор нарушит свое обещание, а ради твоей безопасности.       Кенни нахмурился и сделал все возможное, чтобы не ерзать от злости, когда услышал, как Генерал называет Хаоса «мой Профессор». Этот идиот имел наглость говорить так прямо перед Кенни.       — Не думаю, что это необходимо, — ответил он. Кроме того, Кенни не хотел идти на неоправданный риск показать злодеям свои способности. Будет лучше, если он останется как можно дальше от всего, что включает в себя драки.       — Если произойдет чрезвычайная ситуация, мы сможем защищать тебя только до определенного момента, — сказав это, Генерал посмотрел на Хаоса, чтобы получить одобрение своей идеи. — Если мы остановим план сейчас, риски для нас троих возрастут.       — Ты прав, — Хаос прикусил нижнюю губу, сомневаясь, но все же кивнул и посмотрел на Кенни. — Думаю, тебе нужно узнать что-нибудь о самозащите.       — В этом нет необходимости. Я знаю самозащиту, — без сомнений заявил Кенни, потому что это не было чем-то необычным.       — Не против Борцов за свободу.       — Борцы за свободу мне не навредят.       — Енот был одним из них.       — Да, но… Это другое.       — Я буду более спокоен, если ты научишься защищать себя лучше. Пожалуйста, — Хаос взял Кенни за руки, и тот переполнился мягким ощущением заботы в виде электрических разрядов.       — Это не нужно. Серьезно. Я знаю, как себя обезопасить. Енот застал меня врасплох. Уверен, он бы смог так сделать и с опытным бойцом, — Кенни пытался убедить злодея. Он хотел бы разозлиться, потому что Хаос предположил, что Кенни не способен себя защитить, и упомянул Енота, но вообще-то он чувствовал удовлетворение, потому что его родственная душа за него беспокоилась.       — Пожалуйста, — повторил Хаос, и Кенни больше не мог сопротивляться и согласился. Он сможет контролировать свои рефлексы и показать необходимый уровень боевых умений, чтобы злодеи перестали думать, что он бесполезен.       — Я могу взять на себя тренировки, — предложил Генерал, и Кенни не был уверен ищет ли тот способ ударить его. — Драка с силами не то же самое, что драка без них. Думаю, я лучше смогу его научить.       Кенни медленно вздохнул и постарался как можно лучше скрыть свое раздражение, пока думал о предлоге избежать «тренировки» от Генерала. Частично, потому что он не хотел проводить время с ним, но в большей степени потому, что сама мысль об этом была бессмысленной и оскорбительной.       Среди всех людей, чтобы Генерал тренировал его! Кто будет следующим? Кенни будет преподавать злодеям о том, как ходить на кражу? Хотя на самом деле Кенни думал, что справился бы с этим лучше них.       К его сожалению, два часа спустя Хаос с Генералом уже ждали в тренировочной комнате. Кенни видел это место во время экскурсии, но не думал, что окажется здесь на следующий же день, раздраженный и слегка волнующийся.       Генерал с Кенни прошли в центр комнаты, и, как только они оказались лицом к лицу, Генерал начал вести лекцию о правильной стойке и расположении рук, а еще о важности держать во внимании свое окружение. Время от времени он также поглядывал в сторону Хаоса, как будто пытаясь увидеть его реакцию на каждое из своих слов.       Генерал давал точные указания, но Кенни притворялся, что делал ошибки и иногда ничего не понимал. Может для Генерала и было ясно, что это все поддельно, но Хаос улыбался в счастливом неведении, заставляя раздражение Генерала расти все сильнее от невозможности вызвать Маккормика на бой.       Почему Генерал захотел тренировать его, Кенни все еще не знал, но не верил, что это было лишь из чистых побуждений. Он практиковал свою стойку, сначала ударяя по воздуху, а потом и по груше. Его техника была очевидно неправильной, из-за чего Генерал сказал, что будет лучше, если они потренируются друг против друга. Таким образом он сможет измерить уровень Кенни и понять, над чем конкретно им нужно работать.       