Часть 21. Немного о гендерах
28 декабря 2024 г., 10:31
Пара прошла в некотором напряжении. Константин Климентьевич честно подождал в коридоре минут пять, после чего вернулся обратно. Рассказ про аномию и Эмиля Дюркгейма казался каким-то издевательством, однако было понятно, что все это всего лишь совпадение и менять тему лекции только потому, что Саньку что-то взбрело в голову, никто не станет.
Минут через тридцать, на словах о Роберте Мертоне, к кабинету подошел Санек. Едва успел Константин Климентьевич договорить о девиациях, как Санек сказал:
— Разрешите присутствовать на паре?
— Заходите, — ответил Константин Климентьевич.
Санек прошел к ближайшей парте, сел. Константин Климентьевич только начал перечислять пять типов девиаций, как Вовочка вдруг рассмеялся.
— Господа, да что с вами сегодня творится? — спросил Константин Климентьевич. — Ретроградный Меркурий? Луна в Козероге?
— Мы за традиционные ценности, — сказал Вовочка.
Кто-то сразу же зашикал, мол, «не мешай человеку вести пару», кто-то хихикнул.
— Перерыв, — сказал Константин Климентьевич. — Чтобы после перерыва было тихо.
Константин Климентьевич вышел. Санек, посмотрев на нас, сказал:
— И что вам опять не так?
Димон посмотрел на Санька, чуть подождал, произнес:
— Санек, понимаешь, мы все люди взрослые. Мне вот глубоко поебать, кто ты и с кем шпехаешься. Да и гендера есть только два.
«Мужчина и женщина», — мысленно закончила я, однако Димон сказал иначе:
— Пидор и не пидор. И пидор — это не тот, кто шпехается с мужиками, пидор — это Леонид со второго курса. Пидор — это препод по анатомии у шестой группы лечебников. Пидор — это тот, кто поставил нам пары с восьми утра в четверг. Так хотя бы ты не будь пидором, здесь и без того пидоров полным-полно, можно клуб пидоров открывать!
— Да пошли вы! — махнул рукой Санек.
На второй части пары было достаточно тихо. Константин Климентьевич рассказывал типы идеально-типических реакций на аномию, а я, вместо этого, думала о Димоне и пидорах.
Леонид и вправду был настоящим пидором, шокировавшим большинство студентов факультета, если не факультет целиком.
Несмотря на то, что отмены занятий на нашем факультете более чем не приветствовались, преподаватель по этнопсихологии решила отпустить все три группы, чтобы уехать в деревню к маме на день раньше.
— Ребята, — сказала Елена Степановна. — У мамы двадцатого юбилей, это суббота. Я в четверг все равно не работаю, а на пятницу у меня ваши группы. Если вы сможете честно позаниматься дома, то мы с вами сможем не проводить эту пару.
Многие знали, что Елена Степановна живет в четырех часах езды от города, если ехать на машине, и около шести часов на автобусе. Юля с третьего курса, живущая в соседней деревне, однажды к слову сказала, что транспортная доступность деревни более чем неудачная: автобус ходит дважды в сутки, но для того, чтобы доехать до ее родной деревни, нужно ехать на более раннем, чтобы попасть на местный стыковочный автобус. Если же ехать на втором, то придется или идти пешком пять километров, или ловить попутку, или заранее с кем-то договариваться из односельчан или родственников. Утренний автобус отходил в десять утра, дневной — в два часа дня, все равно нужно отменять как минимум одну пару, а то и две.
Большинство студентов более чем искренне пожелали Елене Степановне приятной дороги и пообещали во время снятой пары почитать что-нибудь про этническую идентичность, меньшинство просто пожелали приятной дороги и уже начали строить планы на образовавшееся «окно». Леонид же пошел к диспетчеру и попросил подвинуть им последнюю пару на одну раньше — не торчать же в университете просто так?
Ситуация дошла до Перегидрольки, которая, по слухам, на удивление многих, не сказала несчастной Елене Степановне, что свои проблемы надо решать во внеучебное время и не стала зачитывать статью ТК РФ о прогуле, а просто предложила написать заявление о дне отпуска без содержания. Несмотря на то, что про источник информации Елене Степановне не сказали ни слова, преподаватель сразу же догадалась, кто ее выдал, но ничего не сказала — сама же не просила молчать, значит, сама и виновата.
