Соулмейт Профессора Хаоса

      Все злодеи с удивлением наблюдали за тем, как Кенни с Хаосом покидают территорию Дэмиена, а тот их не останавливает. Никто не знал, что произошло, и, конечно, у всех было много вопросов. В первую очередь — почему Дэмиен позволил уйти этим двоим? И еще — как Хаос вообще смог драться на таком уровне?       Никто и никогда не был рожден с достаточной силой для того, чтобы сражаться с принцем злодеев, и это вызвало неопределенность среди них. В системе все было подвержено строгой иерархии, и потому, если Хаос бросил вызов Дэмиену и превзошел его, то что это означало? Неужели теперь именно Хаос станет во главе злодеев? Те, кому нравилось с ним враждовать, боялись этого больше всего.       Внезапно послышались сирены — сигнал сматываться. Наверняка это были пожарные: их мог привлечь огромный столб дыма, поднимающийся в небо от сгоревшего здания. Однако не исключено, что это полиция. Никто не хотел идти на такой риск.       — Пип, пойдем, — грубо сказал Дэмиен, разочарованный, потому что не было ничего унизительнее побега от людей.       — Дай мне минутку, — ответил Пип и направился в сторону Генерала. Тот остался единственным злодеем, который еще не ушел, — наверное, потому что, сильно израненный, сидел на коленях на земле. Хотя, скорее всего, виной тому был шок. — Как ты себя чувствуешь, Генерал?       Тот не ответил и лишь неотрывно смотрел на свои руки, покоящиеся на грязи и гальке, полностью поглощенный мыслью о том, что Хаос сбежал без него. Генерал был не только окончательно отвергнут, но и оставлен Хаосом для встречи с судьбой после попытки убийства.       Генерал знал, что Хаос не глуп, и надеялся, что вскоре тот поймет, что Кенни — это Мистерион. И тогда вернется за Дуги.       Но что, если для Хаоса это была не новость? Что, если он даже так ушел вместе с Кенни — с человеком, который вызвал все напасти Баттерса, причиной травм, страданий и боли.       Дуги не мог перестать думать о Баттерсе, который выбрал Кенни и бросил своего лучшего друга.       — Генерал, поднимайся. Тебе необходимо нас сопроводить, — настаивал Пип, протягивая руку.       Почувствовав демона так близко, Генерал наконец поднял голову и уставился на него с дезориентированным выражением лица.       — Пойдем, — Пип убеждал его улыбкой и мягким тоном. — Мы позаботимся о твоем благополучии на сегодня и в дальнейшем.       — Что?! Конечно нет, — Дэмиен услышал его издалека и подошел к ним. — Я уже говорил: тебе нельзя заводить питомцев. Ты всегда расстраиваешься, когда они умирают, и хочешь навестить их в преисподней. А потом, раз я уже там, мне приходится отчитываться перед отцом.       С этими словами он выпустил вокруг себя маленькие огни, излучающие жар так пугающе, что Генерал отодвинулся от простертой руки Пипа. Потрясение было сильным, но не настолько, чтобы оставаться на месте, когда жизни угрожает опасность.       — Все будет хорошо, — Пип проигнорировал Дэмиена и присел, чтобы быть на уровне глаз Генерала. — Дэмиен всего лишь расстроен, так как Кенни станет труднее управлять. Тем не менее, он взрастит в себе симпатию к тебе. Ведь ты непременно станешь нам помощником в изгнании Мистериона с Земли.       Глаза Генерала широко открылись, когда он услышал это. Дэмиен фыркнул.       — Насколько сильно изменилось будущее? — спросил тот.       — Незначительно, — Пип нахмурил нос. — Фундаментальные положения остались неизменными, однако теперь, с осознанием способности Кенни призывать подобное количество энергии в это измерение, нам следует проявить инициативность, если мы хотим приблизиться к задуманному разрушению.       — О чем ты говоришь? — решился подать голос Генерал. — Что ты имеешь в виду под изгнанием Мистериона?       — Ты бы желал моего объяснения происходящему? — Пип снова протянул руку. — В таком случае тебе всего лишь нужно составить нам компанию.       Генерал все еще остерегался Дэмиена и не был уверен, стоит ли принимать жест Пипа. Но в конце концов он переплел свои пальцы с демоническими, потому что знание обо всем, что Пип с Дэмиеном планировали, могло стать значительным преимуществом в намерении сохранить свою и его Профессора жизни.       Ведь даже если Баттерс оставил Дуги позади, Дуги никогда не оставит Баттерса.       Как только Генерал сомкнул хватку на ладони Пипа, Дэмиен заставил их втроем исчезнуть, телепортируя во вспышке пламени за пару секунд до того, как появились полицейские машины.       Они появились в помещении, похожем на спальню небольшого заброшенного дома, поглощенного темнотой. Генерал пошатнулся, так как все еще был ранен, а кожа горела так, что это причиняло боль. Но он не жаловался. Вместо этого он быстро осмотрел окружение. Он не знал, почему они находились именно в этом доме — сборном, со стандартной планировкой, то есть предназначенном для людей с достатком ниже среднего.       Смотря через окно, свет из которого едва ли освещал комнату внутри, Генерал не смог узнать место, но хотя бы понял, что они все еще в городе.       — Будь добр, присядь здесь, — обратился Пип к Генералу, указывая на маленький одноместный диван всего в трех шагах от него. Генерал послушался, и, как только он коснулся подушек, Дэмиен сел на другой диван, побольше; рядом примостился Пип. Затем Дэмиен щелкнул пальцами, и во всем доме зажегся свет.       Освещение наконец позволило Генералу заметить, что на кофейном столике было фото Дэмиена, обнимающего Пипа, пока тот держал на коленях рыжего кота. Сделано оно было на кухне этого же дома.       Когда Генерал посмотрел наверх, он увидел, что стены в комнате также были увешаны фотографиями того же кота и ещё несколькими, на которых Пип с Дэмиеном занимались обычными земными вещами, вроде рыбалки, похода на пляж, празднования дня рождения или посещения парка аттракционов.       Эта парочка выглядела так обычно на этих фото, что если бы Генерал встретил их такими, ему было бы трудно поверить в то, что они — на самом деле демоны, спонсирующие самые зверские преступления из когда-либо придуманных.       Единственное, что было необычным на изображениях, сделанных много лет назад, так это то, что на них демоны выглядели так же молодо, как и сейчас. Неизменная внешность раскрывала их статус бессмертных.       — Приношу свои извинения за состояние данного жилища.       Здание пусть и было заброшенным, но не стояло в разрухе, так что Генерал предположил, что Пип ссылался на пыль, скопившуюся на каждом клочке мебели.       — И я жалею из-за отсутствия возможности предложить тебе хотя бы воды. Но прошло много месяцев с нашего последнего визита сюда.       — А, нет, ничего страшного, — на самом деле Генерал никогда бы не рискнул судить дом Пипа. Кроме того, у него были вещи посерьезнее для беспокойства, такие как раны или правда, которую обещал рассказать Пип. Нетерпение было написано на его лице, поэтому Пип решил не медлить.       — С чего же мне начать?       По большей части он спросил у себя и частично у Дэмиена, пусть и не ожидал от него ответа, так как принц был больше заинтересован в разглядывании фотографий. Этот факт, казалось, настолько умилял Пипа, что он улыбнулся и положил руку на ногу Дэмиена.       — Мы вознеслись для жизни наряду со смертными много лет назад, — Пип наконец определился с отправной точкой своего рассказа. — Наша миссия заключалась в уничтожении человечества и свержении всех для вечного проклятия, которое несло пламя апокалипсиса. Однако, несмотря на все существующие несовершенства, Земля оказалась весьма интригующим местом, и мы пришли к решению отложить конец для людей, делая нечто мирское и наслаждаясь нашим присутствием здесь.       Пип так непринужденно говорил об уничтожении человечества, что любой незнакомый с ним человек мог бы начать беспокоиться. Но Генерал знал его с Дэмиеном уже много лет и в некоторой степени привык к такому. Кроме того, эта информация была для него не новой. Все злодеи знали, что люди все еще существуют только благодаря снисходительности Дэмиена.       — Все шло гладко, пока примерно два десятилетия назад мы не ощутили присутствие фрагмента Ктулху — божества другого измерения, взращивающего свою силу здесь. Ты и другие смертные знакомы с ним как с Мистерионом или Кенни, — добавил Пип, потому что заметил, что Генерал слегка нахмурился, услышав про Ктулху. Кенни сделал то же самое, и Пипу все еще было сложно понять, почему люди просто пожимают плечами, увидев кого-то с суперсилой, инопланетян, ангелов и демонов, но не могут принять существование космического бога другого мира, перерождённого на Земле.       Правда была в том, что Генерал внутренне боролся с концепцией того, что Кенни был мифическим богом, о котором писали в литературе, и который на какой-то промежуток времени очаровал самого Дуги. Это случилось до того, как он потерял свою мать и желание фантазировать о созданиях других измерений.       — Ктулху есть злобная сущность, не имеющая оправданий к появлению в нашем мире без ритуала призыва. Его нахождение среди нас может означать только его намерения положить Земле конец, — продолжил Пип.       — Земля наша, и души смертных принадлежат нам, — внезапно высказал Дэмиен, подав первый признак того, что он на самом деле слушал разговор, а не просто сидел и пялился в пустоту. — Его появление в этом измерении — это издевательство.       Пип кивнул на слова Дэмиена, но не выглядел и вполовину таким же оскорбленным. Скорее, он выглядел согласным с принцем, потому что таков был его долг.       — Мы считали, что он прибыл, дабы бросить нам вызов. Но вместо него мы обнаружили всего лишь крохотный фрагмент, создающий впечатление смертного — обычного ребенка, без каких-либо выдающихся способностей. Мы предположили, что Ктулху явился не для сражения с нами, и что его присутствие на Земле было последствием неудавшегося ритуала. И посему мы решили направить кого-то для избавления от него, дабы вернуть в свою реальность. Однако, как ты сам уже смел проверить, это невозможно. Мистерион был рожден в этом мире с человеческой душой, являясь при этом частью Ктулху, что тот отослал сюда намеренно. Следовательно, его душа имеет связь как с его измерением, так и с нашим, и остается в живых благодаря предоставляемой иной частью поддержке. Это означает, что вне зависимости от частоты или метода, совершаемого лишения жизни, он вернется — таково его желание. И так как единственным способом уничтожения бессмертного, даже мельчайшей его части, это смерть от руки другого бессмертного, он останется здесь еще на долгое время.       