Сделав шаг в пропасть, уже не будет пути назад

      Деревья мелькали за окном в темной гуще мрака, лишь дуновение ветерка слабо посвистывало сквозь маленькую щелку между стеклом бокового окна и корпусом крыши машины. Через некоторое время лесная роща сменилась реденькими домиками, что формировали уже более крупные здания, а затем и вовсе переходили в могущественные многоэтажные сооружения. Даже в столь позднее время дороги наполнены множеством строгих по цвету автомобилей, начиная от серых с легким перламутром и кончая черными с лакированным блеском.       — Генерал — майор, а куда мы едем? — невзначай спросила девушка, придерживая одной рукой плечо немца, который сидел молча и задумчиво глядел в спинку водительского кресла. К сожалению, ответ на вопрос Яш так и не поступил.       Молчание продолжалось благополучные 40 минут, пока их транспорт не сбавил скорость, останавливаясь около десятиэтажного здания со множеством еще горящих окон, несколькими фонарными тонкими столбами, освещающие тропинку до главного входа, у которого уже красовались две статные фигуры, одетые в полицейскую униформу. Как только мотор стих, водитель покинул свое место, открывая пассажирскую дверь, беря грубой хваткой плечо азиата, а затем руку Рейха, чуть ли не роняя их на влажный от ночной мороси асфальт.       — Можно и по-нежнее! — воскликнул ариец, лишь начиная тихо рычать, словно дикий пес, борющийся за кусочек куриной ножки с другими дворняшками.       — Добро пожаловать в полицейский участок, под руководством Франции и Великобритании. Сюда уже были переведены преступники, что обитали в моей местности, но. думаю, вы «подружитесь» — уверенной ногой ступая по влажному асфальту, он приближался к уже довольным рожам тех аристократов, что явно радовались пополнению в их рядах, все же деньги любит каждый       — Да вы просто мастер своего дела, генерал! — актерски подчеркнул британец, махнув рукой своей охране, которая тут же перехватила тех преступников под свою «опеку», незамедлительно уводя в здание       — Не меня благодарите, а вот эту девушку — янтарный взор мужчины перешел на ЯИ, затем хмурый оттенок вновь вернулся на Британию       — Тогда это еще более удивительно. Франция, выпиши ей благотворительные! — скомандовал мужчина, обратив внимание на губастую французскую спутницу, что тут же скрылась в дверях здания.       — Что?! Нет! Это не я! Это все Китай! Он помог его поймать! Я лично это видела!       — Зря пытаешься! Не выпустят твоего дружка, хах! Это карма, детка! — язвительно отзывался Рейх, который шел за теми двумя «алабаями», скручивающие новоприбывших в букву «зю».       — Боюсь, мисс, это ему не скрасит срок. Китай обвиняется в смертях нескольких мирных жителей и даже одного сотрудника полиции — прокомментировал британец, укладывая одну руку на свою талию. ЯИ лишь опустила голову, стараясь сдерживать поток горьких слез. Женские руки плавно легли на животик, немного сжав одежду, пытаясь контролировать бурный поток чувств и эмоций.       Союз же следовал за британо-французской охраной, после чего услышал свое имя, на что лишь рефлекторно повернул голову в сторону Китая, который пускай и держал улыбку на лице, но она явно была фальшива. А эти глаза, цвет чистого изумруда без единого изъяна, умоляюще смотрели на коммуниста, взвывая о сожалении за случившееся, отчего тонкие зрачки немного дергались, а слезки предательски скатились по щеке, тут же падая с изгиба подбородка на пол, оставляя мокрый след на коже — Совет.Прощу прощения перед тобой. Мне так жаль, что я не смог оправдать титул лучшего друга.но я не перестал тебя таким считать, Ведь именно ты был первым человеком, что вытащил меня из мрака и ненависти ко всему и всем! Именно ты дал мне надежду увидеть мир в новых красках! И за это я говорю тебе спасибо! — изливаясь горькими слезами говорил азиат, лишь тихо шмыгнув, мужественно сдерживая грубый комок в горле, который вот-вот вызволит болезненный стон, но нет. Нельзя, нельзя этого допустить.       — Ваши слова не скостят вам срок — холодным звоном ответил коммунист, даже не посмотрев на страдающее лицо, еще когда обожаемого и единственного лучшего друга       — Я знаю. я не пытаюсь, сделать себе лучше… Но хочу попросить лишь об одном, позаботься о ЯИ! Прошу! Не оставляй её одну! — кричал Китай, пытаясь досказать мысль, пока в это время его чуть ли не запихивали в камеру заключенных       — Пожалуй, я смогу это сделать… особенно учитывая её положение, я чисто с этической точки зрения, не смогу пререкаться твоим словам       — Подожди. её положение? О чем ты го.Хей?! — но узнать все подробности китайскому Альфе так и не дали, Его насильно запихали в сырую, пропахшую плесенью и железом камеру, тут закрывая железной дверью, через которую боялся поступить даже лучик миролюбивого солнышка ранним утром или поздним вечером. Китай еще какое — то время стучал по ледяному основанию двери, умоляя ему узнать кое-что, но на его просьбу совсем никто не откликнулся, отчего ватное тело парня скатилось на пол и ставая на колени, прерывистыми движениями ладоней прерывая потоки бурных и горячих слез, капающие прямиком на холодный и каменный пол.       Совет в это время держал между зубами излюбленную трубку, мундштук которой изрядно искусан и полон множеством царапин, да приближался к Японии, которая так и стояла на одном месте, уже не пребывая в компании британского кавалера — Яш, мне очень жаль, что так вышло. Я не мог поступить иначе, ведь я по сути уже безработный, да и на Китая. У меня нет разрешения, ведь дело уже находилось в рука Британии       Девушка громко крикнула, начиная судорожно и агрессивно бить советскую грудь маленькими кулачками, рыдая взахлеб, одновременно задыхаясь собственными слюнями и соплями — Вы могли просто его спрятать!!! И все! Я б точно не дала никому его найти! Если бы не этот чертов немец, то Китай точно смог бы быть на свободе!!! — крича своим звонкими голосом на всю округу, она сильно сжала чужой пиджак, после чего её голову резко прижали с плотному и крупному мужскому плечу. Большая немного шершавая рука поглаживала прямые женские локоны в районе затылка, а бархатный тембр голоса лишь убаюкивающее шептал       — Тшшш, успокойся — в носик девушки въелся аромат табака, видимо, даже одежда её начальника пропахла этим — Не поймал бы я, то поймали бы они, понимаешь?       — Они. они б в жизни его не нашли. а теперь. а теперь ребенок будет без отца! — девушка болезненно прошипела, немного вжимаясь в тело Союза, жмуря влажные и соленые глазки — Б-больно…       — Тихо, тихо. ты сильно перенервничала. Может водички? — подхватив девицу за талию, он обратил её личико в свою сторону, придерживая за мягкую щеку, обтирая щечку от лишней жидкости.       Прикусывая губу до появления алых капель, тяжело стекающих на подбородок, которые затем подхватились язычком — Отвезите меня домой… пожалуйста…       В то время когда Союз благополучно решил подвести и без того истощенную девушку до дома, Рейх стучал по двери, вызывая дежурного, который иногда прохаживался между камерами, смотря какова тут обстановка — Начальник! Начальник! Дай позвонить!       — Не положено! — донеслось с другой стороны двери недовольное бурчание       — Но это крайне важный звонок семье! Пожалуйста!       — Не положено кому говорю!       — Да будь ты человеком! Всего раз позвонить и все! Я больше не потревожу! — уже нервно отвечал немец, ударив кулаком по двери       — Ладно, но если я узнаю, что звонок поступил кому-то левому. хуже будет — маленькая щелка в двери приоткрылась и тут же на маленькой столешнице оказался кнопочный телефон, который Рейх тут же взял, начиная набирать номер телефона по собственной памяти. Протяжные и ленивые гудки наполнили всю камеру противным эхом, но, к счастью, эта «агония» длилась недолго и из трубки послышался женский голосок.       — Алло?       — Астр. не кидай трубку!       — Я же сказала тебе не звонить сюда! Мальчику не нужен такой отец, как ты!       — Я. Я знаю, завтра все равно решиться моя судьба. я чувствую это       — Наконец-то такую тварь поймали! Так тебе и надо!       — Дай сына послушать. прошу тебя. Это мое последнее желание! Что так сложно не начинать эту всю истерику и просто дать трубку Герману!       — А может нам ещё приехать?! Сыночку очень понравится посмотреть на твою работку! Он же так хочет увидеть папку! Как хорошо, что я ему не сказала, какой ты на самом деле! И что ты, гад такой, просто бросил нас, когда узнал, что я беременна!       — Ты сама от меня ушла к тому Шольцу! Забыла что-ли?!       — А ты меня даже и не остановил!       — Да нахрен мне это надо?! Ушла и ушла! Да если бы не Герман, то я давно б тебя прирезал!       — Не смей мне угрожать, щенок! Был один, один и подохнешь в своей гнилой камере! Даже на могли не приду!       — Ну и ладно!.. а теперь дай сына       В трубке послышались странные шорохи, но затем они сменились быстрым топотом по новому кафелю, после чего юный и звонкий голосок сменил женскую истерию — Привет, пап!       — Ах, Герасик, здравствуй, золотце. Как ты?       — Я сдал сессию на отлично! И наконец-то могу спокойно отдохнуть, хех       — Я же говори, что ты у меня самый умный, весь в меня!       — Пап, а когда ты закончишь свою экспедицию? Я ооочень скучаю по тебе…       — Малыш, скоро. подожди. еще немного — немец проглотил огромный ком обиды и безысходности. Ведь он прекрасно понимал, что в скором времени может лишить собственной головы или просто быть застрелянным. Пальцы прошлись по зажмуренным глазам, избавляясь от потока поступающих слез — Не грусти, малой. Не пугайся, если я вдруг пропаду надолго или не буду больше звонить… — дыхание судорожно сбивалось, нижняя губа слегка дрогнула — Просто у меня намечается тяжелый поход… но. но это не значит, что папа про тебя забыл. нет, я. я буду помнить тебя и хранить в своем сердце. ты у меня самый лучший и будь таким до конца, хорошо? Не забывай про папку своего. люблю тебя, сынок. сильно-сильно — последние слова перешли на надрывной шепот, удушье поступало прямиком в голосовые связки, не давая возможности кричать, лишь тихо скулить и голосить немым криком — ц-целую в щечку… родной — губы сомкнулись в тонкой нити, вовсе сливаясь с тоном кожи, как только послышались радостные пожелание и прощание родного голоска в телефоне, то Рей тут же завершил звонок, прижимая к груди этот маленький чудо-аппарат, громко всхлипнув, судорожно обтирая лицо от слез и соплей. Кладя телефон вновь на эту имитацию столешницы, он лишь отвернулся от двери, поворачиваясь в сторону маленького оконца, выходящее на тихую ночную улицу, где было пасмурно и шел мелкий, совсем незаметный дождик, отстукивающий мелодичный и громкий стук по крыше — Как я мог до такого докатиться?.. я всегда хотел быть художником и не идти по стопам своей семьи. но почему. почему тогда. я нахожусь здесь? — посмотрев на свои бледные ладони, что расплывались от копившихся слез в районе век арийца, отчего тот лишь грубо зажмурил глаза, падая бочком на холодный пол. Свернувшись калачиком, как можно плотнее поджимая к себе ноги, он прислушивался к мелодии дождя за окном, тихо и безмолвно дрожа маленьким телом, словно запуганный котенок или ребенок, недопонятый родителями, которым он так доверял и безгранично любил.       Следующее утро, как думал немец, было дня него последним. КИ уже увезли на заседание, где знатно будут промывать ему косточки, но он прекрасно знал, что этот хитрец сможет легко избежать наказания. А что? Это ж владения Великобритании, а как всем было известно, деньги он любит больше, чем саму королеву! Или же это просто слухи? Кто знает, но факт того, что любой залог и взятка тут приветствуются на лицо. Пока КИ выслушивал и поясничал весь процесс заседания, в соседней камере, находились Рейх и Китай, что ожидали своей очереди. На удивление, азиат выглядел спокойно и сдержано.       — Рейх, ты прости меня за те гадости, что я наговорил тебе тогда. Я был в порыве и гнева и совсем не совладал своей речью, не зная всей твоей жизненной ситуацией — да, разговор немца с женой и сыном, пожалуй, был слышен всему участку, но лишь некоторые прислушались к нему с долей серьезности и понимания       — Плевать. ты для меня никто. Если слова любого будут меня топтать, то тогда бы я точно сдох, как сопля и трус. Но все равно кулак чешется врезать тебе — ухмыльнулся немец, облокотившись спиной о стену       — Справедливо. Но. зато мне так хорошо на душе стало. Меня не трогают чужие слова, но и сам гадостей говорить не люблю — но на это Кит получил лишь молчание и закрытие Рея от дальнейшего разговора — Ты, кстати, очень легко можешь выбраться отсюда. Небольшая взятка и свобода обеспечена       — Плевать.я не миллионер, это вот тот ублюдок может им подлизать, деньги есть и дело в шляпе       — Я бы мог тебе одолжить. Мне все равно дадут срок, а вам грозит казнь или пожизненный срок с работами, а может и вовсе в Сибирь отправят, беспонятия       — Мне не нужна ничья помощь! И я не понимаю. почему ты хочешь мне помочь! Ты такой же преступник, как и я! Жалость делает тебя слабаком! Так сгинь, как все жертвы, которых я убил!       Но Китай ничего не стал отвечать, лишь умиротворенно улыбнувшись, вовсе прикрыв глаза и погружаясь в чертоги своего разума, давая понять, что слова его были все сказаны. Судебный процесс длился продолжительные минут 40, а может и час. Но каждый работник понимал, что это очередная клоунада. Ведь залог за КИ был заплачен, а значит, сейчас ему скажут страшный срок, а затем через сутки и выпустят. Потому итальянец даже и сидел расслабленный, в ус не дул. Но как только на его место встал ариец, публика тут же оживилась, начиная агрессивно наседать на арийца со своими требованиями к немедленному искоренению этого недоразумения из числах живых. Рей закрыл уши руками и склонил голову, чтоб не слышать все эти гневные возгласы и крики, летящие, словно острые кинжалы прямиком в его тело — Я знаю, что меня расстреляют. прекратите это шоу. Быстрее!       Среди этой воодушевленной агрессивной публике сидела одна невозмутимая фигура, которая лишь излучала светлый пар, сочащийся прямиком из его рта, верно, это был коммунист. Да его слово ничего не решает, ведь его должность сгорела с тем же зданием. Но пропустить такое зрелище он попросту не мог — Неприятно тебе слушать. Понимаю — прокомментировал себе под нос мужчина, начиная равнодушным взором наблюдать за поведением арийца, пока не поймал на себе его мимолетный тускло-васильковый взгляд       — Довольный пёс. Мои поздравления.       Но на советском лице не было даже мизерной ухмылки, лишь янтарные, такие теплые на вид глаза смотрели в упор, немного приглушаясь дымкой выкуриваемой сигареты — Наконец-то взглянул на меня. Как же сладка твоя ненависть ко мне.       Глаза Рейха вовсе не были агрессивными, в них прослеживалась опустошенность, апатия, не было больше этого небесно-голубого блеска, той искорки, лишь сплошная тина печали, журчащая по истокам его радужек — Не смотри ты на меня. Отвернись. — эти оба явно вели какой-то скрытый и такой таинственный диалог, пока разгневанная публика пыталась выломать решетки, которые защищали преступника, их глаза пытливо цеплялись друг за друга, одновременно не понимая той силы, что ими двигала.       Даже не смотря на мнимую просьбу арийца, коммунист продолжал всматриваться в него, но эти очи не несли в себе что-то страшное или агрессивное, они наполнялись ощущением загадочности и пытливости, мужчина все хотел рассмотреть за кем же он столько времени гонялся — Его внешность. точна с описание, которое дал мне Феликс. Светлые глаза. Это я запомнил больше всего, но вот. натуральны ли они?       