25.
17 ноября 2025 г., 15:50
Мистерион, как и обещал, помог Баттерсу покинуть обрушивающуюся комнату, а затем проводил его вместе с другими учеными к выходу из здания.
Сначала Баттерс не хотел разжимать хватку на костюме героя, а сам Мистерион сомневался, стоит ли убеждать парня его отпустить. Но вскоре они разделились, потому что Мистериону нужна была свобода движений и полная концентрация, чтобы убедиться, что ни один обломок не упадет на Баттерса или кого-либо еще.
Теперь Баттерс шел впереди Мистериона, который, находясь всего в паре шагов позади, осматривал потолок, пол и стены на предмет опасности. И все же Кенни время от времени тратил пару секунд, чтобы взглянуть на человека перед ним.
Большинство пленников были одеты в формальную или повседневную одежду, но Баттерс носил лишь полосатую голубую пижаму и был без обуви — даже без тапочек — только в носках, что делало очевидным то, что его похитили прямо из кровати предыдущей ночью.
Пижама уже выделяла Баттерса из толпы, но тот факт, что она была ему настолько велика, что он наступал на собственные штанины, касающиеся пола, делал его очаровательным для всех, кто обращал на него внимание. Ну, или Кенни был единственным, кто так считал. И еще только он один, скорее всего, задавался вопросом, носил ли Баттерс нижнее белье под этой пижамой.
Мистерион покачал головой — впервые в жизни он хотел бы заткнуть часть своего мозга, которая влекла его к окружающим людям.
— Осторожно, — сказал Мистерион, делая шаг вперед и хватая Баттерса за талию, не давая тому наступить на битое стекло, которое наверняка бы ранило бы его ноги. — Лучше иди здесь, — направил он парня по тому пути, который выглядел немного опаснее, но для Мистериона считался лучшим вариантом.
— Ах, эм, ага, — Баттерс согласился быть ведомым, но на миг его лицо отразило дискомфорт и боль от того, что его потянули, даже если это и было аккуратно.
— Ты поранился? — спросил Мистерион, теперь более обеспокоенный, потому что заметил, что Баттерс двигался с чрезмерным напряжением в мышцах.
— Н-нет… — ответил Баттерс, но вздрогнул и не смог сдержать голос из-за боли, когда Мистерион слегка надавил на его талию, чтобы проверить, не врет ли он. — Да… — признал он, когда стало очевидно, что притворяться больше не получится. — Но ничего серьезного.
— Я сразу отведу тебя к доктору, — нахмурившись, сказал Мистерион.
На выходе из здания команда медиков уже помогала Саманте, которая недавно потеряла сознание, пока остальные пленники ждали своей очереди. В основном они жаловались на головную боль из-за дыма, так что Мистерион без угрызений совести прошел вперед. Он сообщил главному врачу твердым, не терпящим отлагательства голосом, что Баттерсу требуется немедленное обследование.
Ответственная за это женщина приняла от супергероя запрос о серьезной медицинской помощи для пленника. Она быстро отвела Баттерса к носилкам внутри одной из машин скорой помощи и созвала свою команду.
Через мгновение Инструмент с Воздушным змеем подошли к Мистериону, расспрашивая о состоянии Баттерса. Тот хотел было ответить им, но в этот момент раздался голос доктора:
— Мне нужно провести более тщательный осмотр. Пожалуйста, лежите спокойно, пока я осматриваю вас.
С того места, где стояли герои, можно было разглядеть серьезное выражение лица доктора, который проверял открытый живот Баттерса, мягко надавливая пальцами. Кожа в том месте была красно-фиолетовой. Огромная гематома начиналась на животе и тянулась дальше к груди, не говоря уже о других лиловых отметинах, доходивших до плеч.
Судя по движениям пальцев Баттерса — которые до этого спокойно лежали на носилках, — когда доктор давил на его кожу, тот очевидно испытывал боль, но не издавал ни звука и не показывал своего состояния.
— Это не выглядит серьезным, но стоит провести еще несколько тестов. Пожалуйста, не вставайте и дайте мне пару минут, — добавил доктор, прежде чем выйти из машины.
Мистерион, Инструмент и Воздушный змей сразу же приблизились к ней.
— Он в порядке? — спросил Змей, звуча более взволнованно, чем по отношению к другим гражданским. Кенни вспомнил, что Кайл и Стэн тоже знали Баттерса, и что тот был довольно дружелюбен с ними. И все же он был удивлен их реакцией.
— Нам нужно забрать его в больницу для нескольких анализов, но пока что это выглядит как обычные синяки, — уточнила фельдшер. И хотя она не выглядела встревоженной, в ней все равно читалось легкое волнение. — Я бы предпочла, чтобы вы не использовали на нем свои целительные силы. Дайте нам закончить с осмотром и заполнить все документы.
Все три героя кивнули. Они знали: если не стоял вопрос о жизни и смерти, врачи старались разобраться с бумажной волокитой и провести все необходимые процедуры, чтобы выяснить первоисточник проблем их пациентов — но в основном для того, чтобы создать законные записи о повреждениях, которые могут быть использованы, когда виновных поймают.
После этого женщина дала указание одному из ассистентов тщательно осмотреть остальных пленников, подозревая, что у тех тоже могут быть подобные гематомы. Это выглядело как быстрый опрос, чтобы понять, кому требуется немедленное внимание. Оказалось, пострадал только Баттерс. У остальных ученых были лишь небольшие царапины или синяки, оставленные во время их похищения.
Когда Мистерион направился к Баттерсу, чтобы напрямую спросить о его состоянии, Инструмент остановил его, привлекая внимание всей команды, чтобы поделиться наблюдениями и уточнить следующие шаги. Герои не могли вернуться на базу, пока пленных не доставят в секретное охраняемое государственное убежище. Так как здания Борцов за свободу были частично уничтожены, было бы небезопасно держать гражданских там.
После доклада о произошедшем, все члены команды пытались отводить взгляд от Мистериона, но было ясно, что они беспокоились из-за того, как агрессивно тот противостоял Хаосу, и волновались о том, что случится дальше.
К счастью для Мистериона, Контейнер не стал настаивать на его возвращении в камеру. Вместо этого он направил его вместе с другими героями охранять докторов и их пациентов, пока остальные снова вошли в здание в поисках улик.
Мистерион оставался на достаточном расстоянии от Баттерса, пока главный врач не объявил, что осмотр завершен и в больницу заберут только Баттерса.
