Ну и кто же здесь волк?

Ноги были ватными. Шесть уроков помноженные на десять лет накладывали отпечаток не только на светлую голову, но и на бренное тело. Внутренний голос, не без присущего ему самодовольства, сообщил, что в моих подсчетах закралась ошибка. Розовый портфель был на несколько шагов впереди. Смех Жени долетал до ушей. Я видела, как она поправляет свои длинные волосы и изредка пожимает хрупкими плечами. Парни из нашего класса старались идти как можно ближе к ней. Порой казалось, что они даже расталкивают друг друга, пытаясь занять место в нескольких сантиметрах от ее плеча. Не удивлюсь, если все эти горе-ухожены предлагают ей свои кандидатуры в качестве сопровождающего на осенний бал. Эта мысль мне не понравилась. Голову заполнили куча всяких «а вдруг»: а вдруг ты не правильно поняла, и Женя совсем не хочет идти с тобой на осенний бал, а вдруг она хочет, но передумает, получив предложение от какого-нибудь парня, а вдруг она до самого бала будет ходить в окружении парней и к ней невозможно будет подобраться, а вдруг… Теперь, когда эта мысль поселилась в моей голове и была разобрана на детали, я буду сутками переживать из-за неё. — Привет, — Староста преградил мне дорогу. — Привет. — Я попыталась приподняться и заглянуть за спину Егора, желая оценить расстояние между мной и, с каждой секундой отделяющейся, Женей. — Вам тоже раздали? Мой взгляд передислоцировался, оказавшись на руке Егора. Яркий буклет был скручен в гармошку. Кивок моей головы, означал «и нам раздали». — Собираешься идти, или считаешь себя круче этого? Второй кивок подразумевал согласие с первой частью фразы. Выглянув ещё раз, я с досадой поняла, что Женя успела свернуть к лестнице. Розовый портфель скрылся в запутанных недрах школьного коридора. — Кивни, если я тебя достал. Я кивнула, и только затем озадаченно уставилась на старосту. — То есть нет. Про-про-прости. Отменяю этот кивок. Ты застал меня врасплох, — пробормотала я, в попытке скрыть смущение. — По хорошему, мне стоит обидеться. — Но ты ведь не собираешься это делать? — Дай подумать. Ты меня так обидела, что я даже не знаю, что может исправить эту катастрофическую ситуацию. Пассажир больно ткнул в самое темечко. Резкая боль про пульсировала в голове. Как будто он дал понять что сейчас самое время. — Как на счёт обнимашек? — Теперь ты застала меня врасплох. — В смысле, по дружески. Егор посмотрел на меня самым серьёзным взглядом. От этого мне стало слегка не по себе, и я чуть отодвинулась. — Пожалуй, откажу тебе. Неловко постояв друг напротив друга ещё минутку, мы разошлись в разные стороны.

***

Новенькая облокотилась на шаткую спинку стула, та издала странный скрип, больше похожий на тяжелый вздох. Она начала раскачиваться взад-вперед. Если бы наша классная увидела это, то наверняка отчитала бы Женю за порчу школьного паркета. — Что-то здесь не так. — Женя по лисьи прищурила глаза, словно хотела рассмотреть нечто ускользающее от ее взора. Лоб сморщился, а брови сомкнулись в одну линию, казалось ещё немного и из ушей пойдёт пар. Спустя несколько минут жениного молчания, внутренний пассажир констатировал ее смерть. Он просто не мог поверить, что эта девчонка может молчать так долго. — М-м, — неопределенно начала я. — Почему ты не хочешь поверить в ту реальность, в которой Егор просто не захотел меня обнимать? Стул перестал раскачиваться. — Давай его спросим, — ее «давай» прозвучало как руководство к действию, нежели чем просто вопрос. — Ты с-с-сума сошла? — Нет, а если тебе не нравится моя идея, предложи свою. Надеюсь тебе знакома конструкция «критикуешь — предлагай»? — Она поспешно отодвинула стул. — Пойду. «Надеюсь она пойдёт к психиатру» — отдалось недовольным эхом в голове. Теперь, когда я осталась наедине (слово «наедине» не понравилось внутреннему брюзге) мою голову начали атаковать куча мыслей: мысли о Егоре, мысли о Жене, мысли об обнимашках, мысли о мыслях. Казалось, каждая из этих мыслей имела вес. Голова стала невыносимо тяжелой, и я не смогла придумать ничего лучше, чем просто опустить ее на стол. Ещё одна мысль: «надеюсь в нашей столовой хорошо протирают столы». — Полина. Я подняла голову на знакомый голос. Ну вот мои мысли начали материализоваться. Внутренний пассажир справедливо заметил, что мне следовало думать о пицце и наггетсах. — Если бы ты не среагировала, мне бы пришлось проверить твой пульс, а у меня с этим большие проблемы. Все в порядке? — Не знаю. Наверное в порядке. Но порядок устанавливала точно не я. — Рассуждаешь так, будто в твоей кружке вовсе не какао. — Рука старосты легла на спинку стула. — Присяду? — Меня одолевают мысли. — Я кивнула и снова опустила голову, прижав щеку к прохладному столу. — Разве это проблема не всех людей? — Староста, последовал моему примеру и прижался щекой к столу, — Полин, с твоей стороны стол тоже липкий? — Если только самую малость. Слушай, вот если сделал все по инструкции, но результат совсем не тот. Какие следующие действия? На какой остановке я вышла, если решила говорить с Егором о Егоре? — Если не получилось, то вряд ты сделала все по инструкции. — Значит проблема во мне? — Ну, может тебе нужна другая инструкция. Думаю… — Школьный звонок оборвал его мысль. — Надо бы привыкнуть, что разговоры с тобой притягивают опоздания. Провожая спину старосты взглядом, я рассуждала о том, что если есть синонимы к словам, то вполне вероятно, что существуют и синонимы к действиям. Мне просто нужна другая инструкция от Жени. Рука потянулась за телефоном. Отпечаток пальца разблокировал экран. Одно короткое сообщение было адресовано новенькой «Знаешь какой-нибудь аналог к объятиям?» Ответ так и не пришёл, хотя сообщение было прочитано. Поэтому, как только мы переступили порог школы и оказались на улице, я предприняла ещё одну попытку... — А он вообще-то подал дельную мыслю. — Резюмировала Женя, выслушав краткий пересказ нашего разговора с Егором. — Хочешь сказать, что ты нашла аналог к объятиям? — Можно сказать и так. Вот тебе новая инструкция. Танцы. — Танцы? — Тебя что-то не устраивает? По мне так танцы отлично подходят. Отличный аналог, есть конечно ещё один, — Она как-то странно ухмыльнулась. — Но боюсь, что он из категории «восемнадцать плюс». Внутренний пассажир поморщился. — Ж-ж-женя! — я не сдержалась и ткнула ее в бок. — О Господи, пожалуйста, не заикайся на моем имени.