Просто смотри мне в глаза

      — Вставай, я тебе уже вещи собрала, — Антона трясут за плечо, и он нехотя открывает глаза.       — Встаю я, — бурчит парень и проходит мимо Кристины. На улице ещё темно, поэтому приходится включать свет в ванной. После душа Шаст, всё ещё сонный, надевает водолазку и пытается не заснуть. Мама бегает по всей комнате и собирает вещи для себя, ведь для сына уже всё готово.       — Кстати, я сегодня вечером после соревнований на десять дней в командировку, там в офисе фигня какая-то. Мы с тобой так мало проводим времени, когда я вернусь в январе с отдыха, обязательно сходим куда-нибудь — говорит женщина, попутно надевая красный шарф в черную клетку.       — Без проблем, — отмахивается он и, хватая сумку, выходит. Рядом с общежитием стоит новая иномарка серого цвета.       — А вот и Глеб! Я тебе забыла сказать, он с нами поедет. Ты не против? — спрашивает Кристина, попутно закрывая дверь. Антон, конечно, не при таких обстоятельствах собирался знакомиться с маминым мужчиной, но видимо придется сейчас.       — Конечно не против. Поехали, не хватало ещё опоздать, — усмехнувшись и пнув камень, Антон направился к машине. Из неё тут же вышел мужчина, он был в точности как на том фото. Он приветливо улыбнулся и подошёл к Шасту с мамой.       — Привет! Я Глеб, приятно познакомиться, — мужчина сначала обнял Кристину за талию, а потом протянул руку парню, которую тот в ответ пожал.       — Взаимно, — в ответ улыбнулся подросток и уже ждал, когда они наконец поедут.       — Поехали, главное в пробки не попасть, — сказал Глеб и все пошли к машине. Внутри играла приятная музыка и пахло чем-то свежим.       Всю дорогу Кристина о чем-то бурно беседовала с мужчиной. Шаст же тем временем переписывался с Димой. Все четверо друзей должны были приехать прямо к началу. Единственное, что немного расстраивало — Арсений ничего не говорил, придёт или нет. Парень думал, что, понятное дело, у него работа, и он не сможет приехать. Сейчас главное собраться с мыслями и настроиться на соревнования.       Спустя час машина уже подъехала к месту назначения. Соревнования проходят на родном для Антона и для всей команды льду. Кристина с Глебом пошли в мини кафе, ведь сейчас парень ещё будет тренироваться и обсуждать все технические моменты с Утяшевой.       В раздевалке все уже во всю одевались, но, прежде чем зайти в неё, Антон выдавливает несколько таблеток на руку и запивает водой.       — Быстрее блять, нас Ляйсан порежет лезвиями от коньков, — сразу слышится голос Жени.       — Шаст, давай быстрее, Утяшева сказала, чтобы пораньше зашли на лёд, — перед глазами проносится Лёша, который что-то ищет.       — Бухнем после победы? — кричит Серёжа, надевая коньки.       — Не, я не пью больше, — с лёгкостью отвечает Шаст, ведь не хочет расстраивать Арсения, видимо, психолог немного вправил ему мозги.       Антон делает всё как всегда быстро и последним заходит на лёд. Ляйсан стоит с привычной доской и маркером.       — Так, разминаемся без выкрутасов, всё как всегда. У нас два часа на тренировку, разработку плана, и приезжают судьи. Начинаем, — с этими словами раздался свисток, и все разъехались по разным сторонам.       Последующие полтора часа с Антона сошло несколько потов. Тренер дала всего лишь пятнадцать минут на перерыв, ведь такими перерывы и будут во время соревнований.       — Ты понял куда тебе надо, если они попробуют справа наехать? — спрашивает Утяшева, и Шаст быстро кивает. Слишком много информации, но у него нет выбора. Приходится запоминать.       Совсем скоро люди занимают свои зрительские места, заходят трое судей: женщина с приятными каштановыми волосами и доброжелательной улыбкой, мужчина в строгом костюме и ещё молодой человек лет тридцати с мягкими чертами лица, которые располагали к себе. Все трое садятся на свои места и о чем-то переговариваются. На трибунах видны два знакомых лица: Вера с Глебом. Но ждёт Шаст совсем другого…       «Пожалуйста…» — только и молвил про себя подросток. Ведущий что-то говорил, команды готовились к выходу, сердце стремилось выпрыгнуть из груди. А его нет. Первый шаг на лёд и страх отступает. Звук свистка и твой взгляд сразу следит за шайбой. Нога предательски начинает ныть, но на это ноль внимания. Краем глаза парень видит друзей, которые почти прыгают на месте. В первом периоде 1:2 в пользу противников, им дают пятнадцать минут на отдых.       