— Какую больницу? Почему я не поеду с остальными? — удивился Баттерс, узнав о решении докторов, и он заметил, что остальных пленных собирают в другом месте. Он подорвался с носилок быстрее, чем кто-либо ожидал от раненого.
Доктор, передавший новости Баттерсу, сразу положил руку ему на грудь, чтобы усадить обратно.
— Расслабьтесь. Вы в порядке. Нам просто нужно провести несколько анализов как положено.
Заметив оживление Баттерса, Мистерион больше не мог его игнорировать и приблизился, чтобы спросить, все ли хорошо.
— Почему вы не заберете меня с остальными? — спросил Баттерс.
— Больше никто не был ранен. Их отвезут в безопасное место. А вам сначала нужно в больницу.
— А потом? Потом меня отвезут к ним?
— Да, — ответил ему Мистерион. Он не был уверен в том, что будет с Баттерсом дальше. Но то, что этот парень единственный травмировался, заставляло волноваться.
Баттерс перестал сопротивляться, хоть и выглядел все еще напряженным из-за того, что его отделяют от остальных ученых. Чтобы подбодрить его, Мистерион забрался в машину и сел рядом.
— Все будет хорошо. Я останусь здесь, чтобы защитить тебя.
Услышав это, Баттерс широко раскрыл глаза в удивлении, и на короткий момент улыбка тронула его губы.
— Правда? — но вскоре его лицо снова осунулось. — Спасибо.
Кенни не мог решить, что ответить: «Всегда пожалуйста» или «Это мой долг и мое желание». Но сказать ему ничего не удалось, потому что Чудо Твик тоже залез в машину.
— Ох, Мистерион, тебя тоже направили охранять транспорт до больницы?
— Эм…
И снова Кенни не успел ответить, потому что на этот раз появился Супер Крэйг, протягивая маленькое устройства Твику.
— Не забудь свой интерком.
— Спасибо, — сказал Твик, хватая устройство и закрепляя его на шее.
Крэйг коротко взглянул на Мистериона и Баттерса, но не придал им большого значения, так как Твик застегнул интерком неправильно, и с этим нужно было помочь.
— Стой, давай я сделаю.
У них ушла пара минут на то, чтобы разобраться с устройством, но когда оно оказалось в том положении, в котором должно быть, оба улыбнулись.
— Эм, теперь все в порядке?
— Да, все отлично, — было понятно, что Твик спрашивал про интерком, но Крэйг говорил про Твика в целом.
— Спасибо, — Твик нагнулся к своему парню, быстро целуя в губы и шепча что-то про любовь.
Мистерион почувствовал укол меланхолии, наблюдая за ними, и, наверное, утонул бы в ней, если бы не услышал раздраженный выдох Баттерса.
Стотч уставился на потолок скорой, чтобы его реакцию нельзя было связать с Твиком и Крэйгом. Впрочем, в это все равно бы никто не поверил.
Кенни поднял брови и облокотил голову на металл позади себя. По крайней мере, он не был единственным, кто испытывал негативные эмоции и зависть, наблюдая за неприкрытой любовью этих двоих.
Дорога до больницы прошла тихо. Твик пытался завязать разговор с Баттерсом, но тот сказал, что устал, и притворился спящим. Мистериону и Чудо Твику особо не было о чем поговорить, а те немногие вещи, которые они могли бы обсудить, не предназначались для ушей Баттерса. Так что они не обменялись и словом.
Однако Твик воспользовался возможностью поговорить с Кенни во время ожидания, пока доктора проводили длинную и разнообразную серию тестов с Баттерсом.
Твик поделился тем, что они с Крэйгом уже закончили ремонтировать кафе и за это время успели добавить несколько позиций в меню. Все новинки были довольно популярными, но один из напитков Кенни обязан был попробовать.
— Еще у нас есть панини с крем-чизом и копченым лососем, и это очень вкусно, — Твик замолчал, когда доктор наконец подошел к ним.
— Пациент в стабильном состоянии. У него было сломано ребро, но это не то, что не могло бы вылечить время или один из вас, — начал доктор. — Мы можем выписать его сегодня, и ему не понадобится особый уход. Во время тестов мы выявили еще несколько не связанных с переломом симптомов, но пациент проинформировал нас о том, что ему уже известно о них, так что дополнительного лечения не требуется.
— Какие симптомы? — спросил Мистерион.
— Боюсь, это личная информация. Пациент вам сам расскажет, если сочтёт это необходимым. Но, повторюсь, это не связано с переломом и не помешает его выписке. Вы можете доставить его в надлежащее место, как только мы закончим с бумагами. Это займет не более десяти минут.
— Я сообщу Контейнеру, чтобы он сказал, куда нам его везти, — произнёс Твик и отошел в менее людное место.
В итоге Мистерион сам зашел во временную палату Баттерса. Он хотел знать, как тот себя чувствует, и еще ему казалось, что он должен быть рядом и защищать его.
— Привет, — помахал Баттерс, как только увидел героя. Теперь он выглядел намного спокойнее, чем раньше. — Они меня выписывают?
Мистерион кивнул.
— И вы отведете меня к остальным?
— Еще не знаю. Только тебя одного там ранило. Что произошло?
Баттерс наклонил голову и сделал такое выражение лица, что стало понятно — он нашел вопрос Мистериона забавным. Но вскоре он дотронулся до своего живота, где было сломанное ребро.
— Это случилось, потому что, когда Хаос похищал меня, ему не понравилось сопротивление.
— Он лично за тобой пришел? — опираясь на кусочки информации, которые Мистерион получил от пленников и из отчетов команды, все ученые были похищены миньонами Хаоса. Никто из них не был достоин его присутствия. Поэтому было интересным и волнующим то, что он пришел за Баттерсом сам.
Более того, даже если Хаос так и поступил, Кенни не мог представить, как тот кого-либо бьет. Это означало, что Баттерс был важен, но не нравился Хаосу так, как Венди.
— А? — руки Баттерса дернулись.
— Эй, — Твик появился в дверном проеме. — Бумаги готовы. Контейнер сказал, что нам нужно забрать его на…
— Базу Борцов за свободу, — перебил его Мистерион.
Твик непонимающе на него посмотрел, но вскоре кивнул.
— Окей, конечно, на базу.