Третий провел рукой по своим локонам, цвета густых чернил, отведя взгляд в сторону — Чтоб ты подавился. — суд длился благополучные несколько часов и в помещение начинало душнеть. Температура от такого накала страстей поднялась на благополучные несколько градусов, отчего во время оглашения приговора, послышался глухой удар. Рейх потерял сознание.       Спустя часа три немец открыл глаза и увидел перед собой обшарпанный потолок, штукатурка которого вот-вот свалится на его рожу. Ощущая неприятный звон в ушах и временную потерю координации, он первые минуты не решался поднять голову, так как сразу поступал позыв рвоты. Но от этих мыслей и вертолетиков, которые он умудрился словить, его отвлек голос Китая, который сидел в соседней камере и их ограждала лишь одна решетка       — М?.. Головорез?.. а ты чего тут?.. А где я?..       — Ты находишься в камере, также, как и я. Правда, в скором времени я её покину, так как мне дали шанс уйти домой, но находится под домашним арестом. с ошейником       — Значит твоя бабешка все же смогла договриться. А что со мной решилось?..       — Твое заседание перенесли на. на неопределенный срок, так что. ничего сказать не могу.       — Снова меня трясти начнет. не переношу я жары. Эх, так и жизнь пролетит.       — А может все сложиться по-другому? Не стоит загадывать глубоко вперед. Все может кардинально измениться       — Ты не живешь, как я. У тебя нет династии преступников. Потому тяжело тебе понять, что весь этот преступный мир мне, словно воздух, нужен       — Да. Мы с тобой разнимся в этом плане. Я ж почему стал таким, потому что брата невзлюбил. Вечно лучший, вечно хороший. а мне ни пряника, одни кнуты только ловил       — Да уж. Эти братья они такие. У меня тоже брат. Не такой, как мы. Только и читал мне лекции. Так нельзя. Остановись. И вот, как видишь, сижу здесь и жду, когда назначат новую дату суда       — А мне не читали лекции. Брат только больше прихорашивался, чтоб понравиться отцу. Меня это, конечно, начинало раздражать, начал задаваться вопросом, почему ж меня так обделили. В итоге моя неокрепшая психика дала о себе знать. И. сначала я подсыпал яд в напиток своего отца, а потом и вовсе лишил его головы, во время приступа удушья и мучительного кашля с появлением белой пенки. До брата добраться я не успел, он. сбежал. И я принялся его искать, по пути уничтожая все его окружение.       — Хах, а мой брат сейчас в Германии, полицейская шишка, как никак. А сын. уживается со своей мамашей в Швеции. А я, как видишь, тут гнию.       — Оу, ничего себе — неловко приулыбнулся азиат       — Мне лучше быть «волком-одиночкой», ни о ком не думать, не беспокоиться. Творить самые безбашенные поступки. И да. начальник, а когда душ?! — вдруг перевел свое внимание на парня, сидевший в наушниках, чтоб не слышать все эти сюси-пуси двух преступников.       — Чего?.. А. через 10 минут пойдут запускать заключенных. Обычно заводят пятерками.       — Это еще и общая ванна?.. Свинство!.. Мыло лучше не ронять, я не хочу, чтоб мое тело было осквернено каким-то жирным мужиком! — кричал Рей, немного съежившись. Как и говорил парень, всех под одну гребенку стали собирать заключенных, начиная от самых престижных, так сказать «дедов» этой тюряги и заканчивая обычными «натоптышами пятки». Но не смотря на эти шкафы, что выстроились в ряд, ожидая, когда ж откроют душ, ариец зря времени не терял и стал пролезать под ногами этих груб мышц, изредка кусая сальные и вонючие голени, чтоб подвинулись — Хе-хе, умей вертеться! Китай точно так не смог бы! — добравшись до начала очереди он встал ровненько четвертым по счет, довольно улыбаясь. Но другие отморозки этого явно допускать не хотели и потому, скрипя своими гнилушками во рту, начали что-то невнятно кричать, выкидывая наглого немца в самый конец очереди, где благополучно стоял Китай и охранник — Тц. больные жирдяи!       — Попытка была неудачной — ухмыльнулся охранник       — Да их только на мясо пускай и то. невкусное будет       — Вооот, Китай шарит в мясе — немец обнял азиата и начал об него тереться сальной щекой — Они меня обидели. сволочи.       — Хм. а если мы поступим по-другому? — Китай хитро посмотрел на близ стоящего парня — видишь кабинет начальника?       — Вижу       — Примани этих здоровяков туда, говоря, что там находится душевая, а это помещение оказалось неисправным. Пока они будут ломиться в ту дверь, мы с Рейхом благополучно помоемся. Вдвоем.       — Совсем уже спятили?! Этих? И в кабинет начальника?!       — Будет весело       Рей посмеялся, продолжая тереться щекой о грудь Альфы — Какой же ты гений, хах, получит тот старпер по заслугам! Так что. начальник, дерзай!       — Как же вы мне дороги… — парень недовольно фыркнул и слегка отошел в сторону, чтоб те громилы не сбили его. Китай же прижался к стеночке, прижимая по-плотнее к себе немца — Хей?! А ну быстро отошли оттуда! Ваша душевая там! — рука начальника указала на кабинет Великобритании. Эти ходячие тушки мяса, особо не противясь, целым стадом побежали в ту сторону, сметая друг друга.       Рейх лишь ухмыльнулся, схватив Китая за одежду и поведя за собой до душевой — Купаться! — стоило им закрыться в том помещении, как немец тут же взял мочалку, пожмякав её — Мх. какая жесткая. о, а вот и мыло.       — Главное, что мы уже здесь, а остальное не так важно. И. здесь нет штор, представляю… что могло с нами произойти. — посмеялся Кит, снимая с себя одежду, вешая её на ржавый крючок, да быстренько встал под холодный душ.       Второй проделал тоже самое и без особого стеснения оголил свое тело, начиная намыливать жесткую мочалку куском хозяйственного мыла, шеркая бледное и худощавое тельце, оставляя красные разводы, что в скором времени станут мелкими царапинками — Ужасные условия. и все это в публичном пользовании. Фу! Меня сейчас вырвет — говорил он с брезгливостью, намыливая волосы, еле смывая всю пену под холодными струйками воды, вызывающие множество мурашек и вынуждающие маленькие бусинки-сосочки вставать колом — Никакого крема. скраба. холодная вода. мх, даже полотенца нормального нет!       После недлительных водных процедур оба парня стояли обнаженные и лишь ожидали пока лишняя влага стечет с них, чтоб хоть как-то натянуть одежду. Прошло некоторое время, как оба преступника принялись напяливать грязные шмотки на не столь чистое тело — Эх. еще б одежду сменить. — как –то огорченно процедил ариец, понимая, что весь этот душ был бесполезен, относительно говоря       — И то верно — азиат сделал ленивый и небрежный пучок из своих волос — ладно, пойдем отсюда.       В этот момент около кабинета главы этого районного участка, то есть Великобритании, остановился офицер в белой полицейской униформе, вместо стандартного цвета. На нем прослеживалось угольное пальто и высокие до самых колен берцы на кожаной основе, с искусно выполненной шнуровкой. Белые, словно первый долгожданный снежок, волосы юного господина имели зачес назад, имеющие небольшой хвостик из нескольких прядей на затылке. Пепельно-серыми и серьезными, полными строгости глазами он осмотрел заключенных, ломившихся в дверь начальства. Сгладив складки на своей белесой перчатки, что плотно обтягивала мужскую и эстетичную кисть, начиная сжимать рукоятку трости, имеющая форму змеиной головы. Данный аксессуар часто был при нем, но при этом он идеально владел своей походкой и в лишней помощи не нуждался — Сегодня я вижу день открытых дверь. Все животные разгуливают по зоопарку — но гул на этом не прекращался — Ох. Похоже, что меня не услышали. какая жалость — какова же была его актерская игра, а этот голос, что явно мог пользоваться для соблазнения девушек, но он лишь вытащил револьвер и сделал пару выстрелов в потолок, который местами осыпался краской — Господа, ушли. Пока моя трость не прошлась по вашим уродливым мордам.       — Братик!!! — послышался довольный крик арийца, что начал интенсивно махать руками, чтоб этот грозный офицер его заметил. Но затем он лишь рванул в его сторону. Как только Рей приблизился её на пару метров, то ту же рукоятка трости прошлась по щеке Тройки, оставляя алую гематому — Ай. Больно же!       — Если ты думаешь, что я пришел тебя спасать, то ты глубоко ошибаешься. Мое дело тебя предупредить, а твое — расхлебывать эту кашу — «белый» офицер прошел в кабинет генерала и осмотрелся по сторонам — Сеньор, стол не лучшее укрытие от животных       — Грх. Я просто обронил бумажку — рыкнул британец, делая вид, что оборонил листочек — С какими судьбами, сэр?       — Слышал, что один из полицейских участков сгорел. Вот пришел по этому поводу — присел блондин на стульчик и поставил ногу на ногу, а трость под локоть — Желаю забрать часть людей к себе и к тому же оплатить небольшую стоимость восстановления. Ведь город миллионик и преступность на той территории под желтым рангом. Это с полицией. Но без них. Будет красный ранг и начнется хаос.       — Хм. Вот как. Но вы уверены, что люди пойдут к вам?       — Конечно да. Ведь вам известно. Я довольно честный и справедливый человек в плане службы. Подкуп, деньги, девушки. Что мне только не предлагали. Но прежде всего на первом месте у меня команда. А у вас. Неразбериха и преступники за дверью, что затопчат бедного парня там. Какое безобразие. Так может. Мне вас закрыть? Небольшая записка в вышку и вас всех прикроют и тогда вы вылетите, как пробка из-под бутылки шампанского — старший немец усмехнулся, посмотрев на него хитрым взглядом — Ведь только очутившись здесь, я так много нарушений насчитал       — А вы, я погляжу, крепкий орешек. И держитесь за свое. Ну хорошо. — Брит поднялся со своего место, взяв листочек с полочки — Своих людей я отдавать не собираюсь. А вот новобранцев, что перешли с другого участка забирайте… — положил список людей, подвинув его к собеседнику.       — Отлично. Беру всех. С вами приятно иметь дело. Как говорится. У профессионала и дурак станет профи — поднимаясь с места, он уложил листочек в нагрудной карман, после немного призадумался — А ещё. Передайте мне дело о Третьем Рейхе. Будет логично, если его буду судить я на родине. А то. Боюсь у вас сбежит как некоторые       — Забирайте. Только дело не у меня хранится, а у бывшего генерала, сгоревшего участка. Он просто принёс его нам и все       — Посмотрим. Бывший — это дело времени. Стоит только начать и ты на это подсядешь, как на психотропные препараты. Потому дайте-ка мне адресок этого генерала       — Ох, найти бы ещё… — он стал специально медленно искать в своём ежедневнике его адрес — Он такой незаметный, как букашка, что даже мой ежеднивник найти его не может, ахахах       — Быстрее вас взорвут. Какой неряшливый и медленный генерал. Вы лицо своих подчиненных и такой. Тормоз. Не удивительно, что у вас самые мелкие отморозки, а большой куш у других — с некой гордостью и строгостью произнес офицер, поставив две ладошки на трость — Плюс грешок в вашу пользу~       — Тс. С таким языком, как у вас, в тюрьме цены бы не было — тихо посмеявшись, он вырвал листочек с адресом — Прошу.       — Я говорю, как есть. И когда осуждают надо впитывать в себя этот опыт. Ведь. У меня то, в отличие от вас, зеленая зона. Даже ловить некого. Всех запугал плохишей. Всего хорошего. С вами приятно сотрудничать — слегка поклонился и с хитрой ухмылкой вышел за дверь, сразу же обратив внимание на парня — охранника — Собирайся сам и собери всех людей с бывшего участка. Все езжайте на мой участок в Германии. А и упакуйте этого — тростью указал на Рейха       — Ну все. Мне конец. Он не будет смотреть на то, что мы родня. Он меня будет судить по статьям, и у него только самые жестокие наказания и потому преступники его остерегаются. Слышал, что педофилов он отдает на растерзание преступникам, где насилуют чем попало. А убийц вовсе, кидает на растерзание мирных жителей, чьи были жертвы. Да и нескольким ворам, запястья поотрубал — младший нервно взглотнул — Самый брезгливый в плане преступников, но справедливый. Плохой с преступниками и хороший со своими людьми. И это все один человек. Даже КИ не вышел бы сухим из воды, будь он у него. Мне конец. Все пропало. Стоит ему открыть мое дело и устроить заседание — Третий отчаянно теребил свои волосы.       «Белый» офицер же спокойно покинул помещение и сел в машину, где развернул листочек с адресом и забил данный адрес в установленный навигатор. В скором времени он прибыл по адресу к нужному зданию и пройдя по тропинке, перед этим приоткрыв калитку, постучался в дверь двух этажного особняка со множеством окон, скорее здесь проживает очень богатая и дружная семья, подумал старший немец, оправив ворот своей одежды.       Союз в это время сидел в гостинной и читал детям книжку, и то спустя несколько уговоров со щенячьими глазками, но затем сказка каждый раз прерывалась вопросами, на которые ему приходилось отвечать.       — Пап? А мы куда поедем?       — Для начала не плохо бы заехать к вашей тёте. Думаю, она не против вас будет увидеть       — Да?! Ура! Мы так редко к ней ездим!)       — А сейчас чаще будем — потрепал их по головкам. Сам он лежал на диване и держал книжку в руке. Трое детишек лежали на нем и слушали сказку. Двое же более старше сидели рядом с диваном на полу и играли в карты       — Я уделаю тебя в два счета! — проговорил Рос, смотря на Казаха       — И не мечтай! Я не останусь в дураках!       — Так. А ну тише там — пригрозил немного коммунист, поднимаясь аккуратно с дивана, ведь услышал как в дверь кто — то постучал — Кого там занесло? — стоило ему открыть дверь, как он немного озадачено посмотрел на пришедшего — Приветствую, товарищ. Вам кого?       — Добрый день, бывший генерал Союз. Вы то мне и нужны — свободной рукой отдал честь       — Аа, офицер Веймарская Республика — выпрямившись, также отдал честь — Проходите, нечего на пороге стоять       — Благодарю. Но я по делу на 10 секунд. Мне передали такого преступника, как «Третий Рейх». Думаю, вы с ним знакомы. И мне сообщили, что его дело осталось у вас       — Да, верно. Но вы проходите. Сейчас я вам принесу его — он отдалился и резво поднялся по лестнице до своего кабинета. Там Совет достал папки, найдя нужную, взял её и спустился вниз, протянув папку — Прошу       Веймар беря папку, немного улыбнулся — Вот это я понимаю скорость и порядок даже дома. Уважаю. Не зря ваших подчинённых я взял под свое крыло       — Так вы их взяли. Это хорошо. С генералом Великобританией боялся, что быстро распустились бы       — Вот и я того же мнения. Потому после восстановления участка ваши ребятки вернутся в целостности и сохранности. Только. Как жалко, что без генерала.       — Вы намекаете, чтоб я вернулся на службу?       — Вы меня раскусили. Ну так жалко терять такого профессионала — усмехнулся и рукой подправил волосы       — Я не прочь продолжить начатое мною дело, так что. Если будут какие — либо вести, то я не прочь вновь заняться прежней работой. А так, пока буду скитаться в других направлениях       — Вот и славно — Веймар отдал честь — Всего доброго и ждите вестей по вашему участку — стоило офицеру покинуть территорию особняка коммуниста, как тот сразу же натянул лыбу, понимая, что его карьера в мире справедливости и охране порядка мирных граждан ещё не окончена и это лишь. Его временные трудности. Только для чего господину Веймарской Республике потребовалось дело Третьего Рейха слегка было непонятно для мужчины, пожалуй, это была ещё одна порция для размышлений.