Ну и кто же здесь волк?

По единогласному заверению синоптиков снег выпал на две недели раньше, а высота снежного покрова превысила норму предыдущих лет. Закутывая шарф на шее, я не сводила взгляда с телефона, ожидая сообщения от классной руководительницы. В нём она обязательно вежливо проинформирует класс о том, что школа на сегодня отменяется, в связи с внезапным наступлением зимы. Но телефон не планировал издавать никаких звуков, как впрочем, и не планировала писать в чат Анна Николаевна. Рассовав по карманам всякую мелочь и проверив в третий раз наличие чужого джемпера в рюкзаке, я пожелав пустой квартире хорошего дня, отправилась в школу.

***

Ощущение от волшебства первого снега сохранялось недолго. Оно схлопнулось, ориентировочно, около сытной лавки. В тот самый момент, когда я протанцевав странный танец, пытаясь удержать равновесие, шлепнулась на пятую точку. Внутренний пассажир саркастично поздравил мою жопу с открытием падательного сезона. Минутой позже, он повторил своё поздравление. Третий шанс поерничать подвернулся прямо перед школьной калиткой. Ища ключ карту в бездонных карманах куртки, я сделала неловкое движение вправо, что привело к очередному близкому телесному контакту с асфальтом. Отряхивая коленки от смешанного с грязью снега, я молилась, чтобы единственным свидетелем моей неловкости был старый дворник. И это сработало. Дворник не размножился, не клонировался, не отпочковался и к тому же, судя по всему, даже не заметил, что некая старшеклассница неловко распласталась на его рабочей территории.

***

Проклиная внутреннего пассажира, погоду, синоптиков, школу, не присланное сообщение и, конечно, силу гравитации, я пыталась уместить дурацкие сапоги в слишком маленький сменный пакет. — Просто поставь их под лавку. — посоветовала Женя, уставшая наблюдать за моими безуспешными попытками. — Посмотри, получилось! — наконец, торжественно заявила я, вешая пакет на крючок. Однако, сбунтовавшаяся от тесноты квадратных метров пара обуви совершила диверсию: пакет порвался прямо на наших глазах. Один сапог сбежал, а второй застрял в дырке, на пол пути к желаемой свободе. — Впечатляет! — Женя переняла мой торжественный тон и даже хлопнула несколько раз в ладоши. Отогнав от себя мысли о том, что в очередной раз день не задался с самого утра, я аккуратно уместила свободолюбивые сапоги под скамейку. — Надеюсь, они никому не помешают... — меня прервало громкое кряканье. На экране высветился номер Оли, и её фотография с широкой улыбкой. В утренней школьной действительности у версии звонящей Оли, на лице, скорее всего, никакой улыбки не было. Её голос отдавался неприятным звоном прямо в ушную перепонку. Опасаясь за органы слуха, я слегка отстранила телефон. — Почему тебя все еще нет в классе? — Почему так долго не брала трубку? — Почему сообщения не читаешь? Когда все ответы на вопросы были получены, она перешла к требованиям. — Прочти сообщения и бегом сюда! На этом восклицании разговор прервался. — Даже интересно стало, что же ей настолько сильно понадобилось? Вместо ответа я пожала плечами и разблокировав экран, передала инициативу Жене: обязанность по прочтению входящего сообщения легла на её хрупкие плечи. — Он у кабинета алгебры. Давай сразу туда. Пока Павел Сергеевич ещё не пришёл. Лучше шанса не представится. — Закончив читать она слегка поморщилась. — Перед её сообщениями должен быть дисклеймер "осторожно, обилие капслука и эмодзи". Женина ремарка прошелестела лёгким ветерком в голове. Мы с внутренним пассажиром сосредоточились на личном местоимение "он", воссоздавая в голове образ серых глаз, выступающего клыка и, сгущающегося с каждой нашей встречей, тумана надменности. А еще, мы с внутренним пассажиром признали, что сегодня не самый подходящий вторник для знакомств с кем-либо, особенно с тем, кто откликается на имя Матвей. — И о чем Оля думает, у нас же литература? Крошечная надежда, что мое негодование сможет затронуть ту самую часть новенькой, которая стремится к прилежности в учебе, потерпела неудачу. — О том, что это должно быть очень весело. Я с опаской наблюдала, как предвкушающая неприятности улыбка проступает на красивом лице Жени.