---
Как только они прибыли, Контейнер спросил, почему герои привели Баттерса с собой, когда он распорядился немедленно доставить ученого в государственное убежище к его коллегам. — Леопольд единственный был ранен и сказал мне, что Хаос лично его похитил. Хаос не стал бы этим заниматься, если только у этого человека не было бы важной информации. Не знаю, насколько был важен Леопольд для разработки Матчмейкера, но, когда я покинул логово Хаоса, Венди также сбежала. Если не удастся поймать ее снова, то, скорее всего, Хаосу понадобится кто-то с таким же уровнем знаний. Контейнер задумчиво потер шею. — У Стотча был привилегированный доступ к информации. Стоит допросить его на случай того, есть ли у него мысли по поводу Хаоса и зачем ему нужны ученые. Мистерион хотел бы присутствовать на допросе, но никто не попросил его присоединиться, и он не стал настаивать. И хотя Кенни казалось неправильным оставлять Баттерса одного, он решил вернуться в свою камеру, чтобы перестать думать о неприятном ощущении, поселившемся в груди. Уже в камере он сел на кровать, уронил голову на руки и наконец позволил себе подумать о Хаосе. Грустное лицо соулмейта и его слова — наполненные печалью, но без намека на сожаление, — преследовали Кенни. Хаос все еще считал родственную душу наивной и верил в справедливость своих действий. Кенни глубоко вздохнул, решив, что раз он собирается погрязнуть в таких мыслях, то лучше делать это в личном пространстве. Поэтому он перешел туда. На этот раз все в квартире было окрашено в серые оттенки, кроме единственного цветного предмета — телевизора. Усевшись в кресло в гостиной и проигрывая на экране противостояние с Хаосом, Кенни жалел о каждом своем ударе, но чувствовал, что соулмейт этого заслуживал. Сцена проигрывалась снова и снова, пока изображение не затянули помехи и телевизор не выключился. Возникла внезапная мысль о том, что нужно вернуться в реальность. Казалось, что собственные мысли толкали обратно, но при этом сформировались они не внутри самого Кенни. Когда он вернулся, рядом были Стэн и Кайл, сидящие на полу камеры все еще в костюмах и игравшие в магическую карточную игру, которая последней увлекла Стэна. Тот выглядел захваченным азартом и, очевидно, побеждал, пока Кайл просто терпел в ожидании конца партии. — Эй, ты снова с нами, — Кайл поприветствовал Кенни, когда увидел, что тот «проснулся», и с готовностью отложил карты. Стэн же выглядел не таким радостным из-за того, что их прервали. Друзья рассказали, что тоже не были в комнате для допросов, но Баттерс вышел оттуда около часа назад. Теперь парень ждал транспортировки в секретное убежище с остальными учеными, как распорядился Контейнер. Кайл сказал, что, если верить Москиту, который присутствовал при допросе, Баттерс настаивал на том, что он не имеет никакой информации, делающей его более важным на фоне остальных сотрудников лаборатории. И так как команда не смогла найти никаких зацепок, было решено, что травмы Баттерса стали последствием несчастного случая, вызванного упрямством Баттерса и неожиданной нетерпеливостью Хаоса. — Нет, так не пойдет, — Кенни немедленно поднялся. Когда он решил привести Баттерса именно сюда, он сделал это по двум причинам. Во-первых, конечно, необходимо было собрать всю возможную информацию о Хаосе. Во-вторых, он не мог представить места безопаснее, чем база героев, особенно когда там находится Мистерион. Баттерс был ранен Хаосом, и не важно, во что там этот парень верил, Кенни не мог поверить, что Хаос смог бы так поступить с человеком, отказывающимся с ним работать. Мистерион покинул свою камеру, сопровождаемый Инструментом и Воздушным змеем, и направился к выходу из здания. Если Баттерс все еще ждет транспорт, Кенни остановит его на месте. Если нет — придется догнать конвой. — Стойте, он не может уйти, — сказал Кенни, как только оказался на улице, прежде чем Баттерс и его государственный эскорт успели залезть в предназначенную для них машину. Контейнер тоже присутствовал и развернулся к Мистериону, чтобы спросить, что тому было нужно. Он хмурился, не понимая, в чем проблема, но жестом указал эскорту подождать дальнейших инструкций. Баттерс будто был в замешательстве и, казалось, нервничал. — Что происходит? — Контейнер отошел с Мистерионом, Змеем и Инструментом в сторону, убеждаясь в том, что ни охрана, ни Баттерс не услышат их разговор. Он предположил, что Мистерион собирался поделиться новым видением. — Нельзя отправлять Леопольда. Для него небезопасно уезжать отсюда. Никакое государственное сопровождение не будет достаточным для его защиты. Хаос определенно преследует его. А если вы приведете его в убежище, не только Леопольд, но и остальные ученые будут в опасности. — Мы уже все проверили. У Стотча нет никакой информации, которой бы не располагал Хаос. Сам Стотч подтвердил, что получил свои травмы случайно, так как стал сопротивляться при похищении. — Нет, так не могло быть. Хаос не стал бы вредить гражданскому без причины. Леопольд может не знать, зачем он понадобился Хаосу, но Хаос знает. И мы не можем отправить его в место, которое не защищено под завязку. Будет лучше оставить его здесь. — База не на сто процентов безопасна, — Контейнер устало выдохнул. — Ты же знаешь, что мы потеряли половину охранных систем. Мистерион кивнул. — Я знаю, — сказал он с болью в голосе. — Но еще я знаю, что то место, в котором мы все находимся, намного безопаснее любого другого. Я знаю Хаоса. Ему наверняка что-то нужно от Леопольда. И я не хочу, чтобы еще кто-то пострадал, когда я мог бы это предотвратить. Контейнер сомневался, но что-то в голосе Мистериона передавало искреннее беспокойство, и он решил прислушаться к нему. — Понятно. После этого он вернулся к эскорту и рассказал им об изменении планов и о том, что Баттерс должен остаться у Борцов за свободу, чтобы герои смогли за ним присмотреть. — Что? Почему? — Баттерс начал протестовать. — Почему вы теперь не хотите отправлять меня к остальным? — Для тебя будет безопаснее здесь, — спокойно ответил Мистерион. — Мы о тебе позаботимся, — это стало тем обещанием, которое успокоило всех, кроме Баттерса, который со злостью посмотрел