Уже отъезжая назад, Антон поворачивает голову на трибуны, где все его близкие машут ему руками, а среди них стоит он. Он здесь. Он приехал. Он улыбается и машет парню рукой. В голове взрывается фейерверк, и Антон прикрывает рот рукой, чтобы никто не увидел его глупую улыбку. Вся команда негодует, тренер отчитывает каждого за его промах и даёт наставления, Антон слушает, но в голове только голос Попова. Второй период       Шайба за шайбой залетает в ворота противников, все парни из команды довольно переглядываются. Победа уже явно в их руках, она буквально перед глазами. Нога начинает болеть ещё больше, ноги подкашиваются, кажется, будто кости кто-то ломает своими руками.       — Есть! — кричит Орлов, и в этот момент вся команда слетается вместе, хоккеисты крепко обнимают друг друга. Без третьего периода и так всё понятно! Они выиграли, это всё было не зря. Буквально через минуту парень уже стоит в обнимку с мамой. Вы не подумайте, он очень рад, просто нога и вправду кажется, что сейчас взорвётся нахрен.       — Это просто невероятно! Вы, наверное, сейчас отмечать будете, поэтому вот деньги, а я срочно еду в аэропорт с Глебом, — лепечет мама и даёт в руки красную купюру.       — У меня есть деньги, поэтому счастливого пути и забери их, — в итоге, деньги всё равно оказываются в кармане Антона. Глеб пожимает руку со словами «Просто вау!», и вместе с Кристиной уезжает. Парень заползает в раздевалку и мертвым телом садится на лавку.       — Ахуеть можно! — накидываются на него Ира, Вера, Дима и Тим, которые не сразу замечают состояние парня.       — Антон, что такое? Ты весь зелёный какой-то, — спрашивает Квашонкин и уже бежит за Ильёй. Перед глазами всё плывет, а в голове гудит. Всё будто происходит в мгновение и рядом оказывается Арсений.       — Ну и чего мы тут? Победитель наш, — с этими словами с него быстро снимают лишнюю одежду, а потом всё как в тумане.

***

Белые стены, запах таблеток и темная макушка, владелец которой сидит на соседнем стуле.       — Проснулся наконец. Ты только ногой не дергай, сейчас домой поедем, — мягко улыбнулся Арсений и погладил теплой рукой волосы парня. Мужчина о чем-то говорит с врачом, ему дают какую-то бумажку, и совсем скоро Антон сидит в коридоре в окружении всей команды и его любимой четверкой. Еле как договорившись со всеми, чтобы они сами всё отметили Антон ждёт мужчину.       — Сейчас за вещами и ко мне, хорошо? — бодро говорит Попов и вручает в руки парня костыли. — Твой ответ не так важен, недельку у меня будешь жить, потом нога заживёт, у тебя сильный ушиб. Как вы поняли, выбора у Антона особо и не было. Они уже сидели дома у Арсения, который расставлял всякие мази, таблетки, ампулы и прочее барахло для ноги.       — Ты сегодня хорошо играл, я особо не разбираюсь, но был приятно удивлен, — садясь на диван, мужчина с улыбкой смотрит в глаза парня. Антон никогда не сможет оторваться от глаз психолога, он просто не сможет. Таких красивых глаз он ещё ни у кого не видел. Безмятежная синяя гладь, бездонная, прозрачная, с легкой тревожной рябью на поверхности. Это всё завораживает, замедляет время, заставляет смотреть.       — А… Спасибо, — всё, что может промолвить Антон. Доносится стук в дверь.       — Выбирай фильм, пицца с мороженым приехала, — мужчина встаёт с дивана и направляется к двери. Шаст тянется рукой к пульту, пытаясь не тревожить ногу, которая лежит на подушке. — Выбрал? — спрашивает Арсений, ставя коробки с пиццей на стол.       — «Доживём до понедельника», — фильм черно белый, 1968 года, но такой классный…       — Шикарно!       За окном валит снег, они спорят о том, кто в фильме лучше. Теплый плед накрывает их холодные ноги, каждый момент пропитан счастьем. Антон на момент думает, что не прочь бы сейчас поцеловать этого невероятно красивого мужчину, перебирать его волосы и ещё, ещё, ещё раз поцеловать каждый миллиметр этой загорелой кожи, на которой рассыпались звёзды в виде родинок. Но он не может. Закрывает пару раз глаза, сильно хмурится, выгоняя эти мысли из головы и возвращается к фильму. Так раз за разом. Он ощущает его запах на подушке, чувствует его руки у себя на коже, когда тот мажет ногу противной мазью и хочет накрыть ладонью его руку, остановить и притянуть к себе. Посмотрев ещё один фильм, они просто расходятся по комнатам, отдавая себя темноте этой квартиры.       Следующие два дня они то и делали, что смотрели фильмы и лежали на диване. Но вот уже прошли выходные и, проснувшись от звука, исходящего из кухни, Антон недовольно поморщился. Мужчина спал на диване, как бы Антон не пытался занять это место, ему отдали спальню Попова, чтобы ноге было удобней лежать.       — Да ну блять, — сонно сказал Антон, когда в комнату открылась дверь.       — Не ворчи, сейчас нанесу мазь, и спи сколько влезет, — мужчина взял со стола банку с вонючей мазью и, откинув одеяло, сел на край кровати. — Я до трёх на работе. Еда в холодильнике, не забудь написать на работу, что у тебя больная нога, сильно много не ходи, окна не открывай, плиту не трогай и обязательно выпей эти таблетки, — закончив с мазью, Арсений положил пару таблеток на тумбочку, рядом с водой.       Антона так умиляла эта забота, но он же блин не маленький!       — Хорошо, папочка… — так же сонно сказал подросток и не увидел удивлённого лица мужчины, который от этого слова даже замер на пару минут.       На работе, как всегда, было достаточно бумаг, с которыми Арсений сейчас справлялся. В голове крутилось только «Хорошо, папочка…», от этих слов пробежался некий холодок по коже. Мальчишка стал таким родным, что от него не хотелось уходить по вечерам и уж тем более оставлять одного в комнате. Он переживал за Шастуна, как там его нога? Не болит ли лишний раз? Его ещё беспокоило моральное состояние, ему хотелось побыстрее узнать, что же этому прекрасному ангелу пришлось испытать. Но уже не как психологу, а как близкому человеку.       Антон открыл глаза от ощущения чьих-то рук на своих волосах. На конце кровати сидел Арсений, бережно поправляя чёлку парня.       — Ты сегодня решил всё проспать? Так не пойдёт, тебе ещё таблетки пить и желательно сходить погулять возле дома, а то тут душно, — мужчина протянул две капсулы и стакан с водой, Шаст быстро выпил их и опять упал на кровать. — Не-е-ет, давай кушай и гулять, — засмеялся Попов и стал стягивать одеяло с худощавого тела.       — Ладно, дайте мне пять минут, — Антон обратно натянул одеяло и потянулся за костылями, которые ему подал психолог.       — Пять минут и не больше, — сказал он перед уходом из комнаты.       Пока Антон натягивал на себя чистую футболку и штаны, из кухни послышалось звяканье ложек и открывание ящиков. Взяв костыли в руки, Антон направился туда, где его покормят.       — Садись, теперь не убежишь, — кивнул в сторону стула Арсений. Сказать, что Шастуна насторожили слова психолога — ничего не сказать. Он уже хотел встать со стула, как мужчина развернулся с двумя тарелками в руках. — Стоять!       — Прошу, только не это,— страдальческим голосом завыл парень, когда увидел в тарелке брокколи, листы салата, фету и куриную грудку.       — Антон, у тебя нет выбора, — на стол приземлилась тарелка.       Через силу съев ужин, заботливо приготовленный его мужиком (ну а хули мелочиться), Антон получил горсть орехов, которые он блин не любит.       — Я не буду это есть! — парень топнул ногой как маленький и положил горсть орехов на стол.       — Ешь, для костей полезно, — спокойно ответил Арсений, попутно расстилая диван.       Парень ещё больше возмутился! Он же не маленький, чтобы его заставляли есть орехи, прямо как молочный суп в далёком детстве.       — Не буду!       Арсений видит, что Антон стоит на другом конце дивана с очень грозным лицом и безумно милыми глазками. Попов берёт несколько орешков в руку и медленными шагами подходит к парню, у которого весь пыл сразу пропал.       — Открываем ротик, — орех оказывается у самого рта младшего, тот выпячивает глаза и пытается отойти назад.       — Я сам… — в этот момент кешью уже оказывается во рту Антона.       — Мне тебя так дальше кормить или ты уже взрослый мальчик?       Парень чувствует, как его уши медленно становятся цвета помидора, и от этого кажется, что уже и щёки точно так же горят. Антон кивает и берёт с барной стойки остальные орехи.       — Умничка, что насчёт ещё одного фильма?       — Конечно, папочка, — на последнем слове подросток значительно снижает тон и закатывает глаза.       Парень как всегда ложится рядом с мужчиной и чувствует, как его рука опускается к нему на плечо, так по родному и так по привычному. Теплое дыхание опаляет макушку, от этого Антон прикрывает глаза и удобней устраивается рядом с Арсением. Он ни о чём не думает, по крайней мере старается. Ему просто хорошо.       И я попал в сеть, и мне из нее не уйти.       Твой взгляд бьет меня, словно ток.       Звезды упав, все останутся здесь, —       Навсегда останутся здесь.       В каждом из нас спит волк, в каждом из нас спит зверь,       Я слышу его рычание, когда танцую.       В каждом из нас что-то есть, но я не могу взять в толк,       Почему мы стоим, а места вокруг нас пустуют.