Пип остановился, чтобы позволить Генералу усвоить полученную информацию. К счастью, эта пауза не была долгой, потому что Генерал был умен и быстро смог связать все точки вместе.       — И вы бессмертные, но не можете убить его? — Генерал сразу поднялся духом от мысли, что Дэмиен с Пипом должны избавиться от Мистериона.       Тогда все вернется в норму. Больше никакого Кенни. Только Дуги и Баттерс. Как и должно быть.       — Конечно можем, — усмехнулся Дэмиен, а Генерал нахмурился. — Мистерион не такой уж и сильный. Но очевидно, что ты никогда не имел дел с богом. Если ты воспротивишься любому его капризу, он жутко рассердится и в своей истерике разрушит все и всех.       — Ты хочешь сказать… Даже если ты можешь убить Мистериона, ты не собираешься этого делать, потому что не хочешь пришествия самого Ктулху на Землю, потому что ты слабее, чем…       — Только посмей закончить это предложение, — глаза Дэмиена зажглись красным, и Генерал сразу заткнулся.       Пип положил руку на плечо Дэмиена, чтобы его успокоить.       — Кенни, судя по всему, не питает вражды к нам или Земле. Он не имел представлений о своем происхождении, и по этой причине мы решили позволить ему остаться в этом измерении. Пока он не станет вмешиваться в наши планы, мы закроем глаза на его достижение цели, с которой он прибыл сюда.       — Но Мистерион стал супергероем, — теперь, когда Генерал все понял, он больше не боялся перебивать Пипа.       Пип кивнул.       — Богам нравится, когда смертные им поклоняются, они не могут этому противиться, — прокомментировал Дэмиен, скрестив руки. — Мы дали ему шанс, но он просрал его, войдя не только в наше жилище, но и вмешавшись в нашу миссию.       — По этой причине мы и предстали перед вами. Мы проинформировали вас с Хаосом, что вы играете значительную роль в будущем свержении героев и изгнании Мистериона из этого измерения.       — Как?       — Я не смею разглашать подробности. Однако, если судьба обернется, как и предсказано, все будет в руках Хаоса. Единственное препятствие в том, что на данный момент он не способен играть свою роль. Глубоко внутри он осознает, что Кенни — это Мистерион, но он не примет такую реальность, пока у него есть другой выбор. И поэтому нам нужно, чтобы ты умертвил Кенни. Снова.       Генерал нахмурился. В первый раз ему удалось застать Кенни врасплох, и теперь он серьезно сомневался, что сможет убить Мистериона еще раз. Даже если и хотел этого.       — Почему я?       — У тебя есть мотив сделать это. И у тебя больше шансов преуспеть и повлиять на Хаоса. Особенно когда Кенни вернется к Борцам за свободу.       Генерал знал, что Кенни, Мистерион, вернется к героям! Кенни был предателем, неспособным защитить Хаоса с такой же преданностью, с какой это делал сам Генерал. И не было важным то, что эти двое соулмейты.       — Вы собираетесь убить моего Профессора тоже?       Дэмиен усмехнулся такой мысли, но, заметив, что Генерала такая реакция не обнадежила, закатил глаза.       — Смотри, мы не хотим убивать соулмейта бога другого измерения. Мы могли бы, но, как я уже сказал, разозленное божество приносит разрушения. И, опять же, нам нравится этот мир таким, какой он есть. Мы вложили сюда слишком много, чтобы дать кому-то другому его уничтожить. Ты хоть представляешь, как долго мы ждали изобретения кинотеатров? А что, если новый мир, который встанет на ваших костях, не будет иметь балтийской кухни?       — Ежели все будет продвигаться согласно плану, и ты, и Хаос останетесь в живых, — добавил Пип.       Генерала очень привлекала идея убить Кенни, и он хотел немедленно согласиться с Пипом и Дэмиеном. Но его не стали бы называть превосходным стратегом, если бы он не рассматривал все возможные сценарии, даже если они ему не нравились.       Он должен был быть честен с собой и предположить тот вариант, в котором Кенни никогда не собирался предавать Хаоса. Генерал убил Кенни, потому что верил, что тот работает с героями, чтобы навредить Хаосу. Если Кенни был Мистерионом, то очевидно, что он был на стороне Борцов за свободу.       Но в то же время, сейчас, абстрагировавшись от ситуации и оглянувшись на произошедшее, нельзя было перестать думать о том, что если бы Кенни действительно хотел убить Генерала и Хаоса, то не стал бы встревать в последнюю битву с Дэмиеном и спасать их жизни.       Кенни также проник на базу героев и атаковал своих друзей. Мистерион никогда не казался тем, кто руководствуется чувствами, но вот Кенни был именно таким.       — Если Мистерион — очень могущественный бог из другого измерения и заботится о моем Профессоре… Если он останется здесь, никто больше не навредит Хаосу, — сказал Генерал, пытаясь понять что-нибудь по реакции демонов.       — Ах, да, ты не просвещен. Хаос не получит шанса выжить, если Мистерион продолжит свое существование в этом мире, — заявил Пип так, будто эта неоспоримо важная деталь для Генерала для него самого была несущественна. — Видишь ли, причина исключительности смертных в плане обладания соулмейтами в том, что мы, бессмертные, находимся на разных уровнях естества. Для примера, невзирая на превосходящий уровень моей силы, я не обладаю и толикой возможностей Дэмиена, и это несоответствие в итоге обратится во вред для меня.       — Кроме того, у нас другие способы распознавания друг друга. Нам не требуются примитивные физические проявления, как вам, — добавил Дэмиен.       — Затруднение есть в том, что Ктулху находится в измерении, где он сам — единственная сущность. Ежели он и пожелает найти кого-либо, как мы, он не способен на это ввиду своего одиночества. Технически, он не должен иметь соулмейта. Мы верим в то, что Ктулху решил быть рожденным в этом мире в виде смертного, чтобы иметь родственную связь. Однако проблема заключается в том, что с каждой смертью Мистериона он взывает к своим силам другого измерения, которые настолько велики, что Хаос чувствует их через свою связь и страдает. До сих пор ему удавалось справляться с болью, но с постепенно развивающейся их связью мучения станут существеннее, и в конце силы Мистериона принесут погибель Хаосу.       Генерал чувствовал комок в горле. Они всегда с Хаосом подозревали, что боль, которую тот внезапно начинал испытывать в случайные моменты, может иметь две причины. Во-первых, это могло быть что-то вроде "эхо", которое иногда напоминало Баттерсу, что его соулмейт умер, когда тот был еще ребенком.       Другая же причина могла заключаться в том, что его соулмейт на самом деле постоянно умирал и возвращался к жизни — что было бы неприятно, потому что соулмейт Баттерса должен знать, что этим причиняет кому-то боль, и ни капли об этом не волнуется.       С появлением Мистериона стало очевидно, что происходит, и Хаос стал так нестабилен, что Генерал беспокоился за свою жизнь. К счастью, ему удалось вернуть Хаоса обратно в реальность, и они решили убить Мистериона. Они даже пришли к тридцати семи процентам успеха своего плана и собирались увеличить эту цифру.       И однажды Хаос пришел к третьему варианту. Мистерион не был его соулмейтом, но и боль не была эхом прошлого. Скорее, всему виной была неспособность самого Хаоса контролировать свои силы. И он вцепился в эту теорию, потому что она была бесконечно лучше, чем Мистерион, который решил над ним поиздеваться, потому что мог, или чем окончательно смертный соулмейт.       Теперь Генерал понял, что правда была в смеси всех версий. Мистерион действительно приносил страдания Хаосу, но в то же время это было из-за недостатка контроля сил. Только это были не силы Хаоса, а силы Мистериона. Это также объясняло, почему Хаос испытывал боль от смерти своего соулмейта намного острее, чем другие люди.       Теперь Генерал ненавидел Мистериона каждой частичкой своей души больше, чем когда-либо.       — Он должен был знать, прежде чем появиться на Земле, — прошептал он. — Он же бог. Боги должны все знать, да? Что если он придет в этот мир, пусть даже в виде смертного, его силы будут настолько велики, что он будет вредить моему Профессору. И ему на это было плевать.       — Не могу быть уверен в том, что он знал о грядущем в таком случае. Полагаю, это лишь влияние неудачи в том, что Хаос был рожден с активной связью. Большинство людей не имеют подобной и не способны чувствовать смерть родственной души, — Пип хотел позволить Генералу вынести из этих сомнений немного пользы.       — Боги не жалуют смертных, — сказал Дэмиен, пытаясь заставить Генерала понять, что то, что он думал или считал, что понимал о благосклонных богах — было лишь ложью, которую человечество твердило себе, чтобы справиться с фактом бессилия против несравненной необъятностью бессмертного существа.       Генерал выслушал обоих демонов и прикрыл глаза. Он представлял Кенни, Мистериона, то немногое, что о нем знал и то время, что они провели вместе — этого было достаточно, чтобы склониться к теории Пипа. Мистерион наверняка не делал этого специально. Но это не означало, что Генерал простит его за всю вызванную боль.       — Ты мог бы объяснить все ему. Если он заботится о Хаосе, то сам отсюда уберется. И тогда вам не нужно будет ничего ждать, и никакой бог не рассердится.       — Даже в случае его заботы Мистерион в действительности не понимает, как унять свои силы. Ежели он сейчас предпримет попытку контакта со своим измерением, последствия будут не из приятных, — мягко ответил Пип, пока Дэмиен выглядел раздраженным тем, как много вопросов задает Генерал.       — Мальчишка, ты считаешь нас тупыми? — он вновь призвал свои силы. — Думаешь, у тебя может быть идея лучше нашей о том, что нужно сделать?       Для Генерала было сложно ответить на этот вопрос, потому что он искренне верил, что Дэмиен и Пип иногда творят от скуки бессмысленные вещи. Поэтому, на самом деле, он был почти уверен, что мог бы придумать план получше, чем у них.       