Пару по этнопсихологии заменяла какая-то женщина-почасовик. По-видимому, донельзя возмущенная такой тупостью или наглостью, Аделина Николаевна показала фильм про отношение к гостю на Кавказе первой и третьей группе, а второй группе устроила опрос по теме занятия, главным героем которого стал Леонид, а пятью минутами позже староста, возмущенная тем, что им не показали фильм, а предложили найти его в интернете по названию и режиссеру, и Нина, сказавшая, что вымещать какую-то непонятную обиду на других непедагогично.
Так как к опросу по будущей теме никто не готовился, трое его главных героев получили по двойке и отправились на отработку, а остальные были дотянуты до четверки или хотя бы тройки и продолжили с миром играть в телефоне во время ответа других.
Леонид по праву стал антигероем факультета: несмотря на то, что Елену Степановну нельзя было отнести к любимым, которым прощалось все, или нелюбимым, которых не хотелось видеть лишний раз, преподавателям, такой поступок вполне оправданно виделся донельзя идиотским.
Аделина Николаевна, как мы случайно узнали позже, была донельзя возмущена не только поступком Леонида, но и поступком Перегидрольки.
— Аделина Николаевна, у вас же все равно в пятницу первая и вторая пара? — начала декан. — Сможете заменить Елену Степановну на третьей, четвертой и пятой? У нее у мамы юбилей, как-никак, причина более чем уважительная.
— Да отпустила бы Елена Степановна их с пары, да и все, — после первой пары сказала Аделина Николаевна в преподавательской. — Я пару раз в жизни так делала. Да, каждую неделю отпускать нельзя, это нехорошо, а пару раз за полгода — никто не умрет.
— Она хотела, да один уникум поперся к диспетчеру и спалил контору, — ответил кто-то.
— А диспетчер его послать не могла? — удивилась Аделина Николаевна.
— Он бы и до декана дошел, кто его знает, — раздалось в ответ. — И уже все были бы виноваты, а диспетчер первее всех.
— Аделина Николаевна, да поставьте им фильм и просто посидите рядом или вообще сюда приходите, — предложила Ирина Геннадьевна.
— Да господитыбожемой, у себя бы я с последней пары уж точно отпустила, — сказала Аделина Николаевна. — Вот он, парадокс меда: с пар отпускать нельзя, а взятки берут все, кому не лень.
Второй пидор из рассказа Димона по моему скромному мнению не был пидором. Поэтому я не понимала, почему его за глаза называют Пидорасычем.
Пидорасыч придирался к ответам, мог в конце хорошего задать какой-нибудь сложный вопрос, на который студент не отвечал, и отправить его на отработку. Сдать отработку у Пидорасыча было еще тем квестом: нужно было ответить на вообще все вопросы по теме, поэтому большинство уходили под слова: «Готовиться надо лучше». Однако к чужим студентам, у которых он принимал отработки на правах дежурного преподавателя, он относился более чем стандартно, по-видимому, руководствуясь нормами оценивания из методички.
Но самым главным аспектом, повлиявшим на то, что Пидорасыча окрестили именно так, было то, что он категорически отказывался брать взятки и на тех, кто не понимал с первого раза и решал, что с ним торгуются таким странным образом и «набивают цену», писал докладные в деканат.
Однако многие, кто успешно сдавал всё Пидорасычу, впоследствии отмечали, что вот это осмысленное, а не механическое заучивание, помогало им на той же топографической анатомии и сдать этот предмет было гораздо легче.
«Называть человека пидором за то, что он цепляется к ответам — да у нас почти что весь мед такой, не универ, а гей-клуб! — подумала я. — И пидорее его народ есть».
— Ты что, совсем заснула? — Женя толкнула меня под бок.
Я посмотрела на соседку по парте, вернулась в реальность.
— Да пара скучная была, — честно ответила я.
— Можно подумать, до этого все были веселые, — сказала Женя. — А как тебе перформанс Санька?
— Идиотский, — произнесла я.
— А я не удивлена, — продолжила Женя. — Вообще не удивлена. От пидора непидорских шуточек я бы и не ждала. Хорошо, что хоть маленько в деканате ему рога обломали, в следующий раз не будет.
— Может, не будет, а, может, и будет, — задумчиво сказала я.