на героя и яростно закачал головой. — Но я не хочу оставаться здесь. Я хочу быть с остальными. Мистерион собирался утешить его, еще раз повторив, что на база будет лучшим вариантом, но вмешался Контейнер. — У нас есть для тебя комната. Инструмент, Змей, отведите его в свободную комнату в вашем крыле, — проговорил он, жестом отправляя героев провести парня. — Мистерион, пойдем со мной. Нам надо поговорить. И снова Кенни пришлось отказаться от того, чтобы пойти с Баттерсом. Вместо этого он должен был сидеть с Контейнером в одной из комнат для совещаний, чтобы детально объяснить новые возможности своих сил и их значение для команды, для Хаоса и, в перспективе, для будущего. Сложные вопросы, на которые Кенни не мог с уверенностью ответить, но выбора у него не было. Спустя какое-то время, когда Контейнер наконец его отпустил, Кенни сразу же пошел искать Кайла и Стэна, чтобы расспросить их о Баттерсе. — Он в одной из комнат восточного крыла, рядом с нами, — сказал Инструмент. — Это безопасная зона, так что ему, на самом деле, не нужна защита, но так как мы застряли здесь, то можем продолжать присматривать за ним. Мы собираемся позвать его на ужин, хочешь присоединиться? Пока они шли к нужной комнате, Стэн признал, что не был уверен, что произвел хорошее впечатление на Баттерса, и волновался, что тому будет некомфортно рядом с ним. Но Кайл развеял сомнения словами о том, что ученый определенно им доверял. В конце концов, он помогал им во время спасения Кенни. Кенни этого не знал. Напряжение Баттерса было очевидным, когда он открыл дверь, но, казалось, это было больше связано с пребыванием на базе Борцов за свободу, чем из-за присутствия героев. Или, может, он был зол на Мистериона, так как искра негодования проскользнула в его глазах, когда они встретились взглядом. К счастью, еда легко ломала лед. Кайлу удалось вытащить Баттерса из его скорлупы за считанные минуты, и вскоре Стэн присоединился к разговору. Кенни, однако, в основном ел в тишине, так как до этого за весь день не съел и кусочка. Остаток ужина он провел молча, все время осматривая Баттерса. В его мыслях смешались злость на Хаоса и самобичевания за то, что он снова не смог остановить злодея, из-за чего пострадали Баттерс и остальные. Но еще мелькало что-то новое и неизвестное, и появлялось это, когда он смотрел на Баттерса. У Стотча было милое лицо, а падающие на лоб светлые волосы заставляли пальцы Мистериона дергаться в желании их убрать в сторону. Кенни хотел бы сосредоточиться на возникших бабочках в животе, но не мог, так как сразу тонул в воспоминаниях о предательстве соулмейта. У бабочек стало еще меньше шансов, когда Баттерс спросил, зачем ему оставаться на базе и почему он не может находиться с коллегами. — Вы думаете, что я что-то скрываю и вам нужно за мной следить? — обратился он к Мистериону. — Нет, просто я считаю, что здесь для тебя безопаснее, — пробубнил тот, сбитый с толку. До этого момента Баттерс вел себя дружелюбно по отношению к Инструменту и Воздушному змею, а еще раньше он был мил и с Мистерионом. Сейчас его поведение было похоже на тот раз, когда они впервые встретились на улице. Тогда создалось впечатление, что Баттерс терпеть не может супергероев.---
Следующие дни повторяли предыдущие, когда Кенни проводил большую часть времени за тренировками. Отличием было только то, что теперь он ел с остальными в обеденной зоне. Он сидел рядом с Инструментом и Змеем, которые, в свою очередь, сидели рядом с Баттерсом. Впрочем, Кенни не особо участвовал в их разговорах. И хотя Баттерс был все еще немного зол на Мистериона, потому что тот не дал ему поехать к остальным ученым, было приятно видеть, как друзья Кенни становятся приятелями с этим парнем. На удивление, больше всего общего с Баттерсом оказалось у Инструмента. Кроме управления компанией, ученый был еще и изобретателем в душе и мог часами обсуждать последние технологии, которые его компания собирается представить на рынок. Иногда и другие герои к ним присоединялись, и Баттерс нормально вел с ними диалог, пусть и выглядел более закрытым. Вместо обсуждения своих интересов он выбирал закидывать их вопросами о способностях. Периодически Баттерс спрашивал странные вещи, вроде того, есть ли у Москита аллергия на эвкалиптовую жвачку или приходилось ли Мятно-ягодному Хрусту иметь дело с грибковыми инфекциями. Впрочем, все понимали, что Баттерс был одним из тех людей, кто потратил намного больше времени на науку, чем на общение с другими людьми. Единственные герои, которых, казалось, Баттерс недолюбливал — это Чудо Твик и Супер Крэйг. Но они и не обращали на это внимания — Крэйг редко с ним пересекался, а Твик показывал только доброту. На самом деле, насколько было известно Мистериону, Чудо Твик был одним из тех, кто использовал свои силы, чтобы вылечить травмы Баттерса. Сам Мистерион чувствовал себя легко рядом с Баттерсом, и как бы сложно ему ни было оторвать от ученого взгляд, он все равно избегал разговоров. Когда Инструмент или Змей пытались вовлечь его в какое-нибудь обсуждение, он отвечал односложно, а если Баттерс сам у него что-нибудь спрашивал, голос в ответе заметно смягчался. Но Мистерион всегда после этого извинялся и уходил, говоря, что у него есть дела. Каждый раз Стэн с Кайлом удивленно смотрели ему в след, но держали языки за зубами. — Баттерс считает, что он не нравится тебе, — сказал Стэн вечером, когда они играли в карты. — Это он так сказал? — спросил Кенни, скорее от волнения, чем от необходимости подтверждения. — Не такими словами, — с ухмылкой ответил Стэн. — Но он смотрит очень странным взглядом на твою спину, когда ты уходишь. И спрашивает у Змея, злишься ли ты на него за то, что он обвинял тебя в его нахождении здесь. Кенни медленно вздохнул. — Серьезно, чел, ты посылаешь противоречивые сигналы. Сначала ты идешь в контрольную комнату, чтобы повысить температуру на всей базе, потому что Баттерс сказал, что немного замерз, а потом он предлагает тебе кусок пирога, а ты вылетаешь из обеденной. Что происходит? — Ничего. Я просто думаю о своих тренировках. — Ага, конечно. Змей говорит, что ты всегда пялишься на Баттерса, когда думаешь, что