***

Оля перехватила нас на центральной лестнице, ровно в том момент, когда школьный звонок сообщил о начале первого урока. От небывалого количества блеска на её лице, у меня в глазах замерцали звездочки. — Отлично выглядишь. Выражение лица Жени, а впрочем, как и интонация голоса, с которой она произнесла комплимент, было просканирован недоверчивым взглядом Оли. И, судя по поджатым губам и скрещенным на груди руками, она не купилась на лестный отзыв новенькой. Выдав кашу из бурчащих слов, имитирующих благодарность, она нетерпеливо обратилась ко мне: — Так какой у нас план? Я вопросительно посмотрела на новенькую, которая сохранив на своём лице сияющую глуповатую улыбку, отрицательно покачала головой, давая понять, что в этот раз мне придется выкручиваться самой. Голова пыталась соображать, но вместо мыслей о плане, я представляла как беру Олю за плечи и начинаю трясти, крича ей прямо в лицо о том, что никакого плана нет и быть не может, ведь сегодня дурацкий вторник, а вчера был дурацкий понедельник, к тому же, я собрала триплет из примет, не суливших ничего хорошего. — Полина, у нас нет времени на твои зависания, — пальцы Оли щелкнули несколько раз перед моим носом. — Давай, я просто подойду и представлю тебя, — мой взгляд перескочил на Женю, будто что-то припомнив, — ну и тебя. Ты ведь с нами? — Ну уж нет! — резко взвизгнула Оля. Протест тут же вызвал усмешку на лице новенькой. Она сделала несколько шагов назад и уткнувшись в бетонную стену, сказала, глядя в мои глаза: — Не переживай, я останусь здесь, в ожидании подробностей.

***

Конечно, Матвей все еще был там: что-то писал, облокотившись на широкий подоконник. Оля, слегка толкнула меня в бок, имея в виду "Я же говорила тебе". Когда до него оставалось меньше метра, я громко кашлянула в кулак, желая привлечь внимание. Но это не сработало, даже после приступа кашля, состоявшего из шести "Кхе-кхе" и одного громкого "Эгхем". Обменявшись молчаливым взглядом с Олей, было принято молчаливое решение избрать новую стратегию для привлечения внимания. А именно — прикосновение. Мой указательный палец аккуратно, но в тоже время, настойчиво ткнул Матвея в область чуть выше лопатки. На этот раз приложенные усилия достигли цели: клыкастый обернулся, вытащив из ушей пару незаметных чёрных наушников. — Не люблю, когда ко мне подкрадываются. Конечно не любит, ведь он сам тот, кто вечно подкрадывается. — Прости, — не сумев распознать, что значит его слегка склоненная на бок голова и приподнятая бровь, я на всякий случай изобразила виноватое выражение лица, — Прости, просто хотела поздороваться. — Привет, Полин. — П-привет, Матвей. На этом разговор застопорился. Не знаю о чем думала в этот момент Оля, но могу сказать точно, что память о содержании вчерашних сообщений ветала в непосредственной близости от нас с клыкастым. В повисшей молчаливой паузе, я заметила, как он снова подносит только что вытащенные наушники обратно к ушам. — Да, точно! Э-э-это, кстати, Оля, моя одноклассница и хорошая подруга. Она, — я посмотрела в на неё, желая припомнить какие-нибудь факты, — сидит прямо передо мной, ещё у неё высокий средний балл, при этом она успевает заниматься бальными танцами, и, вот так совпадение, у неё тоже есть собака. Выслушав мои слова, он кивнул, слегка улыбнувшись, Оле. В ответ, она отзеркалила его действия, нервно теребя серебряный кулончик в виде сердечка на груди. — Полин, у меня нет собаки. Мой рот приоткрылся, для того чтобы высказать скомканное оправдание за озвучивание неверного факта её биографии, но тут же закрылся. Взгляд заметил высокую фигуру, неторопливо идущую в противоположную от нас сторону. — Корней! — мой возглас заставил фигуру обернуться, — Подожди меня! — Полина? — вопросительно произнесла Оля, подразумевая "в чем дела, и какой ещё, к черту, Корней? ". — Блин, простите, я срочно должна ему кое-что о-отдать. — Намереваясь, сделать шаг в сторону долговязого, я встретила сопротивление. Матвей ухватился за край моей школьной юбки. — Ты и мне кое-что должна. Из конца коридора раздался недовольный голос Корнея, интересовавшийся в не совсем литературной форме на счет того "иду ли я". — Погоди! — резким движением, я выдернула ткань, и покрепче сжав лямки рюкзака, направилась в сторону долговязого.