Ну и кто же здесь волк?

Последний учебный день окончился в нашем классном кабинете. Анна Николаевна уговорила учителя физики отпустить нас с урока и передать в ее полное распоряжение. Что ж, Штерн со своим опытом вынужденно откладывается на вторую четверть. Подводя итоги, наша классная отметила успехи потенциальных отличников, мой взгляд с нескрываемым восторгом пробежался по новенькой. Заметив, что я ее рассматриваю, она весело подмигнула мне, откинув с плеча прядь блестящих чёрных волос. Вот она, физическая интерпретация самодовольства. Катя тоже одарила Женю взглядом, в котором было больше снега чем на вершине Эльбруса. Холод с ее стороны объяснялся двумя факторами: пятничная ситуация так и не была разрешена (толчки не синяки, сами собой не проходят), а второй фактор был скорее моим предположением. Наша староста очень ревностно относилась к успеваемости, так что соседство на первом месте в рейтинге, а тем более с новенькой, могло ее задеть. Полин, как долго мы еще сможем занимать нейтральную сторону? — В понедельник собираемся у Паши, — можно сказать что, Катя продышала эти слова мне в ухо. Вот настолько тихо они были произнесены ее ртом. Я дождалась момента, когда Анна Николаевна уставится в ноутбук, после чего придвинулась к соседке. Ножка стула предательски чиркнула по паркету. — Всем классом? — Нет, конечно. — Резко шикнула Катя, быстро добавив: — Только друзья. Словосочетание «только друзья» помутнило рассудок. Нервные импульсы, поступившие в подкорку, были поспешно истрактованы не совсем корректно. Первая вариация восприняла только озвученное, не пытаясь нащупать смысл непроизнесенных слов. Так что в моей голове «только друзья» слегка расширилось и приняло следующий вид «Полина, тебя считают другом, так что ты приглашена в понедельник к остальным друзьям. Там все друзья. И ты будешь среди них, на таких же дружеских правах. Их полноценным другом». — Спишемся в выходные. — Староста сосредоточилась на записях в толстенном блокноте, давая понять, что настало мое время отодвинуть свой стул. Скрипа о паркет не последовало. Стул остался на своем месте. В этот момент до мозга дошла вторая вариация. Мы с внутренним пассажиром охарактеризовали ее как краткую версию с доступным посылом «Полина, тебя посчитали другом. Но это никак не распространяется на людей, с которыми дружишь ты». — П-послушай, а Женя? Это был даже не вопрос, а своеобразная попытка смириться с реальностью. — Я приглашаю только тебя. Ну так что, придешь? Или для тебя это проблема? Моя совесть не была подготовлена к таким испытаниям. Так что я, не осмелившись даже посмотреть в сторону новенькой, выдала стыдливое: — Никаких проблем. Конечно, приду. Стул мерзко чиркнул по полу.

***

Классный час не занял много времени. Так что большинство из нас со спокойной душой и проставленными промежуточными оценками, могли переступить порог и шагнуть прямиком в сладкие объятия каникул. Но не я. И не она. Поскольку, Женя приняла активное участие в подготовке заданий по истории, она решилась сопровождать меня в путешествии до кабинета Бориса Венедиктовича. Я все еще не смотрела ей в глаза. Внутренний пассажир рассуждал над толкованием небезызвестной фразы «промолчать, значит соврать». — Твой папа так и не ответил? На счет куклы? В мою голову пришла идея, прекрасная в своей простоте «Если много болтать о всякой ерунде, то нет ничего необычного в том, что эта ерунда отвлечет от какой-нибудь важной информации». Например, от информации о приглашении. Полин, а это относится к промолчать или к соврать? — Обещал глянуть, когда будет время. — Значит, времени все еще не было? — Не было. Может, тебе спросить у своего? — У меня только мама. Прожив столько лет, я так и не научилась подбирать нужное выражение лица. По идее, я сообщаю нечто грустное (можно попытаться выдавить слезинку), но в действительности это просто факт моей биографии (лицо кирпич). Ничего трагичного. — Умер или за хлебом ушел? — Сама не знаю. У моей мамы много версий. — И не одной правдивой? — Почему же, самая банальная. Правда источник не мама, а бабушка: приехал студент из культурной столицы на летнюю практику, немного погулял с мамой и уехал. — Можно сказать, что твоя мама культурно отдохнула. Я просто улыбнулась, может быть, чуточку натянуто, но, по крайней мере, улыбнулась. — Кстати, Паша пригласил нас к нему в понедельник. Отпраздновать окончание четверти. — Нас?! — Не пугайся, там будет не только он. Несколько человек из нашего класса, несколько из параллельных. С его слов «элита 10». — Женя многозначительно подмигнула мне, то ли насмехаясь, то ли поддразнивая. Моя совесть все-таки достала меня. Она потеснила внутреннего пассажира и слегка ехидничая, заявила: Паша, тебя в жизни никуда не приглашал. Это все новенькая. Она попросила его позвать и тебя. А ты? А я? Я дошла до кабинета истории, повторяя про себя, что приложу все усилия, чтобы Катя приняла наконец-то Женю. Попытка не пытка. Тут и попытка пытка. — Полин, давай не задерживайся. Я пойду заберу наши куртки. — Она взмахнула рукой на прощанье.