никто не смотрит. И мы знаем, что по ночам ты патрулируешь возле его комнаты. Сначала я думал, что ты пытаешься поймать Хаоса и поэтому ошиваешься рядом с Баттерсом, чтобы узнать больше о Матчмейкере. Но потом я вспомнил, что ты буквально подглядывал за ним, когда он переодевался, а еще у вас было что-то типа свидания. Ну знаешь, будто он тебе нравится. — У меня нет на это времени. Я не хочу об этом думать. Я никогда не полюблю… — он остановился, неспособный озвучить то, что поклялся больше не влюбляться. Стэн погрустнел и замолчал на минуту, заметив, что Кенни кажется осунувшимся. — Ты знал, что его соулмейт умер? — Откуда ты знаешь? — Шелли мне рассказала. Она в последнее время сама не своя и не дает никому ей помогать. Она говорит, что никто не понимает ее, кроме Баттерса, потому что он знает, что это такое — потерять соулмейта. Так я и понял, почему они нашли общий язык. Стэн вздохнул. — Я понимаю, что чувство влечения к кому-то, кто не твоя родственная душа, это странно, но дай себе шанс снова что-то почувствовать… И это не обязательно должен быть Баттерс. Но мне не нравится видеть тебя таким. Ты так расстроен, но нельзя дать Хаосу победить. Не позволяй ему делать это с тобой, ладно? Если есть что-то, чем ты хотел бы заняться, просто дай мне знать. Хочешь ускользнуть отсюда, найти его и навалять по полной? — Это было бы здорово, но давай не создавать себе еще больше проблем. Стэн кивнул и перевел тему.---
У Кенни действительно были смешанные чувства насчет Баттерса. Несколько раз он задумывался: если бы Хаос не манипулировал им, он бы позволил себе изучить эти эмоции. На самом деле, Баттерс понравился Кенни еще до того, как Хаос использовал те электрические трюки с мозгом. Может, если бы не Хаос и его помешательство на родственной душе, Кенни смог бы принять свои чувства к Баттерсу и дать им расцвести в любовь. Но что теперь? Кенни больше не хотел любить или чувствовать что-либо к кому-либо. Что еще хуже, Кенни хотел покинуть базу и найти Хаоса — но не для драки. Одной ночью, такой же, как предыдущие, Мистерион осматривал коридоры, ведущие к комнате Баттерса, чтобы убедиться, что все в порядке. Но в отличие от других патрулей, его встретило не темное пустое помещение. Вместо этого он увидел Баттерса, передвигающегося настолько аккуратно, как если бы он что-то вынюхивал. Кенни решил последовать за ним, чтобы увидеть, куда ученый направлялся. Сначала он подумал, что Баттерс шёл на кухню за ночным перекусом, но как только тот повернул в другом направлении, в Кенни появилось беспокойство. Впрочем, он не смог дойти за Баттерсом до точки назначения, потому что тот как-то почувствовал чужое присутствие и развернулся. — Кто здесь? — спросил Баттерс. Чтобы избежать неловкого момента, Мистерион вышел из тени. — Божечки, ты напугал меня, — сказал Баттерс, прикладывая руку к груди. — Это база героев, но это не означает, что тут безопасно разгуливать по ночам. Куда ты шел? Баттерс посмотрел на него широко раскрытыми от удивления глазами. — Эмм, — он переплел пальцы вместе, — особо никуда. Просто не мог уснуть. Мистерион поднял бровь. Он не думал, что у Баттерса были плохие намерения, но это не означало, что он так легко поверил. — Думаю, будет лучше, если ты вернешься в комнату, — Мистерион жестом показал куда идти. Сначала, казалось, Баттерс хотел уступить, но все же покачал головой. — Я хотел увидеть рассвет, — твердо сказал он. Этот ответ выбил из Мистериона все слова. — В моей комнате нет окон, а я хотел посмотреть на улицу. — В твоей комнате нет окон по причине безопасности. Не думаю, что это хорошая идея, отпустить тебя… — Пожалуйста, Мистерион, — взмолился Баттерс. — Я хочу увидеть рассвет. Кенни собирался отказать ему, но не нашел для этого сил, когда Баттерс выглядел так, будто сейчас заплачет, если его просьбу не выполнят. — Ладно, — мягко ответил герой. — Но мы пойдем на крышу. Мистерион взял Баттерса за руку, чтобы помочь ему забраться с маленького балкона, на который вело единственное окно базы, на выступ стены и оттуда подняться на самую высокую точку крыши. Вместе они дошли до места, с которого открывался вид на чистое небо, которого так хотел Баттерс. Ветер был холодным, и Баттерс приобнял себя, растирая предплечья руками. — Тут прохладнее, чем я ожидал. Может, нам стоит вернуться? — спросил Мистерион, протягивая руку, чтобы помочь ученому спуститься, но тот отказался. — Нет, все в порядке. Не так уж и холодно, просто резкий перепад температур, — Баттерс перестал себя обнимать и сделал шаг вперед, игнорируя жест Мистериона, предлагающий вернуться. Вместо этого он сел на крышу, скрестил ноги и устроил подбородок на коленях. Мистерион сомневался пару секунд, не зная, что делать, но потом сел рядом. Не слишком близко, чтобы нарушать личное пространство, но достаточно рядом, чтобы хоть немного прикрыть собой от ветра. Сначала Баттерс рассматривал небо в ожидании рассвета, но вскоре перевел взгляд на Мистериона. — Тебе не обязательно оставаться здесь. До восхода еще много времени. — Все в порядке. Я бы не оставил тебя одного. Баттерс улыбнулся, однако это было не от радости. Он махнул в сторону города. — А это нормально, оставлять беззащитными всех этих людей, только чтобы присматривать за мной? — Я не присматриваю за тобой. — Конечно нет, — Баттерс снова обвил себя руками и сильнее утопил лицо в коленях. Мистерион откинулся назад, опираясь на руки, чтобы было удобнее смотреть вверх. — Хочешь пойти обратно? — Нет. — Тогда я не могу оставить тебя одного. — Но я хочу побыть один, — прошептал Баттерс. Было очевидно, что он не рассчитывал, что герой его услышит, но ночь была такой тихой, что не заметить этих слов было невозможно. — Прости. Если ты не хочешь разговаривать, то и не нужно. Можешь просто меня игнорировать. — Ага, это же так легко сделать, — саркастично проворчал Баттерс. Теперь Мистерион задумался, нечаянно ли Баттерс прошептал ту фразу или действительно думал, что его голос не уловят. Некоторое время они молчали, и Кенни пытался избавиться от мыслей о том, что сказал Баттерс. Наиболее вероятным было то, что слова означали, что рядом был именно Мистерион, которого