В один момент стало очевидно, что Генерал знал, что Кенни не воспринимает это всерьез — он внезапно повысил скорость и серьезность своих атак, чтобы посмотреть, как оппонент отреагирует. Ну, и еще он хотел его ударить.       Кенни поддерживал уровень новичка, но положился на рефлексы, чтобы избегать атак. Оба были так увлечены внезапным приливом энергии, возникшим в их тренировке: Кенни чувствовал свободу в движениях, а Генерал был удовлетворен возможностью выплеснуть недовольство на вызвавшего его человека, — что вначале никто не заметил поддерживающие выкрики от Хаоса. Но когда Кенни обратил на них внимание, он не смог не применить базовый прием айкидо на Генерале, отправляя того на пол. Он был аккуратен, делая движения немного неправильно и напрягая спину.       Улыбаясь Хаосу и радуясь своему достижению, Кенни не заметил, что Генерал оправился и обхватил его ногами, тоже роняя вниз.       — Ох, Кенни. Ты в порядке? — Хаос подбежал к ним и протянул руку. — Ты ударился?       — Нет… Я просто отвлекся, — Кенни принял помощь Хаоса и посмотрел в сторону Генерала, который сверлил взглядом дыру в их сцепленных руках.       — Давай я покажу тебе как держать стойку. С хорошо сбалансированной позой врагу будет сложнее тебя опрокинуть, — с этими словами Хаос, можно сказать, освободил Генерала от его обязанностей, и сам стал помогать Кенни улучшать его технику.       По правде говоря, практика с Хаосом была намного приятнее. Его соулмейт не только показал верную позицию, но еще и, в отличие от Генерала, когда Кенни немного сутулился или неправильно размещал руки, притрагивался к нему и даже смущал, пока шептал инструкции на ухо. Ощущение близости Хаоса заставило тело Кенни нагреться, а пульс ускориться.       Никто из них не заметил, когда Генерал исчез. Они оба были слишком сосредоточены, катаясь по мягкому полу и неотрывно смотря друг на друга, пока притворялись, что отрабатывают движения, которые Кенни нужно сделать, если когда-нибудь его кто-то обездвижит сзади.       Несомненно, они больше играли, чем тренировались, и это стало ясно, когда они оказались на полу держась за руки, смотря на потолок и довольствуясь звуком дыхания друг друга.       — Где ты научился драться? — спросил Хаос Кенни, которому в итоге не удалось подавить все свои рефлексы, и он был способен уклоняться и ответить на пару ударов.       — Я ходил на дзюдо в старшей школе и тренировался в клубе в колледже, но чаще всего на улице.       — Уличные бои?       — Я жил не в очень хорошем районе. Мой брат был первым, кто учил меня защищаться.       — Тебе все еще нужно многому научиться, — сказал Хаос, чтобы дать понять, что было необходимо продолжать тренировки.       — Наверное, — Кенни пожал плечами.       Вскоре они встали с пола и разделились, чтобы принять душ. Не без того, чтобы сначала поцеловаться. На этот раз коротко и просто. Кенни все еще не привык к этому мягкому ощущению и стоял в коридоре еще несколько минут ничего не делая, просто улыбаясь и трогая свои губы.       — Ты думаешь, это игра? — внезапно раздался голос Генерала, удивляя Кенни, который даже не понял, что кто-то был рядом.       Генерал прислонился спиной к стене в позе, которая подразумевалась расслабленной, но его скрещенные руки и напряженная спина выдавали обратное.       — Что? — Кенни откинул челку со лба. Не тренировка испортила его прическу — это сделали пальцы Хаоса во время поцелуя.       — Я спросил: для тебя это игра? Боевая практика — это не повод побездельничать и не повод трогать моего Профессора. Если хочешь остаться здесь, нужно учиться и воспринимать все серьезно. Если ты не собираешься делать этого, то почему ты все еще не ушел?       Кенни поднял бровь. Генерал наконец решил не притворяться хорошим мальчиком и показать свою натуру.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Я думаю, что все ты понимаешь. Если ты действительно соулмейт Хаоса, то ты не глуп, — Генерал усмехнулся и отошел от стены, вызывающе смотря на Кенни.       — Так ты больше не будешь притворяться, что я тебе нравлюсь? — спросил тот, и Генерал пожал плечами.       Все это время Кенни строил из себя искреннего и, если честно, глупого парня, но увидев его там, сразившись с ним, Генерал почувствовал спокойствие. Было приятно знать, что у соулмейта его Профессора есть небольшая искра смелости.       — Ты и так в это не верил, — ответил он.       — Я тебя не боюсь, — Кенни тоже скрестил руки.       — Ты совершаешь ошибку, — пригрозил Генерал, но затем покачал головой. — Я не хочу делать тебе больно. Это не ложь. Хаос для меня — это всё, и я обещал сделать для него что угодно. Но я не позволю тебе убедить его делать то, чего он на самом деле не хочет. Я не дам тебе его ранить.       — Не раздражай меня, — Кенни посмеялся и уже собирался уходить, но Генерал продолжил говорить.       — Ты все усложняешь. Если ты действительно соулмейт Хаоса и заботишься о нем, то перестанешь подвергать его риску и забудешь об обещании, которое он тебе дал.       — Потому что я забочусь и собираюсь его остановить, — Кенни не собирался дать Хаосу продолжить путь по скользкой дороге вниз, которая приведет его не в самое лучшее место.       — Я знаю, ты думаешь, что герои — святые тупицы, которые позволят вам уйти, но разве ты считаешь, что мы ни от кого не получаем помощи? Хаос играет значительную роль, и никто из суперзлодеев не будет счастлив, если он не выполнит свою часть. Твое требование, чтобы всё изменилось только от твоего присутствия, просто отвратительно.       — Я знаю, что правильно, а что нет.       — У тебя абсурдный моральный компас.       — Хватит! — Кенни подошел к Генералу и бросил ему вызов взглядом. — Может я и не был у Хаоса мальчиком на побегушках всю свою жизнь, но я его соулмейт, и я здесь, чтобы ему помочь.       Генерал усмехнулся.       — Хочешь сказать, что он в опасности? — продолжил Кенни. — Он в опасности не из-за меня. Если ты так волнуешься о нем, почему ты не предотвратил того, что он достиг этой точки? Хаос замечательный. Почему ты позволил ему стать злодеем? Когда он мог бы делать что-нибудь другое. Почему ты поощряешь его за плохие вещи? Ты говоришь ему, что это нормально — хотеть убивать и вредить людям. Это ты вовлекаешь его в опасность. Тебе плевать. Это ты думаешь, что это игра, не я!       Кенни закончил свою тираду, смотря Генералу в глаза и ждал, что тот будет опровергать сказанное. Единственной вещью, которую Генерал делал всю жизнь, была поддержка плохого поведения Хаоса. Тот непреднамеренно сделал шаг назад и издал какой-то задушенный звук. Будто бы ему было нечего ответить.       — Пойдем со мной, — сказал Генерал в итоге. Его голос был таким тихим, что Кенни не был уверен, действительно ли он хочет куда-то его отвести.       Они прошли через несколько коридоров и попали к секретной двери, которая вела к чему-то похожему на пункт охраны музея. Интересным было то, что там никого не было — просто пустое помещение с кучей мониторов, показывающих видео с различных камер в музее.       Генерал выключил все камеры и махнул Кенни, чтобы тот следовал за ним. Дальше они шли в тишине мимо разных экспозиций и комнат музея. Кенни вспомнил как однажды ходил сюда, чтобы увидеть временную выставку «Инструменты: тогда и сейчас», на посещении которой настаивал Стэн, поэтому некоторые из постоянных экспонатов были знакомы.       Однако Кенни не мог сказать, что узнал бы эту выставку, потому что тогда у него не получилось хорошо рассмотреть ее, а на то, что ему понравилось, вышло взглянуть только вскользь. Вызов от Борцов за свободу в тот раз украл возможность исследовать это место, и у Кенни никогда не было времени снова сюда сходить.       