***

— Сдала все с блеском и даже ждать не стала, — Корней слегка запыхался. — Мои чувства по-твоему шутка какая-то? — Какие ещё чу-чувства? — Чувство дискомфорта, слышала о таком? Оставила меня наедине с Венедиктовичем. Если бы не чаепитие в учительской, вполне вероятно, что я застрял бы в его кабинете на все каникулы. — Долговязый сделал вид будто бы откашливается, а затем продолжил высоким официальным голосом, — Щитков, а вот тысяча восемьдесят миллионная причина того, что твоя работа представляется мне халтурой. — Подожди, он разве не принял? — Принял, но сказал, что если бы ему пришлось выставлять сейчас оценку за первое полугодие, он бы сто раз подумал... Ты кстати домой? — Ага, — я посчитала важным уточнить: — с Женей. Он поморщился так, словно одно упоминание о новенькой приносило ему головную боль. — Пожалуйста, выбирай выражение лица. Она моя подруга. — Эй, скажи честно: ты умирала, а она спасла твою жизнь? — Что ещё за ерунда? — Я просто пытаюсь найти вескую причину, по которой ты согласилась дружить с такой как она. Скорее наоборот: это она согласилась дружить с такой как я. — То, что ты имеешь ввиду... Лукизм какой-то. — Дело даже не в этом. Она жуткая. Блин, как девчонка из японских фильмов ужасов. К тому же, — он понизил голос, — она не по-человечески сильная, а руки как две холодные скользкие рыбешки. — На придумывал всякого. — Я с ней танцевал, Полин. Ровно на один танец я потерял контроль над своим телом. Как марионетка в ее руках. Серьёзно, она мой боггарт. Беседа, в которой Корней приводил странные доводы в пользу того что, Женя жуткая могла бы продолжаться веками. Я как один из атлантов продолжала бы стоять на своем. Женин непоколебимый образ мог полностью опереться на мои плечи. Шаг за шагом, мне бы было по силу держать оборону. Однако, меня отвлекли. Оля, прошмыгнувшая мимо. Мозг озарился внезапной идеей. Внутренний пассажир, воодушевлённо с командовавший «по коням». Оля в гордом одиночестве (под этим я имею в виду отсутствие рядом с ней Кати) свернула за угол. Прямиком в тупиковый коридор, где располагаются туалеты и одно громадное зеркало, аккурат между дверьми со значками «М» и «Ж». Опять туалеты. Земля вращается вокруг толчков... И это я сейчас не про ту часть геологической деятельности нашей планеты. — П-п-рости, я пойду. Корней проследил за моим взглядом и с чувством понимания в голосе произнес: — Так вот почему так резко стартонула. Девчонки… Поспеши, — он сделал знак рукой, который должен был означать нечто среднее между пожеланием удачи и фразой «хорошенько постарайся». Смущение от его слов, а точнее от того, что он имел ввиду, преследовало меня ровно до двери с буквой «Ж». Переступив порог, я очутилась в кафельном пространстве с единственной мыслью заручиться поддержкой Оли, для успешного проведения операции под названием… Название в разработке. — Еще в школе? Фигура Оли дёрнулась, а затем повернулась ко мне. Наверное, именно из-за моего внезапного появления, розовая помада на ее верхней губе слегка вышла за рамки природного контура. — Напугала! — Высказав возмущение, она снова оказалась поглощённой рассматриванием своего отражения в зеркале. — Я брала доп задание по алгебре. Хочу сдавать профильный уровень. — Повезло мне. А у меня как раз к тебе д-д-дело. Косяк с помадой был исправлен, однако, она по-прежнему выискивала нечто в своем отражение. — Что за дело? — по тону вопросительного предложения можно было сделать скорее вывод о безразличие, чем о заинтересованности. — Подружить Катю и Женю. — Ты головой ударилась? — Н-н-нет! Что в этом такого? Разве у нас не самый дружный класс? Давай постараемся вместе. — Полин, у нас дружный класс. А Женя не его часть. И ей никогда не будет. — Оль, пожалуйста. Одна попытка п-п-попыточка. — Нет, — ее лицо выражало безапелляционный вердикт, но затем рот слегка дрогнул, и она произнесла, — я помогу тебе. Разочек. Хоть и считаю это пустым занятием. — Спасибо. Спасибо. Спасибо. Полин, больше спасибо, Богу спасибо. — Но у меня тоже есть просьбочка… Никакие уменьшительно-ласкательные суффиксы не смогли замаскировать суть сказанного. Тяжесть просьбы. Трудность исполнения. Дискомфорт предстоящего. — Полин, познакомь меня с Матвеем.

***

Распрощавшись с Женей на перекрестке, я побрела домой, гонимая неизбежным «предстоящим». Каникулы предвещавшие беззаботную недельку прогнулись под тяжестью навалившихся дел (про домашку не забудь). В коридоре я едва не упала, споткнувшись о чужие ботинки. Сделаем уточнение о том, что это были чужие мужские ботинки. Полина, не вставай на дорожку из предрассудков. Вполне вероятно, что некая эксцентричная дама с довольно большим размером ноги решила посетить вас в этот пятничный денёк. — Мам! — позвала я. — Раздевайся и иди на кухню, у нас гости. Интересный факт, даже если пришёл один человек, Мама все равно используем множественное число. Вот так идёшь ты простой человечишка к кому-то, один одинёшенек, а для этого кого-то ты целые «гости». Я ещё раз окинула незнакомую пару обуви взглядом, гадая как же выглядит их собственник. Внутренний пассажир перебирал в голове возможные варианты: крестный, дядя Саша, уборщица, коллега с работы работы работы... последнее слово заживало, и оно зациклилось. Мы не могли перейти к следующей мысли, мы не могли переступить порог кухни. Я застыла. — Полин, это, — моя мама оглядела мужчину словно сама не понимала кто же это, и как он сюда попал, — мой старый знакомый. — Мы уже пересекались. Правда же?