сложно игнорировать, а не то, что Баттерс ощущал скрытое влечение к нему. Нет, он же не Кенни, который чувствовал что-то новое каждый раз при виде Баттерса, но игнорировал это, потому что не хотел больше ни к кому привязываться. Затем Баттерс сменил свою ссутуленную позу на ту, в которой сидел Мистерион. — Знаешь, я никогда бы не подумал, что буду смотреть на рассвет с тобой… Или любым другим героем. Прошло много времени с тех пор, как кто-то разделил со мной этот момент. Что насчет тебя? — Я никогда не смотрел на него с кем-то, — Кенни почувствовал странный укол в глубине горла. Он вспомнил, как Хаос пообещал ему вместе встретить восход солнца, когда они вернутся с вечеринки Дэмиена, но этого так и не произошло. — Правда? Ни с кем? Никогда? — Я, может, и был в патруле с кем-нибудь, когда вставало солнце, но не так, чтобы мы останавливались, чтобы на него посмотреть. — Я смотрел на рассвет с мамой до того, как ее не стало, — сказал Баттерс. Кенни вспомнил, как тот говорил, что его родители погибли, когда он был еще ребенком. — Это напоминает тебе о ней? Поэтому ты хотел посмотреть на рассвет? — мягко спросил Мистерион. — Ага, иногда напоминает, — Баттерс сжал губы. — Но не поэтому мне нравится смотреть на него, — он замолчал, сомневаясь стоит ли продолжать, но все же решил говорить дальше. — Когда я был маленьким, я болел, и хуже всего мне было по ночам. Когда вставало солнце, это означало, что ночь наконец закончилась и мне не нужно больше гадать, может ли мне стать еще хуже. Смотря на солнце, я думаю, что все наконец начнет налаживаться. Мистерион понимающе кивнул. Солнце еще не появилось, но темнота начала рассеиваться. Он почувствовал все таким простым. Для него рассвет был успокаивающим, но еще он означал, что Кенни не спал всю ночь и теперь будет весь день клевать носом. Но сейчас, наблюдая, как профиль Баттерса постепенно светлеет, он подумал, что мог бы дать рассвету новое значение. Может, все начнет налаживаться и для него тоже. — Я думал, что не стану делить этот момент ни с кем, кроме… — он сделал паузу, и Кенни предположил, что Баттерс говорил о своей матери. — Но все в порядке. Спасибо, что не оставил меня одного. Кенни почувствовал тепло в груди — радость от того, что он был рядом с Баттерсом, и грусть от того, что влез в момент, который ему не предназначался. Он мог бы присматривать за Баттерсом издалека. Не было нужды находиться так близко. — Я рад это слышать, и то, что я не разрушил твои воспоминания о матери. Около минуты они провели в комфортном молчании, пока Баттерс не заговорил снова. — Если честно, я бы разрушил воспоминания о ней, если бы мог. Иногда я забываю о ней, — Баттерс немного осунулся. — Часть меня думает, что она была плохой мамой, но другая часть думает, а был ли у нее выбор? Кенни нахмурился. Он замечал, что Баттерс не выглядел особо привязанным к своим родителям, но не сильно об этом размышлял. Теперь он начал подозревать, что те плохо к нему относились. Он понимал, что это такое. — Не быть плохой мамой? — спросил он без задней мысли, вспомнив о своих собственных не самых лучших родителях. — Ага, она могла бы и так. Мои мама и папа были счастливы и любили меня… я думаю. Но когда я заболел, все, чем они занимались — это работали, чтобы оплатить счета за больницу и лекарства. Начались финансовые проблемы, и они стали ругаться. Они обвиняли меня и ненавидели друг друга — что странно, потому что они были соулмейтами и должны были быть счастливы вместе, так ведь? На этот раз Мистерион пожал плечами. Предполагалось, что родственные души должны нести друг другу радость. И если эти двое были несчастны даже вместе, значит, лучшего для них в принципе быть не могло. Но теперь, когда Кенни встретился со своим соулмейтом, сама эта концепция больше не казалась такой романтичной и полной надежд… Жалкой, не более. — Да, но я не думаю, что это странно. Существуют миллионы людей, которые встретили свою родственную душу; кто-то из них, наверное, и счастлив. Но невозможно такое, чтобы все. — Я думаю, что мои родители были бы счастливы дольше, если бы я не родился. Когда они оставили меня у бабули, у них все начало налаживаться. Но если они действительно хотели быть вместе, им следовало бы найти постоянное решение. — Имеешь в виду, им не стоило лечить твою болезнь? — Может, в этом и был выход, — Баттерс пожал плечами. — И позволить тебе умереть? — Мистерион не подбирал слов. Вероятно, потому что смерть не была для него такой больной темой, а может, ему нужно было проверить моральное состояние Баттерса. Удержание на базе героев определенно на нем сказывалось. — Ох, божечки, — Баттерс улыбнулся. — Ага, так и есть. Но я рад, что они так не поступили. В глазах Баттерса блестел огонек, который Мистерион не смог точно расшифровать — какая-то смесь радости и меланхолии. А то, как левый глаз Баттерса, который был светлее, сиял с большей жизненной силой, чем другой, просто завораживало. Вскоре после того, как небо посветлело, оба поняли, что вымотались и им пора возвращаться внутрь. Баттерс первым предложил это, зевая и потирая глаза. И снова Кенни не мог не признать, что его компаньон очаровательный и что быть рядом с ним просто приятно. Но Кенни оставил его спустя несколько минут, проводив до двери комнаты. После этого он вернулся в свою камеру, также зевая, и рухнул на кровать.---