Он сглотнул, почувствовав, как его горло сжалось.       — Мистериону требуется лишь толчок и немного времени. Хаос будет в безопасности, только если ты будешь следовать нашим инструкциям. Желаешь ли ты нашей помощи в его спасении? — спросил Пип.       Генералу казалось, что он в одном из тех дурацких фильмов ужасов, где бедные идиоты совершают сделку с дьяволом и в итоге где-нибудь дохнут. Но, говоря начистоту, какие еще у него были варианты?       Отказ Дэмиену с Пипом сам по себе был ошибкой, но, даже если после этого они и позволят ему жить, Дуги некуда идти. Он мог бы умолять Баттерса о прощении, но, скорее всего, не успеет сказать и слова, прежде чем умрет.       Кроме того, если Мистерион действительно собирался убить Хаоса, Генерал не имел способа его остановить. Даже если бы этот герой не был богом или кем он там является, у Дуги недостаточно сил, чтобы бросить ему вызов или хотя бы приблизиться.       — Что от меня требуется? — спросил он и почувствовал дрожь по телу, когда оба демона улыбнулись.       — Будь добр, пройди с нами в сад.       Демоны позволили Генералу выйти на улицу первым. Когда он открыл дверь и сделал шаг, то увидел, что задний двор такой же маленький, как и дом. Здесь запустение было наиболее очевидно — повсюду разрослись сорняки.       Сначала Генерал почувствовал, как холодный воздух ударил в лицо. Он не знал, куда идти, так как трава не позволяла зайти в сад, но холод и непонимание моментально пропали, когда силами Дэмиена явилась огненная дорога к центру двора.       Генерал пошел по ней, слыша за собой шаги. Как только он добрался до конца дороги, то развернулся и снова спросил:       — Что мне нужно сделать? — но после этих слов он потерял способность двигаться.       Он видел Пипа, но мог только чувствовать Дэмиена, медленно приближающегося к нему. Затем Генерал перестал дышать, окруженный душащим жаром энергии Дэмиена. Он закричал, и с усилием, но все же смог расслышать слова Пипа, стоящего напротив.       — Будь спокоен, все будет хорошо.       Когда Пип приложил руку к груди Генерала и начал окружать его своей энергией — зеленой силой, которая также жгла и, казалось, хотела порвать тело на части, — он закричал еще громче, уверенный в том, что это его конец.       Генерал совершил чудовищную ошибку, доверившись этим двоим, и теперь его уже ничто не спасет. Он чувствовал себя таким маленьким и беспомощным, как в детстве, когда был одиноким ребенком в приюте, и никто не протягивал ему руки. Никогда.       — Блять, заткнись, — Дэмиен сфокусировал больше энергии на горле Генерала, а тот был уверен, что орал в агонии, но все равно не мог себя слышать.       Теперь он умирал в тишине. Ненавидимый Баттерсом и неспособный ему помочь.       Спустя пару минут, Дуги ощутил, как вся окружившая его сила Дэмиена с Пипом проникла внутрь через кожу и слилась с телом. Острая боль начала утихать, и давление, оказываемое демонами, прекратилось.       Генерал упал на землю настолько исстрадавшийся и вымотанный, что даже не почувствовал, как камни впились ему в колени. Воздух, заполнявший легкие, все еще был горячим, но больше не жег — теперь он чувствовался таким, каким и должен быть. Как будто быть сожженным изнутри, ощущать растекающийся по венам огонь — это самое нормальное состояние.       — Эта сила — наш подарок, который ты должен использовать для исполнения своей роли, — послышался голос Дэмиена.       Услышав это, Генерал понял, что земля под ним светится ярким красным, горячая и обращающаяся в лаву, — прямо как та, что он чувствовал внутри себя.       — Что произошло? Что вы со мной сделали?       — Мы дали тебе силу, которая все изменит, — ответил Дэмиен. Он улыбался, и таким довольным Генерал его никогда еще не видел. Но это его не пугало. Скорее наоборот — он был этим восхищен.       — Я могу… Это лава? — Генерал надавил на землю и выпустил волну энергии. Как только он это сделал, расплавленная грязь вокруг загорелась ярче, и озеро лавы стало больше.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Пип, также удовлетворенный работой, которую они с Дэмиеном проделали.       — Я… Превосходно, — Генерал снова протестировал новые способности, заставляя лаву распространиться так широко, что еще не сожженные Дэмиеном растения мгновенно превратились в пепел.       — Контролируй себя, — пригрозил Дэмиен. — Если сегодня ночью мы потеряем еще один дом, я убью тебя.       — Извини, — Генерал попробовал контролировать рост излучаемой им энергии, и спустя несколько секунд фокусировки ему это удалось.       Он поднялся с земли и понял, что ран на теле у него не осталось. Все травмы, полученные в драке с героями, другими злодеями и Хаосом испарились, и его кожа стала гладкой, будто новая.       — Так ты готов убить Мистериона?       Генерал улыбнулся двум демонам.       — Готов! — он чувствовал себя чудовищно сильным, как будто мог сделать что угодно, как будто весь мир склонится от одного его взмаха руки.       