Позволь остаться с тобой

Холодные коридоры больницы отдавали эхом каждый шаг Венти. Не прекращая двигаться, он правой рукой пригладил волосы, чувствуя, как по лицу стекает капля холодного пота. Движение было неосознанным и рефлекторным. Только почувствовав свою кожу ладонями, он смог осознать, что на самом деле до смерти распереживался в реанимационной палате, наблюдая за Сяо — таким маленьким и самым любимым — среди всех этих механизмов, трубок и металлических шариков. Они даже не смогли поговорить нормально — время посещения слишком короткое. Стоило Венти подумать об этом, как правая рука болезненно сомкнулась на его волосах, а левая начала сжиматься в поисках опоры. Он провел по лицу тыльной стороной руки, проморгался, подняв глаза к потолку, и, быстро отдышавшись, вышел к Чжуну Ли и Тарталье уже заметно повеселевшим, как будто бы и не плакал только что, понимая, что сейчас, как бы он не старался Сяо начнёт говорить, что он обуза. Двое мужчин, слегка за тридцать, сидели в коридоре обнимаясь. По лицу Чжуна Ли было понятно, что он не очень рад подобному публичному проявлению привязанности, но он счастлив, что у него есть такая эмоциональная поддержка. Тарталья же наоборот — выглядел значительно веселее обычного, но это было даже более естественно, чем он мог бы предположить -притворятся счастливым, даже когда внутри тонны переживаний давно вошло в привычку. Казалось, что, если он потеряет контроль над своими эмоциями, его лицо в одно мгновение может сделаться страшным, словно у мёртвого. Настолько увлечённые друг другом, они бы и не заметили Венти, едва державшегося на ногах, несмотря на якобы довольное выражение лица, если бы он сам не заговорил. — Поехали домой? Не сказать, что у меня много места, но я что-нибудь придумаю — с заговорщицкой ухмылкой начал паренёк. Тарталья кивнул, выражая готовность выезжать сразу за двоих. После этого он начал с Венти какой-то ничего не значащий диалог и вызвал им такси. Оказавшись уже в их квартире, пропахшей одеколоном Сяо, вызывавшем в Венти теперь уже как будто бы безграничное чувство тоски по ушедшим дням их тихого семейного счастья, за которое теперь придётся бороться, молодые люди начали вешать свою верхнюю одежду на вешалки в шкаф. Венти ощущал в ногах невиданную прежде слабость. Он понимал, что нужно улыбаться и показывать отцу Сяо их совместные фотографии, а потом сделать всем чай и вести милую, почти дружескую беседу, но теперь, когда опасность и страх за жизнь Сяо миновали, Венти накрыло запоздалое волнение, отключившее и без того не очень сильную рациональную часть личности парня. Тарталья вёл с ним какой-то разговор о том, как живётся практически в столице, о заочной учёбе, о работе — всё это для Венти, как будто бы потеряло всякое значение за последние пару дней. Сейчас уже было время обеда. В доме Сяо и Венти супы не жаловали, поэтому Венти попросил своих гостей чувствовать себя как дома, а сам удалился на кухню, чтобы приготовить какой-никакой обед. Он остался один. Наверное, так искусственно погружать себя в одиночество было главной ошибкой. Теперь Венти стоял на кухне, варя макароны и смотря на стойку с ножами, пытаемый внутренним страхом, что он бесполезный, неспособный ни на что. «Я ничтожный, глупый, даже не смог поддержать его. Сяо выглядел таким расстроенным, а я просто ушёл» — быстрыми, почти неуловимыми искрами пролетали мысли в его голове. Венти, поняв, что на секунду он остался один, хватает нож, будто бы в припадке тревоги. Кажется, что если он не сделает больно себе, то начнут страдать люди вокруг него. Но он забывает, что лезвия тупые, и подносит нож к собственному телу, обводя его вокруг кисти, и смотрит на красную полосу на руке. В его голове проносится мысль, что это не самый лучший способ убежать от проблем, что он так уже делал и только сейчас, пройдя огромное количество сложностей, смог перестать. Венти тупо смотрит на запястье, а потом смотрит на стену. Вот так он убивает себя и сохраняет иллюзию, что способен всё исправить. С силой надавив на рукоять ножа он оставляет кровоточащий след на запятье, надеясь, что под длинными рукавами кофты этого никто не увидит. Открыв рот, он пытается закричать, но от боли не может сделать вдох. Только горячие слёзы текут по его щекам, наполняя всего Венти отчаянием и беспомощностью. К счастью для парня, аптечка в их с Сяо квартире хранится на кухне, после того случая с разбитой чашкой, поэтому Венти быстро обрабатывает рану, которую сам себе нанёс. Единственное, в чём он точно уверен — никто из его близких не должен узнать, что он снова этим занимается. Он, каким-то чудом, находит в себе силы, чтобы доварить еду на всех присутвующих в квартире, чтобы никто ничего не узнал и даже не догадывался, что он делает. Венти, слегка прибравшись на кухне зовёт Чжуна Ли и Тарталью, чтобы пообедать, а потом начать смотреть милые фотоальбомы. Венти сохранит свой секрет, если кто-нибудь об этом и узнает, то точно не сейчас. Сейчас главный приоритет — дождаться завтрашнего дня, чтобы снова, пускай всего на 10 минут, но увидеть Сяо.