В первый раз за несколько дней Кенни сразу же уснул. Ему не нужно было проецировать свое сознание в другое измерение, чтобы найти там необходимое для сна спокойствие. Он проспал до обеда и, когда проснулся, сразу направился в обеденную зону. Инструмент и Змей уже были там, но больше никого из команды не наблюдалось. — Похоже вы с Баттерсом решили сегодня отоспаться, — прокомментировал Змей. — Я заходил проверить вас, и вы оба спали без задних ног. — Ну-у, да, я поздно лег. — Снова патрулировал? Я говорил тебе, если кто-то приблизится к базе хотя бы на три улицы в любом направлении, мы об этом узнаем, — сказал Стэн. Он лично устанавливал эту систему с Кайлом. Это была сложная задача, но теперь все работало как часы. — На сотню метров, если быть точным, — добавил Кайл, и Стэн удивленно поднял брови. — Нет, я просто тренировал свои силы, — Кенни пожал плечами, потому что все еще не знал, как назвать новые способности. Затем он сделал глоток воды, чтобы друзья не поняли, что тот солгал. По какой-то причине, Кенни не хотел рассказывать о том, что он провел ночь, наблюдая за медленно светлеющим небом вместе с Баттерсом. Возможно, это потому что он все еще был в трауре от потери соулмейта и не хотел, чтобы Стэн снова начал разговор о том, что Кенни мог бы обратить внимание на кого-нибудь другого. Но еще потому что эта ночь ощущалась личным моментом между ним и Стотчем, и Кенни не хотел делиться им с кем-либо еще. Однако его желание сохранить в тайне последнюю ночь разлетелось в прах, когда в обеденной зоне появился Баттерс и решил сесть рядом с ним, чего обычно не делал. — Приветик, ребята. Я думал, вас уже не будет, когда я приду. Я слишком сильно хотел спать, чтобы суметь встать раньше. — Ты плохо спал? — Кайл взял на себя роль заботящегося о Баттерсе человека, то есть очень тщательно следил за тем, чтобы психика этого ученого оставалась в хорошем состоянии, несмотря на то что его удерживали на базе ради безопасности после ранения и похищения суперзлодеем. — Хочешь с кем-нибудь поговорить? — и все же Кайл был не из тех, кто мог помочь, когда дело доходило до эмоциональных проблем. Он предпочитал решать все действиями. Стэн, который был более чувствительным в этой области, толкнул его локтем за такую прямолинейность. — Ох, нет-нет. Я в порядке. Просто поздно лег, смотрел на рассвет вместе с Мистерионом, — Баттерс улыбнулся, не замечая, какими равнодушными взглядами Инструмент и Змей смотрят на Мистериона. — Кенни, — прошептал Кайл, когда Баттерс встал из-за стола и отошел за стаканом воды. — Эта не наша проблема и вообще не наше дело. Делай то, что считаешь нужным. Но просто помни: секреты никому не помогут. Кенни опустил голову и легко кивнул. Однако он не станет рассказывать друзьям, что позже в эту же неделю снова найдет Баттерса в коридоре и они опять полезут на крышу. Он не пытался утаить эти встречи. Если бы кто-то спросил, он бы все выложил, но не собирался первым идти к Кайлу и Стэну, чтобы отчитаться о своих действиях. Кенни не хотел, чтобы друзья вмешивались в их с Баттерсом моменты, и, казалось, Баттерс придерживался такого же мнения, потому что никогда не приглашал их и не предлагал этого Мистериону. — Так, у вас уже есть какие-то наводки на Хаоса? — невзначай спросил Баттерс, когда они с Мистерионом снова сидели на крыше, наслаждаясь спокойствием ночи и компанией друг друга. Это был четвертый раз ожидания восхода, поэтому на этот раз они приготовились. Баттерс надел пальто с перчатками и принес пару подушек и одеяло из своей комнаты. У него ушло немного времени на убеждения, но вскоре Мистерион согласился сесть рядом с ним, и они оба удобно расположились в тепле. — Я не знаю. Меня не привлекли к этому заданию, — ответил Мистерион более честно, чем ему бы стоило. — Но не волнуйся. Команда скоро его поймает. — Откуда ты знаешь, если ты в этом не участвуешь? — спросил Баттерс, сияя искренним любопытством. — Потому что команда решительно настроена остановить его. — М-м, понятно, — задумчиво произнес Баттерс, прежде чем добавить, — я бы сказал, что Хаос более решителен в достижении своих целей, чем вы в его поимке. — Не важно, как сильно он к этому стремится. Если его цель вредить другим, то далеко ему не зайти. Хаосу не победить. Баттерс легко сжал губы и кивнул. — Не думаю, что Хаос хочет кому-то навредить. — И что ты думаешь он собирается сделать? — сразу спросил Мистерион. Он не хотел звучать грубо, но, скорее всего, так и получилось. — Ну… — Баттерс прикусил нижнюю губу. — Не уверен. Но я думал об этом, и у меня есть пара мыслей. Мистерион не мог не заинтересоваться этим. Он не видел в Баттерсе зазнайку, который считал себя умнее всех остальных, но было неудивительно, что у ученого появились какие-то предположения, особенно когда Инструмент обсуждал с ним некоторые находки команды, что вызывало тревогу у Змея и Мистериона. К тому же, Мистерион сомневался, что Баттерс сможет разгадать план Хаоса, если даже у Венди не было четкой теории на этот счет. — Я думал обо всех этих угрозах людям… Это временно. Люди не будут просто сидеть и позволять собой управлять. Поэтому, если Хаос настолько умный, насколько о нем говорят, должно быть что-то еще… Второй этап, ты так не думаешь? Кенни так и считал. Он никогда не верил, что Хаос ищет власти только ради власти. Но сам злодей говорил, что хочет силой придать миру другой вид. Он заявил ему прямо: «План не в том, чтобы кому-то вредить… Это лишь способ подавить любое сопротивление новому порядку». Это означало, как Баттерс и предположил, все пытки были только первым этапом. Кенни еще вспомнил, как Хаос рассказывал о том, что хочет создать мир, в котором никто — ни Кенни, ни он сам, ни кто-либо еще — не будет страдать. Утопия, где Хаос решает за каждого, потому что считает, что знает лучше. Но что именно Хаос за всех решит? Этот вопрос не давал Кенни уснуть по ночам. — И как ты думаешь, что будет на втором этапе? — спросил Мистерион. — Ох, я не знаю, — ответил Баттерс, шкодливо ухмыльнувшись, очевидно веселясь от того, что поднял ожидания Мистериона, только чтобы уронить их. Мистерион прищурился. Если бы не блик озорства в улыбке Баттерса, заставляющий чувствовать… что-то, то герой мог бы легонько стукнуть его по голове. Последним человеком, который вот так игрался с его ожиданиями, был Кевин — много лет назад. Но его раздражение наверняка легко читалось, потому что Баттерс быстро отступил. — Ладно, ладно. У меня есть пара мыслей. Не злись, я просто дразнюсь. Баттерс развернулся, чтобы прямо смотреть на Мистериона, пока они сидят под одеялом. Затем он поднял руки, формируя два полукруга из больших и указательных пальцев. — Соулмейты как кусочки пазла, которые идеально друг другу подходят, — объяснил он, соединяя пальцы в целую окружность. — В основном связь людей активируется, когда их взгляды встречаются… — Спящая связь, — перебил Мистерион, уже знакомый с этими словами из объяснений Венди. И хоть Баттерс мог