Он был так увлечен, что не осознавал, что поднимает температуру всего вокруг себя, и его ноги начали тонуть в постоянно таящей от этой силы земле.       — Будь добр, оставайся спокойным, — заметил Пип.       — Ой! — Генерал перестал превращать землю в горячую жидкую массу и попытался выбраться из озера, но запнулся о свою же ногу и снова упал.       Он простонал, впервые задумавшись о том, что лава должна была бы сжечь его руки, но не делала этого. Это было удивительно, но подобная мысль заставила его одежду и обувь, которые до этого момента казались такими же огнеупорными, как и сам Генерал, воспламениться и в мгновение стать пеплом, оставляя его голым перед Пипом и Дэмиеном.       Лицо Генерала краснело, пока он пытался прикрыть то, что можно. Дэмиен поднял бровь, а Пип не смог снисходительно не улыбнуться.       — Надеюсь перед попыткой убить Мистериона ты уделишь время тренировкам.       — Не рассчитывай на меня, — Дэмиен направился обратно в дом. — И предупреждаю, Пип, это твой последний питомец, клянусь.       Генерал не знал, что чувствовать: с одной стороны, у него теперь были новые силы, он собирался убить Мистериона, воплощения бога другого измерения, и спасти Хаоса. С другой — он был голым перед демонами, которые считали его кем-то вроде домашнего животного.       Он вспомнил все те разы, как наблюдал за тренировками Хаоса для контроля сил, и как много лет ушло на то, чтобы так естественно обращаться с электричеством.       Генерал не был уверен, сколько времени ему понадобится, чтобы в идеале взять под контроль способности, которые ему нужны, чтобы бросить вызов Мистериону. Но он уже решил стараться на износ, чтобы быть готовым как можно раньше. Он должен спасти своего Профессора.

---

      Кенни был не в костюме Мистериона, но, когда он вернулся к команде, и его повели к тому, что осталось от базы Борцов за свободу, он сразу же принял свою супергеройскую личность. Ему станет проще справиться со всем творящимся вокруг, если он возьмет свои эмоции и спрячет их в маленькую коробку в темной скрытой части сознания, чтобы те не вмешивались.       С чистой головой Мистерион будет способен проанализировать свои последние действия и предположить возможные последствия. На данный момент он не сильно волновался о том, что случится с ним, но хотел найти правильные слова, чтобы Инструмента и Воздушного змея признали невиновными.       Однако мысли о том, чтобы взять всю вину на себя, перестали метаться в голове, когда Кенни оказался перед полуразрушенной базой героев. Вид уничтоженного здания был физическим доказательством того, что он все испортил.       Того, что Хаос, его соулмейт, заставил его все испортить.       После оценки повреждений команда решила, что главное здание полностью утрачено. Другие корпуса все еще стояли, и их было достаточно для поддержки операций героев, пока те не восстановят разрушенное.       Вот так Кенни и оказался на стуле в одной из комнат для собраний во второстепенном здании лицом к лицу с Контейнером и остальными, отвечая на вопросы и пересказывая все, что случилось. Начиная с появления его имени на экране Матчмейкера и заканчивая побегом из логова Хаоса после осознания того, что злодей манипулировал им все это время.       Кенни сомневался в том, чтобы признаваться в последнем, и хотел сказать, что решил остановиться, потому что понял, насколько далеко зашел, но Доктор Тимоти также присутствовал и удостоверился в том, что он не скрыл никаких важных деталей. К счастью, медиум позволил не упоминать личные моменты вроде свиданий и поцелуев, которые Кенни разделил с Хаосом, как и его последнее признание в любви. Гордость Мистериона и так была достаточно задета, и он никогда больше не смог бы посмотреть в глаза другим героям, если бы рассказал еще и об этом.       У Кенни не было проблем с тем, чтобы брать на себя сто процентов ответственности за свои действия, даже если они не были полностью его, — потому что в первую очередь ему все еще было больно думать о Хаосе и том, как тот любил Кенни, но не уважал. И еще то, что Хаос использовал свои силы и их связь, чтобы контролировать его, звучало бы как грубое и жалкое оправдание.       Наводящие вопросы от Контейнера были почти оскорбительными, учитывая, как долго они работали вместе, но пока Кенни говорил, он все больше осознавал, что случилось, насколько сильно он облажался, и что теперь он, очевидно, никогда не сможет вернуться в команду.       Он не был уверен, какие меры в итоге предпримет Контейнер, но на его месте, Мистерион не стал бы смягчаться. Он не думал, что заслуживал такого.       Когда Кенни закончил свой рассказ, настала очередь Воздушного змея и Инструмента поведать свою версию произошедшего. Они тоже оказались в трудном положении.       Оба пытались оставаться невозмутимыми, но когда их спросили, почему Инструмент никого не проинформировал, что Мистерион дал Хаосу уйти во время попытки грабежа Енота, или почему Змей решил, что это хорошая идея — игнорировать тот факт, что Мистерион ушел под ручку с Хаосом, — никто не знал, что ответить.       