Он был уверен, что если бы оказался тут еще раз, то все равно не смог бы выяснить, что логово Хаоса прямо в подвале музея. Но это не мешало пару мгновений пофантазировать об этом. В реальность Кенни вернулся, когда Генерал остановился у стенда с названием «Дети приюта».       Напротив была комната с четырьмя стенами, раскрашенными рисунками детей разных возрастов и разных художественных навыков. Большинство из них на первый взгляд были безобидными, но если посмотреть поближе, можно было заметить, что некоторые показывали весьма тревожные сцены.       Вид рисунка мелом людей без конечностей и в луже крови заставил Кенни оглядеться в поисках таблички с описанием экспоната, чтобы понять, почему Генерал хотел его сюда привести.       — Эти рисунки мы сделали, когда приют еще функционировал, — внезапно сказал Генерал. — В классе искусств мы рисовали самые ужасные и кровавые вещи, которые могли представить.       Кенни был удивлен, услышав это. Не столько историей рисунков, сколько тем, что Генерал причислял себя к детям из приюта.       — Зачем?       — Наверное в качестве шутки. А еще мы хотели доказать, что достойны быть здесь, — он помолчал, прежде чем продолжить. — Этот приют содержал детей, которые были опасны для социума. Большинство из нас должны были попасть в тюрьму или что-нибудь хуже, но никто не мог доказать, что это необходимо. Так что лучшим решением стало отправить нас сюда.       Кенни подошел к Генералу и понял, что злодей стоит напротив акварельного рисунка коричневого дома с зеленым садом. Это был первый обычный рисунок, который тут можно было разглядеть.       — Это твой?       — Нет. У меня своя коллекция вон там, — Генерал взглянул на правую стену, где было примерно двадцать рисунков, изображающих мертвых людей с огнестрельной раной в голове. Некоторые из жертв были детьми. — Это рисунок Профессора. Он всегда рисовал свой дом.       Кенни сразу же повернулся обратно к иллюстрации. Она была довольно простой, и было невозможно идентифицировать изображенное место. И все же, если Кенни просмотрит записи приюта, он сможет выяснить что-нибудь о Хаосе.       — Почему он рисовал свой дом?       — Потому что он один из тех немногих, кто мог делать что хотел, — торжественно ответил Генерал. — Даже если он и рисовал бабочек и радугу, только кто-то очень глупый мог перейти ему дорогу.       У Кенни на уме было несколько вопросов, но он решил промолчать, предполагая, что Генерал привел его в это место для чего-то большего, чем просто показать рисунки, которые они с Хаосом сделали, когда были детьми.       — Социальный работник думал, что это место мне подходит, — Генерал использовал иронический тон. — Остальные дети считали иначе. И я тоже. Я всего лишь планировал массовую стрельбу.       Кенни не смог сдержать звук удивления и посмотрел на Генерала, будто тот был сумасшедшим. Невозможно «всего лишь планировать» что-то такое. Его не удивило, что Генерал был злодеем с самого детства. Не бывает так, что внезапно, как только становишься совершеннолетним, ты перестаешь считать геноцид ужасным и начинаешь считать его необходимым.       — Но я только строил планы, — Генерал посмеялся над Кенни. — Я никогда не собирался делать чего-то такого. Моим хобби было анализировать сценарии и вероятности.       — Хобби? — Кенни не мог не судить его.       — У меня было много свободного времени, — он ехидно улыбнулся. — Проблема в том, что мои планы были настолько хорошими, что на меня настучали, а мой отец испугался и бросил меня. Людям страшно узнавать, насколько легко они могут умереть, если кто-то умный поставит себе цель убить их.       Генерал начал ходить по комнате, показывая на самые отвратительные рисунки.       — Дело в том, что я никогда не думал об исполнении своих идей. Ни мой отец, ни социальный работник не понимали этого, но остальные дети в приюте понимали, — он вздохнул. — Ты знаешь, что случается, когда ты окружен теми, кому не хватает смелости сделать что-нибудь плохое людям, которые убивают не моргнув? Моя жизнь была… плохой, пока я не встретил Хаоса.       — Что он сделал, чтобы попасть туда? — Кенни не нравилось, куда идет их разговор.       — Мы здесь не для того, чтобы я рассказывал тебе об этом, — Генерал посмотрел на Кенни с презрением. — Но его нахождение здесь спасло меня. Когда он появился и посмотрел на меня. Несмотря на мою попытку ударить его, он простил меня и помог каждым из возможных способов. А я никогда не мог сделать ничего действительно значимого для него, — он посмотрел Кенни в глаза. — Если ты считаешь, что я не забочусь о нем, потому что я позволяю ему делать что угодно, то ты ошибаешься. Я даю ему делать все, чего он хочет, потому что это я — все, чего он хочет. Я никогда не скажу нет.       Кенни не знал, как ответить. Он все еще думал, что Генерал был плохим сам по себе, но если бы он действительно захотел… Неважно что случилось с ним в детстве, он не обязательно должен был выбрать такой путь.       — Я никогда не скажу нет чему-нибудь, что делает его счастливым, даже если это значит дать ему быть суперзлодеем. Даже если это ты делаешь его счастливым, — Генерал вздохнул. — Я правда хотел убить тебя. Если бы Енот избавился от тебя, все закончилось бы хорошо. Но мой Профессор сказал, что ты ему нужен. Так что у меня не было выбора, кроме как принять тебя и найти способ обезопасить ради него.       — Я знаю, что это не игра… — Кенни не собирался притворяться, что когда-нибудь поймет мотивацию Генерала, но он осознавал всю серьезность вопроса.       — Я не питаю иллюзий о том, что кто-то вроде тебя, не имеющий представления о реальном мире, поймет нашу цель. Неважно сколько времени пройдет. Хаос ни в чем тебя не убедит. Мы оба это знаем. Если ты не уйдешь, тогда ты должен защищать его. Если тебе это важно, если ты и вправду любишь его, ты найдешь для него лучшее, как это всегда делал я.       Кенни почувствовал, как напряжение с его плеч стекло в желудок, когда он услышал изменение тона в голосе Генерала.       — Мои чувства и как я выбираю их выражать — не то, что должно тебя беспокоить.       — Это важно для меня, потому что, прося остановиться, ты подвергаешь его риску. Ты должен пообещать заботиться о нем, — Генерал приблизился к Кенни.       — Я ничего не должен тебе обещать, — в первый раз за все это время Кенни услышал, как собственный голос дрожит. Он действительно ничего не должен обещать Генералу, но ощущалось, будто это не так. Если Генерал и Хаос выросли вместе, и оба были в приюте, то это все больше походило на угрозу-предостережение. Все было так странно. — Ты говоришь, что хорош в составлении планов, так? Тогда почему бы тебе не придумать, как нам остаться в безопасности? Позаботься об этом, а я позабочусь о Хаосе.       — Единственное, что нам поможет, это если ты прекратишь вмешиваться в наш план, — настаивал Генерал, и Кенни покачал головой.       — Ты знаешь, все соулмейты разделяют что-то, что делает их особенными. Но ты ничего не знаешь обо мне. Я тоже на что-то способен, — Кенни не собирался давать слово Генералу, но то, что он позаботится о Хаосе, было фактом. Определенно.       — Ладно. Я положусь на тебя, как и мой Профессор. Но если ты меня кинешь, я тебя уничтожу, — Генерал расслабил плечи, подразумевая, что он больше не считает, что они с Кенни по разные стороны.       — И все же, я ничего не собираюсь тебе доказывать, — ответил Кенни, но он тоже знал, что они достигли какого-то понимания.       — У нас тренировка завтра. Лучше не опаздывай и воспринимай это всерьез, — сказав это, Генерал пошел к выходу из этой комнаты выставки, оставляя Кенни с рисунком дома Хаоса.       Кенни думал об ужасном детстве, которое привело его соулмейта в этот приют, и из-за чего Генерал был так предан, что ранил людей ради другого человека. Хаос сказал, что объяснит свой план и мотивы. Генерал сказал, что Кенни не поменяет свою точку зрения. И сам Кенни тоже это знал.       Но что, если это не так?