обидеться, Кенни не хотел снова слушать эту лекцию. Она слишком сильно ранила, потому что напоминала ему о Хаосе и том, что их связь была не тем, чем казалась. — Именно! — Баттерс улыбнулся. — В соответствии с тем, что нам известно, Хаос планирует использовать алгоритм, чтобы заполнить пробелы между людьми и активировать все спящие связи. Единственная проблема в том, что когда ты противопоставляешь две силы разные по мощности, одна из них теряет свою форму, а затем ломается. Это больно настолько, что приводит к смерти, — он сжал пальцы, искажая окружность. Мистерион кивнул. Это был простой способ объяснить, а визуальная демонстрация делала все более увлекательным, чем техническая лекция Венди об электрических импульсах в мозгу и о том, как вмешательство Хаоса вызывало невыносимые мучения. — Но что, если вместо использования алгоритма для этого, — Баттерс поднял руки выше, все еще сжимая пальцы, чтобы удержать внимание Мистериона, — сделать так? — он развернул запястья, отстраняя пальцы и разрывая окружность. — Прекратить их взаимосвязь. В глазах Баттерса играл огонек, который Мистерион смог бы заметить, если бы не задумался о только что продемонстрированном. — Ты хочешь сказать, что план Хаоса может быть в том, чтобы разорвать все связи? — спросил он. — Как вариант, — ответил Баттерс, наконец опуская руки в имитации взрыва. — Необратимо все выключить. — И… Что-то такое действительно возможно? — С алгоритмом? Конечно. По какой-то причине Мистерион почувствовал боль в груди и покачал головой. Он не хотел верить в то, что Хаос мог так поступить. Злодей, может, и выбрал неправильный путь, но он, очевидно, был впечатлен концепцией соулмейтов. Кенни не мог представить, чтобы Хаос желал избавиться от чего-то такого. — Это невозможно. Венди бы сказала об этом, — сказал Мистерион. Баттерс надулся. — У Венди весьма наивный взгляд на жизнь. Она никогда не думала о мире без соулмейтов и не может представить, чтобы кто-то другой на это решился. Мистерион промолчал, размышляя о том, что только что сказал Баттерс. Он все еще не мог поверить, что Хаос стал бы планировать нечто подобное… Не после бесчисленных раз, когда злодей говорил, что Кенни — это все, чего он когда-либо хотел, что вся его жизнь была для него, и что он не мог представить мир, где они бы не предназначались друг для друга. — Зачем кому-то вообще на это идти? — наконец спросил Мистерион. Баттерс разочарованно на него посмотрел, прежде чем сесть прямо и немного отодвинуться. — Ты действительно не можешь придумать ни одной причины, почему соулмейты не должны существовать? Мистерион мог придумать такую, но она была личной. Он сомневался, что у многих людей есть межпространственная энергия другого измерения и соулмейт, способный получить к ней доступ и стать опаснейшим суперзлодеем. Не говоря уже о том, что этот соулмейт использовал их связь, чтобы манипулировать Кенни. — Нет. — Правда? — Баттерс посмотрел на небо. — А я могу. Было бы интересно посмотреть на все, что могли бы сделать мои мама и папа, если бы решились разойтись. Но соулмейты так не поступают. Когда папа умер, мама убила себя. Это безумие, потому что они ненавидели друг друга, но при этом она была права. Как кто-нибудь может жить, зная, что у него никого нет? Жить с полной уверенностью, что ты никогда больше не будешь счастлив? Я… не верю, что ты никогда не думал об этом. Мистерион, в отличие от Баттерса, смотрел вниз. Он знал, как будет жить без своей родственной души… Он надеялся, что знал. И в то же время, он не мог сказать вслух, что мать Баттерса ошибалась. Всегда есть путь вперед. Кайл часто говорил, что каждый может решить быть счастливым и без соулмейта. Слово «судьба» было просто легким способом объяснить биологию и другие науки, которые еще не поняты до конца. — Но ты можешь выбрать… — прошептал Мистерион, понимая Кайла как никогда. И он понял его еще больше, когда Баттерс покачал головой, прямо как Стэн каждый раз, когда Кайл так говорил. — Нет никакого выбора, если судьба уже написана. Единственный вариант действительно решить что-то и не гнаться за идеальной любовью — это знать, что идеальное будущее с идеальным кем-то не существует. Только так можно действительно выбирать. Если соулмейты исчезнут и никто не будет ни к кому привязан, то никто не будет одинок, и никто не будет лишь половиной кого-то другого. — Но это неправильно, — сказал Кенни спустя секунду тишины. Он понимал позицию Баттерса, но не мог перестать думать о Кайле, которому не нужно чужое вмешательство, чтобы знать, что он не хочет быть со своим соулмейтом. Он думал о Стэне, чье лицо озаряется от мысли, что кто-то существует именно для него. Конечно, были люди вроде родителей Кенни или Баттерса. Но были и такие, как Крэйг и Твик, как Картман и Венди. — Никто не говорит, что человек не может быть целым сам по себе. Быть счастливым или нет — это личное решение. То, что все твердят, будто человек должен быть со своим соулмейтом, не значит, что это так. Забирать этот выбор у всех, потому что некоторые люди не могут решить сами — просто неправильно. Это не выход из ситуации. Кенни не был уверен, был ли смысл в том, что он сказал. Он любил Хаоса глубоко внутри и сомневался, что способен перестать любить или быть счастливым без него. Но способность — или неспособность — принять решение была его личной и не должна висеть грузом на других. Уничтожение концепции родственных душ ощущалось как лишение общечеловеческого права. — Ох, понятно, — сказал Баттерс. Но Кенни показалось, что Баттерс решил, что собеседник ничего не понял. Кенни и сам еще себя не понимал — он просто сказал первое, что пришло в голову. — Но, ты знаешь, это только предположение. Хаос наверняка просто хочет всех контролировать, а когда у него перестанет хватать на это власти, он просто всех убьет. Не обязательно должно быть что-то глубокое. Обычно все лежит на поверхности. Сказав это, Баттерс прислонил голову к плечу Мистериона. — До рассвета еще осталось немного времени, но я очень замерз. Думаю, лучше, если мы пропустим его сегодня и вернемся внутрь, — сказал он голосом, слишком спокойным по сравнению с бурей эмоций внутри Кенни.