Они просто приняли свою вину в этом деле и с сожалением признались, что предполагали такой исход, но поверили, что Мистерион, их друг, следует какому-то плану, который в лучшем случае приведет Хаоса за решетку. Но было, конечно, более вероятно, что Мистерион сбежит с Хаосом, и Кайл со Стэном не собирались их останавливать в таком случае.       — Не смотрите на нас так, будто не поступили бы также, — Инструмент решился высказаться вслух перед остальными.       Со своей стороны, Кенни не мог поверить, что после всего его друзья не отрицали, что Кенни неоднократно лгал им о наличии плана, чтобы они ему доверились. Это выставило бы их наивными, но спасло бы от наказания.       Благодаря годам работы с Борцами за свободу и безупречной карьере супергероя все присутствующие при его аресте герои поклялись не раскрывать тот факт, что Мистерион — соулмейт Хаоса, и то, что гражданская личность Мистериона — Кенни.       Они все переживали за него и не стали бы желать товарищу, с которым дрались бок о бок множество раз, и который отдавал за них свою жизнь, гнить в высокосекретной и защищенной государственной тюрьме до конца дней.       Общественность и правительство, перед которыми нужно отчитаться, были проинформированы только о том, что несколько членов Борцов за свободу будут недоступны какое-то время после атаки на убежище, так как необходимо было непосредственно разобраться с теми, кто совершил это нападение.       Героям пришлось сказать так, потому что из двенадцати членов команды уже четверо было потеряно в инциденте с Хаосом. Енот стал беглецом, Мистериона взяли под стражу, а Воздушного змея и Инструмента снова отстранили. И хотя эти двое не были формально арестованы и не находились в камере, им все равно было запрещено покидать здания героев.       Когда допрос Кенни завершился, большая часть команды направилась к логову Хаоса и дому Дэмиена, надеясь найти какие-нибудь подсказки о злодейском плане. Они также позвали несколько нештатных героев, так как Хаос все еще мог находиться в своем убежище, и, если Кенни не соврал, Дэмиен был опасен, и справиться с ним самостоятельно не выйдет.       Кенни не был уверен, чего бы он хотел: чтобы Хаоса поймали или чтобы тот смог сбежать. Но когда он понял, что ни на секунду не задумался об опасности, с которой встретятся его друзья, если подберутся к Дэмиену, он впился ногтями в собственные ладони.       Именно эти мысли привели его к тому, что решение Контейнера — объявить его заключенным — было верным. Сидя в камере, Мистерион не сможет навредить друзьям и всем остальным, кто за него волнуется.       Когда только Контейнер, Чудо Твик, Воздушный змей и Инструмент остались в комнате, Кенни уже был готов отправиться за решетку. Однако вместо этого Контейнер попросил Чудо Твика принести Матчмейкер.       Не было удивительным то, что Контейнер решил оставить Матчмейкер в ответственности Твика и Крэйга. В конце концов, им можно было доверять, и у них не было необходимости его использовать.       Но Кенни было интересно, зачем им понадобился Матчмейкер именно сейчас. Впрочем, думал он об этом всего пару секунд, потому что было очевидно, что Контейнер и все остальные хотят выяснить личность Хаоса, и самым эффективным способом это сделать было заставить Кенни использовать Матчмейкер.       В этом не было риска, потому что Хаос уже им пользовался, так что если какая-то трагичная участь и существовала, то она уже была вызвана им. Кроме этого, Кенни был бессмертным, так что никто не умрет. По крайней мере никто, о ком герои волновались бы.       Ускоренное сердцебиение не помогало спрятать ожидание. Кенни очень сильно хотел узнать личность Хаоса, но ему было неприятно от того, что другие люди выяснят ее одновременно с ним. Однако ему пришлось смириться.       Кенни взял устройство и нажал на кнопку анализа. Матчмейкер включил сканер и направил поток света прямо ему в лицо, сконцентрировавшись на глазах. Оглушающая тишина нарушалась только писком машины. Кенни казалось, что Матчмейкер выскользнет у него из рук из-за того, как сильно они вспотели.       Наконец устройство выдало результат, огласив его вслух:       — Прошу прощения, ваш запрос активировал защитный протокол лаборатории 31573. Информация по запросу не может быть предоставлена.       Кенни нахмурился и, прежде чем кто-либо успел что-то сказать, снова включил машину, но получил тот же ответ.       — Что за протокол 31573? — раздраженно спросил Инструмент. Он, как и все остальные, быстро перешел от непонимания к злости, потому что, казалось, герои никогда не смогут ничего узнать.       Контейнер сделал глубокий вдох и попросил Твика вернуть Матчмейкер в безопасное место.       — Когда они узнали, что люди, использующие Матчмейкер, умирают, они установили несколько защитных протоколов для работников лаборатории. Код 31573 означает, что соулмейт анализируемого человека — член команды разработки. Это было сделано для безопасности сотрудников, и обойти эту программу невозможно.       — Так это означает, что если мы проверим записи о сотрудниках, то найдем Хаоса, — сказал Твик, пока вертел устройство в руках, будто пытаясь найти подпись Хаоса, которую тот добавил на все свои изобретения.       — Вероятно, — Контейнер был действительно вымотан, так что он просто жестом позвал Кенни за собой и без каких-либо церемоний сказал ему пройти в одну из камер в здании.       Здесь камеры не были такими же прочными, как в главном корпусе, который был уничтожен, и предназначались для людей без суперспособностей, которые помогали злодеям. Но сейчас это все, что было у героев. Впрочем, и такие условия сгодятся.       Кенни беспрекословно послушался. Он чувствовал себя подавленным и уставшим настолько, что собирался лечь на койку возле стены и проспать несколько дней. Он сел на край матраса и наблюдал, как Контейнер с Супер Твиком закрывают дверь и уходят. Воздушный змей и Инструмент остались стоять рядом, смотря на Кенни. Никто не знал, что сказать.       — Давай разберемся, правильно ли я понял, — спустя какое-то время сказал Кайл. — Все злодеи — участники культа, который буквально поклоняется антихристу. Этот антихрист хотел убить тебя, потому что ты тоже какое-то демоническое божество из другого измерения, которое потенциально может победить антихриста. Но сначала он считал, что это невозможно, поэтому просто играл с тобой.       — Не забудь о том персонаже книг Диккенса, который атаковал нас. Он его приспешник, или парень, или просто демон, который видит будущее, — добавил Стэн.       — Ага, Пип. Он видит будущее и уверял тебя в том, что в итоге мы все будем в порядке? — Кайл, очевидно, не верил ни одному слову.       — Верно, — Кенни слушал друзей и отвечал на их вопросы, потому что только это от него и требовалось. Но на самом деле ментально он был не там. Он подвинулся дальше по кровати и облокотился на стену.       Кенни понимал, почему Кайл со Стэном хотят прояснить ситуацию, и верил, что они смогут придумать план по остановке приближающегося зла. Но теперь он пришел к одному решению. Он прислушается к совету Венди и никогда больше не приблизится к Хаосу, позволив Борцам за свободу с ним разобраться. А сам Кенни просто забудет, что когда-либо имел родственную душу.       Будет лучше, если он продолжит жить так, будто его соулмейт умер.       Единственное, что Кенни должен был сейчас сделать — это отступить. Спать, учиться контролировать силы. Полностью закрыться, чтобы у Хаоса больше не было доступа к нему.       И еще, если он научится преодолевать свои лимиты без чужой помощи, то сможет выстоять против Дэмиена, когда придет время.       Его друзья переглянулись, и Кайл вздохнул.       — Насчет плана Хаоса. Он сказал, что собирается использовать связь родственных душ, чтобы угрожать людям и заставлять их делать то, что он хочет. Как с Енотом. Но он никогда не говорил тебе, как именно он этого добьется.       — Никогда.       — Команда наверняка это скоро выяснит, — продолжил Кайл. — Не важно, что Матчмейкер не выдал никакой информации. Если Хаос с Генералом были сиротами, мы просто проверим на совпадения записи приюта и лаборатории. Узнаем их личности, и все станет проще. Мы скоро поймаем Хаоса, и станет на одну проблему меньше.       Кенни закрыл глаза и прислонился к стене головой.       Исход, в котором Борцы за свободу ловят Хаоса, был тем, чего раньше он хотел избежать любой ценой.       Но он и сейчас хотел бы его избежать.       Кенни не хотел, чтобы кто-то ранил Хаоса.       Он хотел снова быть рядом с ним.       Ему было интересно: пройдут ли когда-нибудь повреждения его мозга, которые, как уверяла Венди, вызвал Хаос? Или его судьба страдать от любви до конца жизни?       — Змей, можешь сделать мне одолжение? — Кенни открыл глаза и посмотрел прямо на друзей, указывая пальцем себе на лоб. — Мне нужно, чтобы ты своими лазерами взорвал мне башку.       — Что? Нет! — Кайл никогда не делал подобных вещей со своими силами. Это было слишком жестоко для него, даже с пониманием того, что Кенни восстановится.       — Венди сказала, Хаос что-то сделал с моим мозгом. Думаю, если ты его полностью уничтожишь, то он перезагрузится, и я снова смогу ясно думать.       — Но я не хочу делать что-то такое, — Воздушный змей был напуган одной только мыслью об этом.       — Кенни, может, чтобы не наносить Кайлу моральную травму на всю жизнь, я принесу тебе пистолет, чтобы ты мог покончить с собой или покалечиться, как сам захочешь, — сказал Инструмент.       — Двенадцатый калибр подойдет.       — Ох, боже, — Воздушный змей направился к выходу из секции камер, сопровождаемый Инструментом, пытающимся его успокоить. Тот говорил ему, что Кенни через многое прошел, а Мистерион всегда был таким.       Спустя несколько минут, когда Кенни решил, что Стэн уже не вернется, Инструмент появился снова и передал пистолет через решетку.       — Кенни, — мягко сказал он. — Это может помочь убрать лишние штуки из твоей головы или что там у тебя. Но перестать любить своего соулмейта невозможно.       Кенни ему не ответил, он подождал, пока друг уйдет, и, когда посмотрел в темноту дула пистолета, согласился.       Он никогда не перестанет любить Хаоса.